‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 7

Марго, отель

— Морковка, через пять минут автобус уезжает.

Исаев не прекращает меня доставать. Стучит в дверь в который раз, стараясь меня выгнать. Может, ему тоже нужно в душ и привести себя в порядок. Но об этом нужно было думать до того, как рушить мое утро с Ником. Пускай теперь страдает и едет в университеты неопрятным.

А я пока стараюсь справиться со своей рыжей копной на голове. После бега и душа наспех они стали совсем неуправляемыми. Пришлось мыть голову и пытаться высушить феном из отеля. Сомнительное удовольствие. Майское солнце греет сильнее, чем это устройство.

Но другого выхода нет. Хорошо хоть утюжок с дома взяла, чтобы вытянуть пряди и убрать пушистость. Едва не стягиваю волосы в хвост, но после оставляю распущенными. Не зря ведь страдала над ними.

— Я сейчас дверь выломаю, морковка.

— Сил не хватит, Ром. В следующий раз думай, прежде чем заселяться вместе со мной. Пожалуйста, ванная в твоём распоряжении.

Понимаю, что на мне одно полотенце, слишком поздно. Парень осматривает меня и улыбается так, словно сейчас белая махровая вещица улетит далеко.

— Не подходи ко мне, Исаев. Даже не рыпайся!

— Ты же моя девушка, морковка. Я не могу к тебе прикоснуться?

Делаю рывок вправо, но Рома легко перехватывает меня. Всего один толчок, и я лежу на кровати под парнем. Ну что за наглец? Ещё и улыбается так широко, что появляются заметные ямочки.

— Слезь с меня!

— Не хочу, Маргош.

Не хочу. Вот так просто. Он себе что-то решил, а я должна просто терпеть. И ведь его не сбросишь, гора мышц и самовлюблённости. И ногу мою перехватывает до того, как успеваю заехать коленом.

Сжимает мягко, проводя по голой коже. А после, выбивая из меня разумные слова, забрасывает мою ногу на себя, удерживая за бедро.

— Ты что творишь?

— Нахожу твоим ножкам правильно применение. Вместо того, чтобы биться, лучше бы охватила меня.

— Лучше для кого? Исаев, я говорила, что наглецы меня не привлекают. Отстань. Это неприлично!

— Что неприличного в том, что мы лежим на кровати? Тебе давно не шестнадцать, морковка. Ты красивая, и нет ничего плохого, что я хочу поваляться с тобой в постели. Тем более, что ты сбежала от меня с утра. О. Или боялась не устоять?

— Боялась травмировать тебя.

— Злюка.

Он наклоняется ко мне. Без промедления и шансов, что я смогу что-то придумать. Касается губами, слава Богу, щеки. Но и этого невинного движения хватает, чтобы внутри что-то сжалось. Обдало теплом и мятным дыханием мужчины.

А после он меня кусает. Действительно кусает, прихватывая кончик носа. Я многого ожидала от Исаева, но явно не этого.

— Одевайся, морковка. Иначе вместе учебы будем чем-то другим заниматься.

Не собираюсь я ни чем с ним заниматься! Но парень уже уходит, оставляя меня в одиночестве. Как раз успеваю отыскать в своих вещах немнущееся розовое платье и пояс. На улице тепло, не смотря на затянувшееся небо. Поэтому накидываю сверху джинсовую куртку и натягиваю на запястье несколько резинок для волос.

Мы живём на третьем этаже, куда ведёт старая винтовая лестница. Рискую упасть и повредить себе что-то, перепрыгивая через одну ступеньку. Слишком долго провозилась. И хотелось бы обвинить во всём Исаева, но и без него была виновата.

— Держи, морковка, и не хмурься.

Перед лицом возникает букет. Не огромный, и не роз. Рома разочаровывает. Нет, конечно, удивляет. Но это совсем не то, что я загадывала. Поэтому желания придётся отложить. А ведь самое время, чтобы попросить его съехать в другой номер.

— Нравятся?

Рома выглядит так, словно другого ответа не ожидает. И ведь цветы действительно красивые. С нежно-белыми лепестками и яркими розовыми вкраплениями. Очень нравятся. Но парню об этом знать не обязательно.

— Спасибо, но не вовремя. Мне с ними таскаться по всему Парижу не хочется. Поэтому нужно было дарить раньше или уже вечером.

Звучу как с… самая капризная девушка. И ведь не могу вспомнить, когда последний раз получала цветы. Папа не в счет, и двоюродный брат тоже. А так… Давно, действительно давно.

Букет потрясающе смотрелся бы светлом номере, но у меня нет времени возвращаться. Да и в автобусе он точно завянет. Грустно расставаться, но ловлю случайную женщину. Ей явно за шестьдесят, но парижанка выглядит потрясающе. Ухоженная и в милом цветочном платье.

Жестами и на ломаном французском пытаюсь объяснить, что цветы бесплатны и просто так. Женщина смотрит на меня удивлённо, но после улыбается и рассыпается в благодарностях. Наверное, это благодарность, потому что из её слов я могу понять только «трежоли» и всё.

— Не ценишь ты меня, морковка, — Рома не выглядит удивлённым. Кажется, просчитал мою реакцию лучше, чем я сама. — Она назвала тебя очень милой и хорошенькой. А ещё добавила, что я лучший вариант для тебя.

— Такого она точно не говорила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Кто знает, морковка. Но старших нужно слушаться. Пошли, пока без нас не уехали.

Господи, дай мне сил на сегодняшний день.

Марго, улицы Парижа

— У тебя свободно?

С удивлением смотрю на Лизу, которую не ожидала увидеть в туре по университете. Не думала, что она действительно заинтересована в таком, а не просто использует возможность увидеть Париж и пропустить занятия. Её обычной компании подруг нет. Видимо, они не осилили такой сложный выбор — гульки или учеба.

— И? — Лиза приподнимает идеально выкрашенную бровь, смотря на меня без особо интереса. — Половина автобуса свободна.

— Не против поехать вместе?

— А Исаев?

— Исаев любит кататься в одиночестве.

Без разрешения усаживаюсь рядом, хотя люблю ездить у окна. Рома точно решит усесться со мной, если будет возможность. А я не желаю давать ему лишнее время на соблазнение. Провальное в любом случае, но он бывает приставучим. А мне нужно немного отдыха.

Лиза лишь жмёт плечами, ничего не говоря. Косится, но даже не подкалывается. Что-то смотрит в телефоне, отвечает на комментарии. У неё был свой блог и, в отличии от меня, девушка не боялась позировать перед камерой. Кажется, что-то о стиле или косметике.

— У тебя стена поплыла, — стараюсь скрыть смех за кашлем, когда Лиза пытается в редакторе убрать лишние предметы. — И талия тоже.

— Талия из-за полосок на пиджаке, — бывшая подруга раздраженно взмахивает светлыми волосами, блокируя телефон. — Зачем ты вообще села рядом со мной? Мешать?

— Просто пыталась дать совет.

— А я его просила? Гош, совет на будущее, не лезь туда, куда не просят. Мне всё равно, а кого-то обидишь. И, кажется, твой парень не против ездить с кем-то.

Лиза кивает на Рому, который сел впереди с какой-то девчонкой из группы. Смеётся над её фразами и ни разу не оборачивается. И это после того, как он при всех заявил, что мы встречаемся.

Даже ведь не попытался сесть рядом и уговорить. Просто сел к другой и делает вид, что так и нужно. Мне даже лучше, если он переключится на кого-то другого и проиграет спор.

Но почему тогда я так злюсь и сжимаю подлокотник?

— Поссорились? — елейным голоском уточняет Лиза.

А я сдерживаюсь, чтобы не наговорить ей гадостей. Она ведь специально выводит меня из себя, стараясь задеть. Самой ведь нравился Исаев, а он начал встречаться со мной, её заклятым врагом. И Лиза не упустит шанса подколоть.

— Ничего подобного.

— Тогда почему ты села со мной, а не с ним? Или на любое другое свободное место?

— Потому что захотела. Соскучилась по тебе, Лиз.

— Ну-ну.

Девушка хмыкает и возвращает всё внимание телефону, едва передёргивая плечами. А судорожно пытаюсь найти наушники в сумке. Потому что смех брюнетки, которая сидит рядом с моим фейковым парнем, жутко бесит.

Тонкий такой, громкий. Фу.

Зато могу разобрать фотографии, которые наснимал Рома. Половина из них просто ужасна: где-то я не смотрю в камеру, а там смазанный фокус. Выбираю парочку приличных и отправляю родителям, чтобы не волновались. Надо будет сделать несколько счастливых селфи с запасом, чтобы было что сбрасывать.

У меня ведь на телефоне была даже специальная папка, с разными заготовками. Где мы вместе с Никой, пьём какой-то кофе, я в постели, чтобы родители не волновались о ночных прогулках. Тысяча разных вариаций для любого случая жизни. Вот и с Парижем нужно так же поступать. А то попаду в неприятности, и родители начнут волноваться.

Хорошо хоть они не знали и трети тех проблем, которые я создавала сама себе. И о споре с Исаевым тоже не узнают. Потому что он, очевидно, уже забыл за него.

Мы приезжаем к бизнес-школе, где хороший уровень знаний и возможность выбрать обучение на английском. Нам проводят небольшую экскурсию, рассказывают больше о программах обмена и магистратуре, раздавая сотню брошюр. Красивых и ярких, пока не долистаешь до цен на обучение.

К средине поездки эти рекламки не помещаются в рюкзак. Оставляю их в кармашке сидения, надеясь, что не забуду. В автобусе душно, а кондиционер не работает. Радует только то, что ещё один университет, а после нас отпустят пообедать.

Только к несчастью, это оказывается именно тот ВУЗ, куда я хотела подавать документы. Но, конечно же, именно в нём нам всё объясняют на французском. Том самом языке, который я не знаю.

Остальных это не сильно волнует. Кто-то поехал на экскурсию потому, что нужно. А кто был заинтересован в учебе — давно начал изучение языка. Только я маялась, выбирая для начала страну поступления.

— Excusez-moi, pouvez-vous parler anglais? Je ne parle pas français et je ne comprends pas bien vos mots*.

Лиза щебечет что-то на своем идеальном французском, поглядывая на меня. Не представляю, что она сказала, кроме слов о конференции, но профессор переходит на английский.

— Что ты ему сказала?

— Что некоторые не удосужились выучить язык страны, в котором хотят обучаться. Всегда пожалуйста.

Как же мне иногда хочется вцепиться в её наращённые волосы и… И признать, что они настоящие, просто некоторым везёт с идеальными светлыми волосами. А не моей рыжей копной, которую каждое утро нужно вытягивать утюжком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Неожиданно, но Лиза с интересом слушает о всех программах. Не сидит в телефоне, как другие, не перешёптывается на задних партах. Делает пометки в блокноте и смотри на меня раздраженно:

— Что?

— Ничего. Не знала, что хочешь поступать в Париж.

— Отец хочет, моё мнение не особо спрашивается. Не отвлекай.

Господи, мир точно сходит с ума. Где-то поменялись настройки, а меня предупредить забыли. Потому что Исаев вообще не обращает на меня внимания, Лиза ведёт себя адекватно, Анна Викторовна, незаметно, подливает себе что-то в чашку кофе.

— У вас полтора часа на обед. Встречаемся здесь же, поедем по высшим школам Парижа.

— Слушай, морковка…

— Морковка занята, — Лиза вдруг подхватывает меня под руку до того, как я успеваю что-то ответить Роме. Подготовится к следующим дебатам. — Мы идём на обед.

— Отлично, — парень широко улыбается. — Как раз знаю отличное кафе.

— Нет, Ром, у нас девичьи разговоры. Пообедаем без тебя.

И утягивает меня за собой. Не знаю, что шокирует меня больше всего: растерянное выражение лица Ромы или то, что бывшая подруга лезет в мои отношения. Ненастоящие, но всё же.

— Отойдём от него, и можешь идти куда хочешь.

— И что это было?

— Да ладно, даже ты не можешь быть настолько наивной, — она растягивает губы в су… сумасшедше широкой улыбке. — Это же классика. Игнорировать, а потом снова обратить внимание. Исаев заставляет тебя ревновать, а ты ведёшься.

— Я его не ревную, больно надо.

Не ревную же?

Но если Рома решил играть так, то я ведь могу и ответить.

Рома, улицы Парижа

Я использовал не самый оригинальный прием, но кто меня будет винить? И всё вроде шло неплохо. Слышал, как Маргоша раздражено сопит за спиной. Даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять её реакцию. Не оценила, что сел с другой девушкой. И это мне безумно нравилось.

Значит, у девушки есть какие-то чувства ко мне. Будь чисто ненависть или равнодушие — обрадовалась бы свободе. Хорошо ведь, когда раздражающий фактор скрылся с горизонта. Вот как Ник, который не поехал на экскурсию, а отправился куда-то тусить с ребятами. Не поехал и мне хорошо.

А Маргоша бесится. Ревнует. Ревность вообще не очень хорошая штука, но я же Исаев. Вместе с фамилией нам сразу достается ревность и упрямство. Мама тоже, взяв фамилию отца, ну не совсем его изначально, но тоже получила эти качества.

Так что с ревностью мы на «ты». Особенно после того, как я узнал, что Маргоша бегала вместе с Ником с утра. Мелочь, но неприятная. Ещё и от букета отказалась.

Своенравная и гордая.

Хорошенькая.

Так что хотел лишь немного вывести её на эмоции, игнорируя. А после пригласить на обед. И заняться соблазнением с двойной силой. Но всё портит Лиза.

— Морковка занята. Мы идём на обед.

И это мне говорит та, у которой были свои проблемы с Маргошей. Вечно припирались и устраивали разборки. Можно бесконечно любоваться Парижем, пенящимся чешским пивом и как Марго использует свой сарказм на максимум с другими людьми.

— Отлично, — не собираюсь просто так сдаваться. — Как раз знаю отличное кафе.

— Нет, Ром, у нас девичьи разговоры. Пообедаем без тебя.

И они просто уходят. Нет, ну это совсем не так, как я планировал. Я не рассчитывал, что будет просто. Маргоша могла обидеться, показательно уйти одна. Но на этот случай у меня была заготовлена широкая улыбка и пару комплиментов.

Лизу комплиментами не возьмешь. И не отправишь куда подальше.

— Девичник это хорошо. Жаль, что у меня планы со своей девушкой.

— Думаю, ты можешь построить планы с той брюнеткой.

Вау. Я залипаю на том, как Маргоша поджимает губы и сверкает огнём в глазках. Настоящая фурия, гордая и строгая. Мгновенно возникает желание притянуть девушку к себе, запустив руки в рыжие волосы, и попросить прощение правильно.

Поцелуем. Долгим, нежным. Хотя знаю наверняка, что девушка будет кусаться и противиться. Зато как приятно потом будет чувствовать её слабеющий напор и ловкие пальчики на печах. Или чуть ниже.

Так, пора прекращать, пока мои мысли не стали понятны всем.

— Обиделась? — делаю крошечный шаг, решая всё-таки начать с поцелуя. И готовлюсь ловить шаловливые руки Маргоши, зная её привычку биться.

— Ещё чего. Просто хочу пообедать без тебя.

— Уверена? — притягиваю девушку за талию, наклоняясь к уху. Так, чтобы только она услышала. — Всё, что я загадаю, помнишь? Совместный обед верный способ соблазнения. Или ты испугалась, что всё-таки влюбишься?

— Ещё чего.

Маргоша так стремительно хватает меня за руку, что лишь поспеваю за ней. Предсказуемая и очаровательная в этом. Так легко ведётся на провокацию и так ошеломительно сопит, закатывая глаза.

— Пока, Лиз. Был рад встрече. Морковка, не ревнуй, я весь твой.

А самому хочется добавить — конечно ревнуй, Маргош. Меня, а не моего брата. И пускай тот идёт в сторону Москвы, а не к тебе со своими приставаниями.

— Исаев, я ведь не сумасшедшая, чтобы ревновать тебя. Счастья, любви, смятой постели и всякое такое.

— Всё пожелала, что хотела? Отлично, радо воспользуюсь этим предложением. Совместно с тобой. Особенно частью про постель и всякое такое.

Легкий разворот, чтобы прижать Маргошу к кирпичной кладке старого дома и коснуться лица. Провести кониками пальцев по вздёрнутому подбородку и зарыться ладонью в волосы.

— Ты с ума сошел? Ром…

— Тише, морковка. Я ведь ничего не делаю. Просто продолжаем играть парочку, вдруг кто-то наблюдает.

— Улица пустая. Некому наблюдать. Отойди и не пострадаешь.

— Дикая.

Улыбаюсь, но делаю шаг назад. С Маргоши станется повредить моё главное достоинство. И я говорю совсем не о губах или остром подбородке. Та сразу ниже бить начнёт, если раньше временить постараться прижать.

— Не дуйся, морковка. Я накормлю тебя лучшим луковым супом во всем городе.

— Фу, — девушка морщится, но идёт за мной. — Не тем ты меня соблазняешь, Исаев.

— А чем нужно? Круассанами, жабьими лапками, устрицами?

— Да, нет, фу.

— Доверься, я устрою тебе лучший гастро-тур по городу.

— Разоришься.

— Ради тебя, морковка, ничего не жалко.

Тем более, кто сказал, что только к сердцу мужчины лежит путь через желудок? Уверен, что к Маргоше такой же подход можно подобрать. Разморить вкусным супом, добить сладким десертом. А после пропустить бизнес школы, всё равно они без стипендий, и закончить прогулкой и лёгкой закуской на берегу Сены.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И всё-таки поцеловать эту рыжую бестию.

Марго, кафе

Исаев это воплощение мечты и кошмара любой девушки. Всё зависит от того, как к нему относиться. Если быть влюбленной ду… девушкой, то каждое его действие — просто шик. Он придерживает меня за талию, не опуская руку ниже положенного. А ещё оплачивает обед и улыбается, широко и заразительно.

Но это если быть влюблённой, а если быть мной — Рома раздражает. Делает заказ за меня, повторяя за доверие и соблазнение. Видимо, это его оправдание на ближайшие несколько дней. Решать всё одному, прикрываясь спором. А ещё постоянно подкалывает и называет этим ужасным «морковка».

— Вот покрашусь в другой цвет, и как тогда звать будешь? — не выдерживаю, когда нам приносят луковый суп.

— Зачем? — Исаев настолько искренен в своем удивлении, что улыбаюсь. — Рыжий цвет тебе идёт.

— Зато не будешь звать меня «морковкой».

— Буду. Ты же останешься всё такой же рыжей бестией в душе. Так что черный цвет волос это не исправит.

— Я думала в блондинку, как Лиза.

Не думала, на самом деле. Вообще не собиралась трогать натуральный цвет волос, зная, как потом портятся волосы. Вот Ника выкрасилась в платиновый блонд, и уже год мается с кондиционерами и масками. Ей безумно идёт, особенно со стилем рок-девочки. Но я к такому, пока, не готова.

Не знаю, зачем вообще вспоминаю за Лизу. Поездка с ней выбила из колеи. Она вела себя как обычно, огрызалась и использовала мой любимый сарказм. Но при этом Лиза была такой и в дружбе. Думала одно, говорила другое, а делала четвертое. Куда девалось «третье» — не знала даже она сама.

Поэтому я не представляю, что задумала девушка. Подобраться ближе к Роме через меня? Он ей нравится или нет? Или просто хочет как-то подставить, задеть больнее.

С тех пор, как я поддержала Нику, а не Лизу, мы почти и не общались. Так, спорили, задевали друг друга и расходились. Лиза не смогла принять, что я выбрала не её, а я не особо старалась наладить отношения. Откровенные фотографии Ники слили в общие чаты, все обсуждали это. И ей нужна была поддержка, а не разговоры о том насколько у неё отсутствует разум.

— Никакой краски, — авторитетно заявляет Рома, будто он что-то решает. — Ты и так очень красивая. Давай, попробуй луковый суп.

Рома уселся на плетенную софу рядом со мной, хотя было прекрасное место напротив. Мы расположились на улице, где пасмурно, но очень тепло. А Исаев ещё и клетчатый плед нашел, набрасывая на меня.

— А разве это должен быть суп-пюре?

— У каждого повара свой рецепт. Но так ты будешь меньше думать, что там лук, а насладишься вкусом.

— Ты фанат еды, да? Не думал сменить специальность?

— Мой старший брат повар, а тренировался на нас. Братьев и сестер у него же много, не жалко. Меня к кухне лучше не подпускать.

— Отравишь?

— Если сначала сам выживу в пожаре. Так как тебе? Скажи, что я был прав.

Не скажу, хоть действительно неплохо. Вкус нежный, лёгкий. Немного чем-то напоминает грибной крем-суп, но более насыщенный. Исаев бесит, но умеет выбить блюда.

— Эй! — возмущаюсь, когда парень берёт чистую ложку и ворует часть моего обеда. — Себе закажи.

— Вообще-то, я заказал на двоих. Ещё будет Буйабес, суп с морепродуктами. И несколько закусок, то, что обязательно нужно попробовать в Париже. Так что не наедайся раньше времени.

— Ты решил меня откормить? Я столько не бегаю, поправлюсь и будешь мне гардероб обновлять.

— Поверь, морковка, я знаю отличный способ сжечь калории. И бегать не нужно. Разве что в сторону кровати.

— Пошляк!

Бросаю в парня салфетку, отворачиваясь. Я не была совсем невинной, но и один парень опыта не прибавляет. Все эти откровенные намеки для Исаева были в порядке вещей. Может, и не предлагал ничего такого на самом деле, но дразнил и заставлял смущаться.

— Зато честный.

— Ты меня убьёшь.

Заявляю, когда этот деспот заказывает ещё и второе блюдо. Суп из морепродуктов — просто бомба. Даже не хочу думать, сколько он стоит, учитывая мидии, креветки, угорь, молюски и прочую морская живность.

Я обожала Том Ям, но Буйабес уверенно вытолкнул его с первого места. Ладно, если Исаев будет меня так кормить эту неделю в Париже — я смогу пережить его общество. Сытой и до безобразия довольной.

— Крок-мадам и Крок-месье, — Рома двигает ко мне одну тарелку, где на сэндвиче лежит глазунья. — Тебе обязательно понравится.

— Ты обо всём так говоришь.

— И везде прав. Да ладно, морковка, не выпускай колючки. Просто, когда я что-то рекомендую, то мне важно, чтобы людям это понравилось. Знаешь, как какую-то ответственность чувствую.

— Ну, не твоя же вина, если приготовят что-то плохо.

— Не моя, но это не помогает. Так что пробуй и хвали.

И я пробую, и хвалю. Мне не сложно, и если уж гренка немного горчит, то парню знать не обязательно. Потому что Рома улыбается так широко и довольно, что даже его рука, заброшенная на спинку дивана и касающаяся моего плеча, не мешает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Касается и касается, мне не жалко. Я сыта, подставляю лицо майскому солнцу, и, немножко, счастлива. И Исаев удивительно гармонично вписывается в эту картину.

Марго, улочки Парижа

— Ты меня убить решил.

Уверена, что в этом план Исаева. Понял, что я в него не влюблюсь, вот и пошел нечестным путем. Потому что другой причины того, что он закармливает меня до смерти, я не нахожу.

— Это самое важное в Париже, морковка.

— Ага, важнее Эйфелевой башни и Диснейленда. Ты прав, жаренные каштаны самое главное.

— Рад, что ты со мной согласна.

Он не выносим. Прекрасно знает же, что это сарказм, но так искренне подыгрывает, что мне хочется его чему-то ударить. Но могу лишь взять протянутый стаканчик.

— Ты решил уместить весь гастро-тур в один день?

— Ну да, — Рома ерошит русые волосы, улыбаясь. — Завтра буду тебя другими способами соблазнять.

— Пока не очень получается.

— Зато оригинально. Спорим, в твоих конвертах не было такого?

— Спорить с тобой, Исаев, себе дороже.

Но ведь он прав. Я, кажется, писала что-то о ужине и ресторане. Но явно не представляла себе такого. Что вторую половину дня проведу с парнем, пробуя разные вкусности. После обеда я уже выкатывалась с кафе, решив не ехать дальше на экскурсию.

Под настойчивыми уговорами Исаева, конечно же. Но он был прав. Стипендий в тех высших школах не дают, максимум занижают цену в связи с финансовым положением учеников. А мне что пятнадцать тысяч платить за семестр, что десять…

Поэтому я и соблазнилась. Не на Рому, пускай даже не мечтает, а на прогулку по Парижу. С дегустацией. И даже с бокальчиком белового вина, маленьким таким. О котором никому не признаюсь, потому что обычно являюсь противником алкоголя.

Но зато сейчас мне тепло и хорошо, хотя на город медленно опускается ночь. Всё загорается разноцветными огнями, оживая. Мелкие торговцы сувенирами сворачиваются, туристы гуляют по улочкам. Такая потрясающая атмосфера, что я едва не подпрыгиваю от нетерпения. И с сомнением поглядываю на упаковку каштанов.

— Давай, морковка, попробуй. Тебе понравится. Их нужно есть, пока горячие. Потом вкус не тот.

Я не раз читала, что в Европе продаются жаренные каштаны. Но ощущение, что Рома просто разводит меня, не покидало. В детстве на спор мы как-то пытались есть каштаны, и они были совсем невкусными. Пока не появилась Лиза и не сказала, что это другие можно есть, а не наши. Но к тому времени я уже плевалась дальше, чем видела.

Но Исаев ловко расправляется со своей порцией, и вроде как, жив. Но я подхожу ещё пару минут, прежде чем самой соглашаться на такую авантюру. Мне ещё магистратуру заканчивать, семью заводить, а его не жалко.

— Правда так вкусно? — с сомнением смотрю на парня и на жаренные каштаны, от которые исходит заманчивый аромат. — Если я умру, то ты автоматом проиграешь, ясно?

— Если ты умрешь, то станешь призраком и будешь до конца жизни изводить меня. Давай, морковка, — Рома сам расправляется с кожурой и протягивает мне. — Может это именно то, что заставит тебя влюбиться.

Решаю, на свой страх и риск, довериться парню. Всё то, что он советовал до этого, мне действительно понравилось. Так что, включаем презумпцию невиновности и открывает рот.

— Ммм.

Странный, совсем непонятный вкус. Легкая сладость, похож на орех, только горячий. И действительно очень неплохо. И, судя по довольному взгляду Исаева, он это прекрасно понял. Даже не спорю, принимая ещё один каштан.

— Ладно, — бурчу недовольно, не желая признавать правоту парня. — Сносно.

— Сносно?! — Рома оскорбляется так искренне, словно он сам готовил эти орехи. — Ну-ка.

Парень толкает меня в сторону парапета, самостоятельно усаживая. Я даже пикнуть не успеваю, как его руки оказываются на мне. Сжимают бёдра, не давая спрыгнуть и оттолкнуть.

Едва успеваю сжать край платья, чтобы оно не разлетелось от прохладного ветра с речки.

— Ты что творишь, Исаев?

— Собираюсь разобраться с одной врушкой. Не понравились, значит? Давай-ка, морковка, открывай ротик. Будем тебя переубеждать.

— Ладно-ладно!

Сдаюсь, когда понимаю, что Рома не собирается останавливаться. Скармливает мне половину своего стаканчика, обиженно сопя. Кто бы знал, что его так легко вывести из себя?

Может за эту неделю собрать досье на Исаева, а потом продавать всем ду… девушкам, влюблённых в него? Сколочу свой бизнес, перееду жить на остров.

— Они вкусные, ты прав.

— Нет, ты сказала — сносно. Так что теперь не отвертишься.

Рома протягивает ещё один каштан, последний в его упаковке, и я думаю, как незаметно отодвинуть свой стаканчик подальше. Во избежание всякого…

Но послушно открываю рот, потому Исаева не переубедишь. Всего на секунду он задевает пальцами мои губы, а меня словно простреливает. И хоть Рома меня больше не касается, но ощущение остается со мной. Таким лёгким, ненавязчивым теплом.

— Итак, раз я оказался прав… Я заслуживаю награду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— И какую награду ты хочешь?

— Поцелуй, — парень стучит указательным пальцем по своей щеке. — Давай, морковка, это ведь не так страшно.

Не страшно. Поцелуй в щечку это самое малое, что мог придумать парень вроде Исаева. Поэтому упираюсь в плечи Ромы и наклоняюсь вперёд, чтобы дотянуться. И забываю, что он — наглец и самый бесящий парень во все Вселенной.

Потому что стоит коснуться кожи, как он разворачивается, накрывая мои губы поцелуем.

*Excusez-moi, pouvez-vous parler anglais? Je ne parle pas français et je ne comprends pas bien vos mots — Извините, вы не можете говорить на английском? Я не говорю на французском и плохо понимаю ваши слова.