‍​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌ ‌ ​ ‌ ‌ ​ ​ ​ ‌ ‌ ​ ​ ‌ ‌ ​ ‌ ​ ‌ ​ ​ ​ ‌ ​ ‌ ‌‍Глава 10

Марго, отель

— Я в домике.

Заявляю, падая на кровать. Прямо по серединке, не оставляя места для Ромы. Ноги гудят, словно я весь день бегала марафон. Хотя так и было. Конечно же, никто так и не добрался спланировать маршрут. Сначала в одном направлении, потом к аттракциону совсем в другой части парка.

Салют над Диснеевским замком я уже встречала с последних сил. Была готова опуститься прямо на пол, но тогда бы за толпой ничего не увидела. И так, благодаря Ромчимку, мы пробились как можно ближе.

Дорога назад прошла в тумане. Не помнила, о чём говорила с ребятами, что отвечала на подколы Лизы. И уж точно не остался момент, как из метро оказалась в номере.

А нет, помню, что Исаев покупал поздний ужин в закрывающемся ларьке. Есть хотелось жутко, но спать ещё больше. И это слишком сложный выбор. Кажется, я завтра даже не встану с постели. А у нас прогулка по городу.

Пятьдесят тысяч шагов это не шутки. Простите уважаемый тренер, я в ближайшие два года не смогу бегать. У меня ножки не работают. И голова тоже, а ещё всё остальное тело.

Тотальный сбой.

— Поднимайся, морковка, нужно в душ.

— Не нужно.

Нужно. Я в уличной одежде, потная, пыльная. Надо всё смыть. Как минимум, чтобы не ложиться грязной в одну постель с Исаевым. Если я спала бы одна, то плюнула на это. Но это совсем негигиенично тащить все микробы в чужую постель.

Надо только найти в себе силы перевернуться и слезть с кровати. Вот прямо сейчас, всего одну секундочку. И позвонить маме нужно было бы, а то я ограничилась одной лишь фразой, что жива.

А похитители ведь тоже могли такое написать.

— Морковка, так не пойдёт. Давай, — чувствую наглые ладони на талии, но никак не реагирую. — Тогда хоть двигайся.

— Поищи другой номер.

— Нарываешься, Маргош. Двигайся добровольно.

— Делай со мной что хочешь, но я не двинусь. У меня лапки.

— Ух, какой простор для фантазии.

Знаю, что Рома может расценить это как приглашение. Но у меня даже сил спорить нет. И реагировать на его прикосновения тоже. Ну и пусть парень проталкивает ладони под моё тело, цепляя пуговицы джинсов.

Никакой реакции, только немного щекотно. И тепло. И, мизерную чуточку, приятно. Как скользят пальцы по коже, едва надавливая. Проходятся, ласкают.

— Ром.

— В грязной одежде я тебя точно не пущу в кровать. Хотя бы в пижаму переоденемся, да?

— Угу.

Если Исаеву так хочется посмотреть на меня в нижнем белье, то пусть. В конце концов, купальник у меня не самый закрытый. Никакого отличия. А зайти дальше положенного он не посмеет.

Ну или я не позволю.

Как пойдёт.

— Не трожь! — вскрикиваю, когда пальцы цепляют застёжку лифчика. — Ром, не надо…

— Просто проверяю твою реакцию, морковка. Где твоя пижама?

— Где-то.

— Ты такая милая, Маргош, когда без сил. Прелесть.

Я прелесть. Хи.

Господи, усталость забивает голову сильнее алкоголя. Потому что слова Ромчика каким-то приятным сиропом растекаются по душе. Пускай просто так сказано, и совсем не от того мужчины, но это такие мелочи.

Едва вздыхаю, когда меня придавливает тяжелым весом. От Исаева пахнет гелем для душа, а кожа у его едва влажная. На шею капает вода, которую парень тут же стирает пальцами.

— Ты заняла всю кровать, морковка. Мне некуда деваться, — оправдывается до того, как я начинаю возмущаться. — Придётся спать так.

Не страшно, одну ночь я переживу. Ну и что, что ночь страшна и полна наглых парней?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Рома, отель

Ни капли ведь не соврал. Маргоша в таком состоянии — сущая прелесть. Мягкая, послушная, без колкостей и бесполезных споров. Податливая и ничего не говорит, стоит улечься на неё.

Споит тихо, пока удерживаю вес на руках, и даже не двигается. Наверное, пользоваться сейчас случаем всё равно, что тащить пьяную девчонку в постель.

На да, я подлец и негодяй, поэтому лишь укладываю ладонь на шею Маргоши, убирая волосы с лица. Красивая, зараза, особенно когда прикрыла глаза и тихонько себя ведёт.

Спокойная и умиротворённая. А вот в моих джинсах совсем не спокойно. Когда перед тобой девочка по имени Марго, да ещё и в одном нижнем белье, сложно себя сдержать.

— Ты должен был найти мою пижаму, — выдаёт в итоге, елозит, вжимаясь в меня бёдрами. — И где она?

— Потерялась. Моя футболка подойдёт?

Меньше всего мне хочется сейчас вставать и искать пижаму по всему номеру. Это такая шаткая тишина от Маргоши, что непривычно. И в один момент всё может просто рухнуть.

Поэтому достаю из чемодана свою чистую футболку, которую ещё не успел закинуть в шкаф. С этой поездкой вообще ни на что времени не хватало. Но не то чтобы я особо жаловался.

Девушка лёгкая, без трудов опрокинуть на спину и натянуть футболку. Хотя, если честно, натянуть хотелось что-то другое. Или кого-то. Но мне за такое влетит до того, как успею озвучить.

— На сколько ставить будильник?

Отворачиваюсь, чтобы не смотреть, как ткань завернулась до талии. Блин, либо Маргоша очень круто издевается надо мной, либо совершенно не понимает, насколько соблазнительно выглядит.

— Во сколько экскурсия?

— В десять сбор внизу.

— Тогда на девять пятьдесят.

— Ага.

Знаем мы, как «быстро» собирается девушка. Поэтому ставлю пару будильников на восемь и девять утра. Главное вовремя сыграть непонимание.

Отправляю телефон на зарядку, вместе с другой техникой. В другой раз я бы забил на экскурсию. Чего я там не видел? Но, опять же, во всём виновата Маргоша. Время летит вперёд, а мне нужно её как-то осблазнять. Особенно после сегодняшних открытий.

Я был уверен, что девушка не настолько банальна, чтобы повестись на образ Ник. Пай-мальчики ведь давно не в моде, да? Но, судя по всему, некоторым они ещё нравились. Половине универа и Маргоше.

Ладно, пусть. Ника будет согревать мысль, что он когда-то нравился девушке. А вот меня будет согревать сама Маргоша.

Так, надо тормозить со своими мыслями. Что-то они заходят совсем не в ту степь. Вроде так сильно не пошлил никогда, даже в голове. А тут сказывается присутствие одной языкатой занозы.

— Прекращай свои игры.

Девушка хмурится, стоит вернутся на кровать. Всю в ту же позу, нависая над ней сверху. Упираюсь локтями по бокам от разметавшихся рыжей прядей, и внимательно смотрю на девушку.

— Что?

— Ничего. Ты красивая.

Ох, святые Боги, никогда не думал, что меня может покорить румянец. Но Маргоша так забавно краснеет, от кончика носа и до самых ушей, что удержаться сложно.

Наклоняюсь, прижимаясь губами к алой полоске на щеке, чувствуя, как девушка замирает подо мной. Превращается в нерушимую фигуру, но не отталкивает. А это уже маленькая победа.

Спускаюсь чуть ниже, выкладывая себе путь к губам. Пухлым и сладким, это я хорошо запомнил. Но освежить память никогда не бывает лишним. Поэтому прощаюсь с жизнью и целую девушку.

— Ром.

Бормочет сквозь поцелуй, приоткрывая губы. И это прекрасная возможность двинуться дальше. Насладиться её горячим дыханием, касающимся кожи. Как вздрагивает, едва заметно, но не отталкивает.

А после запускает свои длинные пальчики в мои волосы. Сжимает, почти до боли, но отвечает на поцелуй. И это приятней многого.

— Ром.

Повторяет тише, но сама тянется за поцелуем. Моя личная победа, которая растекается адреналином по крови. Кружит голову, заставляя почти лечь на девушку. Придавить, чтобы не могла сбежать. И целую снова и снова, наслаждаясь.

Мажу губами по подбородку, возвращаясь к губам. Касаюсь пальцами нежной кожи, очерчивая родинки возле уха. Господи, кажется, что не могу ею насытиться. Ею и реакцией, скрытой в тихом дыхании и как сжимается подо мной.

— Ты упираешься в меня.

Полностью краснеет, до начала длинной шеи. Отворачивается, прикрывая глаза.

А то я, блин, не знаю, чем и как упираюсь.

— Нам лучше прекратить, Ром.

— Не лучше.

Почти рычу от досады. Небольшой конфуз, ладно. А с другой стороны, что она хотела от парня, которому нравится? Ну явно не гробовой тишины ниже пояса.

— Тогда двигайся.

Маргошу даже не останавливает факт, что придавил её. Легко перекатывается на край кровати. Натягивает одеяло, но без вопросов пускает меня под него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Спокойной ночи, Исаев.

Да какая спокойная ночь после такого?

Марго, отель

Никто ещё не тратил желание так бесполезно. Но когда в восемь утра Рома пытается меня разбудить и стащить с кровати, это кажется гениальным. Поэтому я загадываю парню раздобыть завтрак и кофе, а сама проваливаюсь обратно в сон.

Не думала, что поездка в город моей мечты может так выматывать. Да я всегда просыпалась легко, не важно, отработала в ресторане ночную смену, всю ночь болтала с Никой или сладко спала.

А тут — сплошная усталость. И нет, днём нормально и полна сил. Но открыть глаза утром кажется невозможным. Легче за пару часов написать курсовую, чем вот это всё.

— Давай, морковка, поднимайся, — матрас рядом прогибается и я вдыхаю запах парня. Выпечки, парфюма, даже немного пыли. И этот прекрасный аромат кофе. — Знала бы ты, как соблазнительно выглядишь в постели.

— Исаев, блин. Дай мне еду и уходи. Есть куча других дурочек, который поведутся на это.

— Мне нужно, чтобы одна конкретная дурочка повелась.

— Я не дурочка!

Поднимаю, наконец, голову с подушки и смотрю на широкую улыбку этого наглеца. И сразу вспоминаю, что мы творили ночью. Ничего криминального, но мне и за это стыдно.

А ещё за то тепло, которое я чувствовала тогда. Прижатая мужским весом, с руками на теле. Просто поцелуи, но Исаев мне соврал. Он не делился душой через поцелуй, а нагло забирал мою.

— Ну конечно нет. Ты умная. И как умная девушка признаешь, что я лучший кандидат на твоё сердце.

— Круассаны и на выход.

— Для начала хоть встань, чтобы получить свой завтрак.

Меня хватает лишь на то, чтобы перевернуться на живот, упираясь локтями. Это ужасно, есть в постели. Крошки, риск вылить сладкий кофе на белые простыни. Но какая разница, когда совсем не хочется двигаться?

— Ты разбудил меня раньше, чем мы договаривались.

— Абсолютная случайность. Даже не знаю, как это получилось. Давай, у нас подъем на твою обожаемую башню.

— Ты говоришь так, будто она ужасна.

— Она ужасна.

А вот это будет меня окончательно, заставляя подскочить на кровати. Я собираюсь спорить, потому что что Эйфелева башня, пусть и не сильно оригинальна в стиле архитектуре, но по-своему прекрасна. Сумевшая стать символом Парижа.

Но несчастный злополучный стаканчик с кофе опрокидывается, обжигая. Футболка пропитывается мгновенно, прилипая к телу. Наружу вырываются все нецензурные слова из моего лексикона, пока я оттягивая влажную ткань. Горячо и больно.

— Блин, Маргоша!

Это происходит на эмоциях и от желания скорее избавиться от неприятных чувств. Поэтому футболка слетает с тела при помощи рук Ромы. Касаюсь покрасневшей кожи, а потом лишь понимаю, что произошло.

Я голая.

Перед Исаевым.

На мне только трусики, но это не сильно спасает ситуацию. И вместо того, чтобы прикрыться руками или найти другую одежду, я стою смирно. Просто замерла на несколько секунд.

А Рома не терял времени зря. Скользнул взглядом по телу и, конечно же, остановился на моей груди. Ни чем не прикрытой.

— Отвернись!

И сама выполняю свой же приказ, чувствуя, как краснеют не только щёки, но и всё тело. Господи, какой позор.

— Ты… Ты…

— Я, морковка. Дальше что?

Голос раздаётся слишком близко, заставляя вздрогнуть. Я бы обязательно ещё и ударилась головой о шкаф, если бы ладони парня не прижали меня к их обладателю.

— Ром…

— Ну что?

— Мне нужно одеться.

— Не нужно.

С поцелуями вчера он так же говорил. Но есть тонкая грань, за которую не стоит переходить. А то действительно можно потерять остатки сопротивления и поддаться Исаеву.

А мне этого не нужно.

Спасибо, нет желания становиться его очередной победой в споре. И ладно, где-то в глубине души я признаю, что у него неплохо получается. Раз всего пару дней, а на мне нет лишней одежды и мозгов тоже нет.

— Мы опаздываем, Ром. И… Хватит меня лапать! Иначе ты узнаешь, что такое настоящее насилие в моём исполнении. И в твоей семье станет на одного члена меньше. То есть…

Я не собиралась пошлить, фигура речи же такая. Но парень смеётся, принимая другой смысл фразы. Мажет губами по шее, прихватывая кожу. Так, что ноги подгибаются.

— Будешь жалеть потом, морковка, — и ощущение такое, что действительно буду. — У тебя десять минут на сборы.

Он неожиданно отступает, а я ретируюсь с поля боя.

Сбегаю в ванную, стараясь отдышаться и прийти в себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стыдно то как.

Вроде ничего не произошло. Ну увидел меня Исаев голой, не конец же света. Уверена, что он уже насмотрелся с другими девочками. И я тоже не из тех, кто оказывается впервые обнаженной перед парнем.

Но не перед Ромой же!

Стою в душе, касаясь кожи на животе. Слегка красновата, но ничего страшного. Ожога как такого нет, футболка спасла. Говорила же, что глупая затея — завтракать в постели.

Ну вот что мне стоило подняться и нормально поесть? Или не так реагировать на слова Исаева. Хотела поспорить о красоте Эйфелевой башни, а в итоге показала всю свою «красоту».

Я никогда не была критична к своей фигуре. Грудь не нулевая, талия есть. Красива, вроде как. Нормальная. И ничего запредельного не произошло. Так, маленький конфуз.

А выйти из ванной всё равно не могу. Сейчас Рома что-то скажет, я снова буду краснеть и смущаться. И неприятный осадок только сильнее растечётся в душе.

— Морковка, тебе одежда не нужна?

Точно, вещи. Так бежала в ванную, что даже не подумала о том, что несусь-то голая. И крошечное полотенце прикрывает лишь совсем немного. А мне сейчас нужно два слоя одежды, сверху паранджа и сразу билет в страну без Исаева.

— Нужна.

— Ну так выходи и забирай.

Конечно, чтобы Рома и упустил возможность — это не про него. Но не могу же я всё время прятаться в ванной? Можно, конечно, подождать. Парень уйдёт и тогда заберу всё, что мне нужно.

Только Рома вряд ли просто уйдёт, будет ждать до последнего, чтобы не уступать мне. И он, в отличии от меня, был в Париже уже много раз. Может спокойно пропустить экскурсию.

— Ну Ром! Тебе разве жалко?

— Не жалко, — его голос звучит близко, словно нас разделяет только дверь. — А тебе жалко, чтобы я снова любовался?

— Исаев, блин!

— Открой дверь, морковка.

Пальцы крепко сжимают ручку. Ощущение, что та раскалена до предела. В ванной душно, клубы пара поднимаются к потолку. А я стою, замерев, и не могу решиться.

Он видел уже меня голой, всё, самое страшное произошло. И вряд ли Рома из тех, кто попытается силой меня завалить на кровать и сделать что-то против воли. Против разума — да, в этом он мастак. Но ничего больше.

Понимаю, что надо просто выйти и забрать одежду. Всё. А повернуть ключ в замочной скважине кажется чем-то невыполнимым. Сложным, опасным.

— Ты же не трусишка, морковка?

Трусиха, ещё какая. Но убеждать в этом Рому не собираюсь. Наоборот, его слова подстёгивают распахнуть дверь, прижимая к груди полотенце. И впиться глазами в улыбающегося парня.

— Твоё.

В моих руках оказывает комплект одежды, а после Рома сам закрывает дверь. Скользнув напоследок взглядом по моему телу, но закрывает.

Господи, он ещё и в моём белье копался. И, конечно, выбрал тот комплект, который я бросила просто так. Красный, яркий. Подходящий для чего-то большего, чем прогулка по Парижу.

Наверняка француженки относились к этому по-другому. Мол, красивое бельё просто так, без повода. Не потому, что собираешься провести ночь с парнем, а чтобы самой нравилось.

Я когда-то зачитывалась записями парижанок, их философией, подходу к красоте и любви к себе. Там было больше о диетах и питании, но и одежде тоже.

Только я не парижанка, пока что. С поступлением всё туманно, будущее неопределенно. Единственно, что знаю — надо быстрее надевать красное платье на запах, которое выбрал Рома.

И вот куда оно к красным волосам?

Его подарил дядя, и оно мирно кочевало со мной в сумке, чтобы не обижать.

Но делать нечего. И если собрать волосы в хвост, то не так уж страшно. Или заплести две тугих косички, чтобы ничего не лезло в глаза. На башне ведь будет ветрено, а я хочу насладиться каждым мгновением.

— Без одежды тебе лучше, морковка, — Рома встречает меня очередной пошлостью. — Но так ты тоже очень красивая.

— Спасибо.

Отвожу взгляд в сторону, чтобы не показывать, что смущаюсь.

Ещё чего! Исаев такой реакции не добьётся.

Рома, отель

Я сомневаюсь в своих умственных способностях с тех самых пор, как увидел обнаженную Маргошу. Потому что ни один умный человек не отпустит девушку в ванную.

А я мало того, что дал сбежать, так сам и принёс одежду. Дурак? Дурак. Но лучше так, чем девушка просто запрётся в ванной, проводя там всю жизнь. А Маргоша на такое способна, я не сомневаюсь.

Убеждаю себя, что шанс ещё будет. И не потому, что опять опрокинется стаканчик с кофе, а потом, что девушка захочет. Сама скинет футболку с себя и мне поможет.

Нужно лишь немного подождать. И дожать.

Сжимаю кулаки, потому что сжать хочется Маргошу. Наплевать на поход с группой, просто утащить в постель. Закончить то, что начали вчера.

Она ведь дрожала в моих руках далеко не от страха. Охотно отвечала на поцелуи, прижималась. Была уставшей, такой мягкой и податливой. А с утра снова бестия, которая не подпускает к себе.

— Кофе на столе. Я взял тебе новое.

— Новый, — поправляет в привычной манере, улыбаясь. — Спасибо, Ром.

— Просто «спасибо»? А как же броситься на шею, поцеловать? Ради тебя такие подвиги совершаю, а ты…

— А я рыжая и бездушная.

Крутится в красном платье, которое так прекрасно очерчивает изгибы фигуры. Надо было что-то скромнее подобрать, закрытее. Но, в конце концов, я же не отец, который постоянно маму прячет.

Столько лет с ним живёт, выбрала же из двух Исаевых того, кто больше понравился. А отец всё не унимается. Бурчит, когда та в коротких платьях ходит. Ну как в коротких, до колена.

Ржал всегда с этого, глупость же. А вот, гены дают о себе знать, вырываясь недовольным взглядом на Маргошу. Но платье-то действительно коротковатое, до средины бедра.

— Ну ты чего?

Замечаю, как девушка хмурится и отворачивается. Усердно терзает несчастный круассан, запивая сладким кофе. Таким, что зубы сводит. Пытался сделать пару глотков, но не смог. И что Маргоша в этом нашла?

— Ничего.

Бурчит, скидывая вещи в сумку. И всё ещё не смотрит на меня, кусая губы. Мне такое совершенно не нравится. Хочется отмотать время назад, когда она сама подставляла губы и широко улыбалась.

— Морковка, не хмурься. Морщинки появятся раньше времени.

— Ну появятся, тебе какое дело?

— Беспокоюсь за тебя. Ну-ка.

Получается перехватить девушку у шкафа, вжимая в дверцу. Наслаждаюсь и злостью, и как полыхает огонь в её глазках. Лучше, чем простой игнор.

— И что не так?

— Всё так. Пусти, мне телефон нужно взять. Исаев!

— С рождения Исаев, дальше что? Ты что… — да ладно, не может быть. Чтобы Маргоша и смущалась? — Тебе неловко из-за того, что случилось? Если так важно, то я ничего не рассмотрел. Больше переживал, чтобы ты не обожглась.

— Правда?

— Ну конечно.

Совершенно ничего не увидел. Ни соблазнительных изгибов талии, ни такой очаровательной родинки прямо на груди. И то, как часто дышала девушка, я тоже не заметил.

Совершенное ничего, которое хотелось увидеть ещё раз.

Распустить пальцами этот глупый бант на боку, снимая платье. Скользнуть руками по нежной коже, наслаждаясь жаром. И ещё поцеловать, несколько раз. Миллион, например, очень хорошая цифра.

От девушки пахнет гелем для душе и цветочными духами. Приятно так, легко. Понимаю, что могу получить, но ничего не поделать. Наклоняюсь ниже, задевая носом щеку.

Маргоша это смесь невыносимого и желанного. Вроде иногда хочется прибить за все глупости, а при этом вообще никуда от себя не отпускать.

— Нам уже пора, да?

— Пора. Ладно, у меня есть для тебя задание, в рамках спора.

О споре вообще лучше не напоминать, он действует на Маргошу, как красная тряпка на быка. Сразу вскидывается, поджимает губы. И, уверен, в сотый раз думает, как не дать мне победить.

Но девушка может сколько угодно сопротивляться. Но я уверен, что процесс уже запущен. И моему брату ничегошеньки не светит.

— И что это?

— Всё просто, — отступаю на шаг, но протягиваю девушке ладонь. — Всю прогулку держать меня за руку.