Глава 15. Перемена мест

Алекс

Я проснулся рядом с Аней рано утром. Необъяснимая тревога сжала сердце. Но ведь она здесь, все в порядке.

Только вот Даниэля не было рядом. Я взглянул на часы — шесть утра. Что подняло его так рано? Он, конечно, не соня, но вставал всегда около девяти.

Поцеловав Энни в лоб, я накрыл ее простыней и встал.

По пути на кухню я не мог не вспоминать все, что вчера произошло. Она дважды сделала меня отчаянно счастливым. Нас обоих. Я никогда не чувствовал ничего подобного к женщине и не получал такого удовольствия от секса втроем. Но Энни… Она была особенной, и секс с ней был особенным. И жизнь. Даже старинная нерушимая дружба с Даном стала для меня еще более особенной, чем до встречи с этой невероятной девушкой.

Все было прекрасно, если бы не одно… Расставание. Почему-то именно сейчас я ощутил, что оно близко. Сердце сжалось, и я зажмурился, отгоняя минорную паранойю. Я запретил себе думать о будущем, хотя вот же оно, на пороге вместе с новым днем.

Даниэль сидел на кухне, крутил чашку с кофе в руках. Он выглядел так, словно не спал всю ночь.

Я отключился, едва мы вышли из душевой, а Аня по-моему уже спала, пока мы вдвоем мыли ее тело и волосы после невероятного второго раунда.

— Дан, ты в порядке?

Я тронул его за плечо, и он вздрогнул, поднял на меня красные от недосыпа глаза.

— Она уедет, Алекс.

— Да, наверно, но… — начал я, но Даниэль перебил.

— Ты не понимаешь. Она сегодня уедет. Я залез к ней в ноут. Заказан билет до Мадрида.

— Что? — я ушам своим не верил. — Даниэль, это же… Как ты мог?

— Мог, Алекс. Услышал, как она договаривается о встрече и работе в Лондоне, но не хотел верить. А история браузера вещь полезная. Аня уезжает сегодня и ничего нам не сказала.

Я потер глаза пальцами. Вот тебе и паранойя. Не очень приятно наткнуться на то, что минуту назад выставил за дверь как неудобную догадку.

В глазах Даниэля я видел отражение собственных чувств. Обида, боль, страх. Я боялся отпустить Энни. Стало сразу пусто и горько. Почему она не сказала?

— Почему она не сказала? — озвучил я последнюю мысль.

— Я не знаю, Алекс. Я все это время ждал, но она молчала. Ты не заметил? Все что мы делали, что она позволяла нам делать — это же гребаное прощание. Она словно пустилась во все тяжкие прежде, чем оборвать концы.

— Твою мать, ты прав.

Я опустился на стул, с ужасом понимая, что мой друг оказался намного дальновиднее меня в этом вопросе. Я вообще ни о чем не думал последние две недели, только трахался, как будто член на днях грозил отвалиться. Словно надышаться перед смертью пытался. И вот.

Я ненавидел себя за то, что собирался сказать, но губы уже сами говорили

— Мы должны уважать ее решение, Дан. Энни, она…

— Что? — заорал он. — То есть ты готов отпустить ее? Вот так просто? Серьезно?

— Нет, но…

— Алекс, не будь тупым бревном без чувств и слабостей, убери этот дебильный поучительный тон и признай, твою мать, что любишь ее.

— Я люблю, Дан, — просто ответил я. — Но ведь ты тоже.

— Я тоже люблю, — ответил Даниэль уже тише. — И мы должны быть вместе.

— Ты сам себя слышишь, бро? Мы уже были. И, похоже, на этом все должно закончиться. Разве может быть иначе?

— А разве нет? Хочешь сказать, ты просто отвезешь ее сегодня на вокзал, подашь чемодан и помашешь рукой?

Я понимал, разумеется, понимал, что Дан описывает мой личный ад, но разум упрямо твердил, что это правильно.

— Если Энни… — я запнулся. — Если Анна приняла решение…

— О, заткнись. Даже слышать ничего не хочу, — всплеснул он руками и разразился быстрым потоком испанских слов, смысл которых я не улавливал из-за собственных нервов и сбивчивой речи Даниэля.

— А что ты предлагаешь, Дан? Запереть ее в подвале? Никуда не пускать? Нам ведь тоже скоро возвращаться в Америку. Тогда мы сами выкинем Анну на улицу? У тебя есть план, бро? Давай! Просвети. Только без общих фраз.

— Да, я бы тоже послушала, — услышал я голос Энни за спиной.

Обернувшись, я увидел ее и… Кажется, был заранее согласен со всеми безумиями, которые хотел предложить Даниэль.

Энни стояла на лестнице, в майке Дани, которая доходила ей почти до колен и соблазнительно открывала грудь. Я не хотел ни на минуту отпускать эту красоту из своей постели, своего дома, своей жизни. Только вот дом мой был далеко, а жизнь не так проста, чтобы взять и решить быть вместе навсегда. Да еще и втроем.

— Скажи, Дани, — повторила Энни с легким нажимом. — Поведай свой план. Раз уж ты так ловко порылся в моих вещах и подслушал разговор, наверно, сочинил что-то гениальное.

Аня

Я проснулась от громких разговоров. Дани и Алекс так яростно спорили. Можно было не спускаться. Я слышала их и через закрытую дверь.

Мне стоило догадаться. Эти долгие взгляды Дани, слишком долгие и слишком серьезные для него. Несколько намеков и глубокие яростные поцелуи после.

Конечно, он знал. Он слышал мой разговор с Торпом, а потом еще и по вкладкам полазил. Да я и сама хороша. Дотянула до самого конца, не говорила им. Скрыть правду — это ведь тоже ложь, как ни крути.

Все, чего я хотела избежать, настигло меня как возмездие. Дани, который мечет молнии, и Алекс, совершенно растерянный, хоть и хватающийся за соломинку здравого смысла.

— Сначала ты скажи, — с нажимом проговорил Дани. — Скажи честно, Анита. Собиралась просто сбежать?

Я смотрела в его яростные глаза и растеряла собственную злость и негодование.

— Кажется, да, — проговорила я, едва слышно. — Я не знала, как вам сказать. Но мне предлагают должность и хорошие деньги. К тому же я всегда любила Англию, Лондон.

Дани моргнул, и тут же в его в взгляде зажглась надежда.

— Я бы поехал и в Лондон, керида. Почему нет? Мы следовали за тобой в Альпы. Потом ты выбрала Испанию. И мы снова здесь. Чем хуже Англия?

— Дани, милый, но вы же не можете все время быть рядом. У вас дела в Амстердаме, а потом все равно придется возвращаться в Штаты.

И тут он задал совершенно неожиданный вопрос.

— А ты бы полетела в Штаты с нами?

Я открыла рот и глотала воздух, не зная, что ответить на это.

— Я… Мне… Но… У меня даже визы нет.

— Это не проблема, — тут же нашелся Дани. — Алекс гражданин. Он может оформить приглашение прямо в консульстве.

— Виза максимум на три месяца, — вклинился Алекс, не менее потрясённый планами Дани, чем я.

— Женишься на ней в Вегасе, и вид на жительство будет у Ани автоматом.

Алекс открыл рот и забыл закрыть его. Кажется, по части планирования Дани переплюнул нас обоих.

— Дани, ты не можешь заставлять Алекса, — пришла я на помощь Монагану, который не находил слов, но точно был не в восторге от такого выхода из ситуации. — Ты совсем не знаешь меня. А если я аферистка. Он ведь богатый человек и…

— И половина его бизнеса принадлежит мне, — закончил Дани. — Ну да к черту Алекса. Плевать.

Дани пересек кухню, запрыгнул на ступеньку, с которой я так и не сошла. От его близости у меня помутился разум. Я была готова на любые безумства лишь бы не оказаться в точке невозврата, в том моменте, когда я не смогу коснуться моего горячего испанца.

— К черту их всех, Анита. Мне плевать на Штаты. Я гражданин Испании, и тут мы точно можем остаться с тобой. Вдвоем, керида. Выходи за меня. Поехали прямо сейчас в Михас, это мой родной город. Отец Винченцо обвенчает нас хоть вечером.

Я засмеялась сквозь слезы, положила ладони на его щеки, покрытые щетиной.

— Калиенте Дани Рей, — проговорила я, смеясь, но плача в душе. — Хороший мой, не надо.

— Анита, я…

Я прижала палец к его губам, запрещая договаривать, и замотала головой, чтобы не слышать, не знать, не понимать всего, что сейчас рвалось из Дани.

Я посмотрела ему через плечо, туда, где стоял Алекс. Наши глаза встретились, и он сразу понял, что я ищу поддержки и сил. Нам всем нужно думать трезво, без эмоций. Алекс это умеет. Он уже решил однажды, что мы должны расстаться. Должен помочь мне и сейчас.

Монаган не разочаровал.

— Она права, Даниэль. Все это рано или поздно подошло бы к концу. Сейчас ничем не хуже, чем через две недели, когда нам придется улететь, а Ане остаться. Мы должны уважать ее желание. Если предложение выгодное — нельзя отказываться от возможности. Работу в Лондоне, в международной компании, так просто не предлагают.

Дани смотрел на меня, даже не взглянул на Алекса. Его глаза убивали меня, прожигали насквозь.

Ты хочешь работу и Лондон?

Ты откажешься от меня? От нас обоих.

Ты уедешь?

Неужели ты уедешь?

Я покивала, чудом сдерживая желание разрыдаться и повиснуть у него на шее. Дани взял меня за запястья и убрал мои руки со своего лица.

— Я понял. Я понял вас обоих, — бросил он и вихрем умчался из дома, хлопнув дверью.

— Калиенте Дани Рей, — прошептала я, оседая на ступеньку.

Алекс тут же оказался рядом. Он обнял меня за плечи, притянул к себе и целовал в макушку, шепча

— Все хорошо, Энни. Все хорошо.

Но все было плохо. Я думала, что разревусь, но нет. Рыдания стояли в горле горьким комом, отравляя меня изнутри, не находя выхода. Я сидела на лестнице с Алексом, кажется, целую вечность, но все равно пришлось встать и сказать

— Прости, но я лучше уеду прямо сейчас.

Он поднялся и кивнул, а когда я пошла наверх собирать вещи не последовал за мной. Я знала, что Алекс не будет уговаривать остаться, не предложит выйти за него или даже провести еще какое-то время вместе. Он уже однажды отпустил меня и сейчас снова сделает это. Потому что так правильно.

Я боялась и одновременно желала, чтобы вернулся Дани. Я хотела, чтобы позвонил Торп и все отменил. Я была согласна даже на землетрясение или астероид, чтобы никуда не ехать, но руки упрямо складывали вещи в чемодан.

Алекс появился в спальне как раз, когда я застегнула последнюю молнию. Он помог спустить багаж вниз и, разумеется, предложил:

— Давай отвезу тебя на вокзал.

— Нет, спасибо, я уже вызвала машину.

— Ладно, — кивнул он, снова не споря.

Я схватилась за ручку двери, но Алекс не дал мне выйти, притянул к себе и поцеловал. Так глубоко и сладко, что я была готова потерять сознание от нежности.

Алекс отпустил меня так же внезапно, как и обнял. В его глазах было столько противоречий, но он моргнул, и я поняла, что он хотел больше всего.

Не уходи.

Останься.

Еще на час. Хоть на минуту.

Но его красивые влажные губы сказали:

— Прощай, Энни.

Я отвернулась обратно к двери, схватила чемодан, словно пушинку, и побежала с ним на улицу. У дома уже стояла машина. Водитель забрал багаж, я устроилась на заднем сидении, не сдержалась и обернулась, когда мы тронулись.

Алекс стоял на крыльце, руки в карманах шорт, он провожал такси взглядом, пока мы не повернули на другую улицу.

И тут я, наконец, разрыдалась.

Дани

Я хотел напиться, но не стал. Просто сидел в кафе и смотрел на шот водки, пока она нагревалась под палящими лучами беспощадного солнца. Аня стала моим наркотиком, нужно признать это. Секс с ней это не просто пикантность ощущений от понимание, что она хочет Алекса тоже. Я ведь дышл ею. Я не мог без нее.

Вспомнив ужасную неделю тоски в Париже и Амстердаме, которую я провели в разлуке с Аней, не мог поверить, что такое состояние теперь будет постоянным. Я любил ее, черт подери. Она забралась мне под кожу, стала моим лекарством. Как теперь я буду без нее?

Только что нас было трое, а теперь я снова один.

Один как тогда, еще до сближения с Алексом. Я был один здесь в Испании. У меня почти не было друзей, поэтому и уехал с матерью в Штаты без сожаления. И там, в школе, я тоже дружил именно с Алексом. Остальные были приятелями, хорошими знакомыми. А девчонки… Девчонок было всегда много, но ни одну мне не хотелось увезти в церковь, чтобы обвенчаться.

Я понимал, что все мои предложения были поспешными и слишком эмоциональными. Для прагматичного Алекса — точно. Но моя маленькая безумная Анита совершенно неожиданно струсила и стала такой же, как он.

Я понимал их обоих, конечно, но вот что было делать с болью, которая рвала меня на части?

Наломал бы дров, наделал бы дел, поэтому и убежал, как истеричная барышня, хлопнув дверью. Плевать.

— Закрываемся на сиесту, сеньор, — проговорил хозяин бара, намекая.

Я кивнул и ушел, так и не выпив. Долго шататься по городу не дала жара. Я дошел до дома, не зная, что буду делать или говорить.

Прохлада кондиционера подарила моей коже блаженство, но я продолжал кипеть изнури. От гнева, от боли, от безысходности.

Алекс сидел на кухне, и его стакан был пуст. Я сразу заметил початую бутылку виски. Ну надо же, Мистер Правильный Парень оказался слабее наркомана. Как интересно. Злости, правда, я не испытывал. Вообще, не хотелось с ним разговаривать.

Я поднялся наверх, чтобы принять душ и только тогда понял, что Ани в доме нет. До ее поезда еще пара часов, но она наверно уже уехала. Я сцепил зубы, сжал кулаки и вошёл в душевую, чтобы смыть пот сиесты.

Когда я спустился вниз, Алекс все так же сидел за столом, но теперь его стакан был наполовину полон.

— Хочешь? — предложил он мне.

Я изумленно приподнял брови. Он серьезно? Предлагает мне выпить?

— Нет, и тебе не советую. Давно она уехала?

— Почти сразу, как ты ушел.

— Понятно. Можешь надраться, если хочешь, но мне бы не хотелось дышать твоим перегаром завтра по пути в Мадрид.

Я взял из холодильника бутылку чая и прошел в гостиную, где опустился на диван и уставился невидящими газами в ленту новостей на экране мобильного. Как ни странно, Алекс сразу решил составить мне компанию.

— В понедельник финал сделки по «Грешникам», да? — уточнил он.

Я кивнул.

— Значит нужно лететь в Амстердам.

— Алекс, — не выдержал я. — Я не в настроение болтать о делах, окей? Можешь оставить меня сейчас в покое?

Он промычал что-то неразборчивое, но никуда не ушел при этом, а сел в кресло.

Спустя минуту неловкого молчания Алекс проговорил:

— Она ведь делала нас обоих лучше, да?

Я мельком взглянул на него, не собираясь отвечать, но Алекс вроде бы и не нуждался в моих ответах. Он продолжал болтать. Я пытался игнорировать его пьяный лепет, но это было непросто, ведь все его слова были об Ане.

— Невероятно, как одна и та же женщина по-разному на нас влияет. Ты стал такой спокойный, Дан, выдержаный, а я наоборот… Никогда не думал, что могу потерять голову… И… Но это же совершенно нереально, бро… Как можно любить вдвоем одну и ту же девушку? И не быть соперниками. Это ведь…

— Нормально, Алекс, это нормально, — не выдержал я. — Если нам троим хорошо, то какого дьявола считать эти отношения отклонением?

Мы снова замолчали. Я жалел, что снова завелся. Алекс, кажется, тоже больше не хотел разговаривать. Мне хотелось уйти, но я все сидел и ждал чего-то и подпрыгнул, когда Монаган гаркнул:

— Дани Рей, мать твою, почему мы ее отпустили?

— Ты меня спрашиваешь? — огрызнулся я, вставая с дивана.

Я думал, что Алекс пьян, но он, похоже, выпил совсем немного. По крайней мере, в глазах не было и тени хмельной бравады, только горечь и отчаяние.

— Почему мы здесь, когда она уезжает? — продолжал задавать он идиотские вопросы. — Почему ты тормозишь, как я Дани? Выгони машину из гаража. Мы еще успеем. Вамос!

Последнее он добавил с таким испанским азартом, что я рванул к двери, как спринтер после выстрела.

Уже через минуту мы мчались по улицам Буньоля к вокзалу.

— Десять минут, Дан, поднажми.

— Ограничение скорости, Алекс.

— Ты сейчас шутишь, бро? Гони, а то я сам за руль сяду.

Я ржал, как больной, слушая от зануды Алекса подобные указания. Даже если мы не вернем Аню, то точно никогда уже не будем прежними. Новый Дани Рей был готов к этому и безмерно благодарен безумной русской ведьме за все, что она сделала. Но все же мне хотелось сделать ее своей навсегда намного сильнее, чем благодарить всю оставшуюся жизнь заочно.

Я бросил машину у знака парковки для инвалидов, и Алекс не сказал об этом ни слова. Думаю, если бы оставил тачку поперек железнодорожных путей, он бы тоже был не против. Мы рванули к перрону, но как раз в этот момент объявили, что поезд до Мадрида отбывает и закончена посадка. Я наткнулся на заблокированный турникет, который отрезал нас от Ани. Сквозь прозрачные ограждения я видел, как поезд набирает ход.

— Просите, сеньор, посадка окончена, — проговорил работник вокзала.

— Опоздали, — выдохнул Алекс позади меня.

— Боюсь, что так, господа, пожалуйста, отойдите от турникетов.

Я был готов пробить лбом себе путь вперед, но Алекс оттащил меня в сторону.

— Остынь, Дан. Можно перехватить ее на следующей станции. Какая первая остановка?

Я вмиг внял голосу рассудка и спросил об этом у сотрудника вокзала.

Аня

Я стояла на перроне, глотая слезы. Поезд уезжал, а у меня не было сил пошевелиться. Я не могла уехать от них, у меня не было сил, гордости, ума, вообще не осталось ни одного достоинства, кажется. Во мне бурлила только сильнейшая потребность быть рядом с Алексом и Дани. Или рядом с Дани, если Алекс не захочет. Или с Алексом, если Дани не простит. Я не могла без них. Кажется, все мои силы, вся моя воля ушли на сбор вещей и попытку уехать, но они иссякли, когда пришло время сесть в поезд. У меня был билет, багаж, был поезд. Я прошла на посадку, но никак не могла шагнуть в вагон и уехать от моих мужчин. Так и стояла на перроне, пока пассажиры торопливо устраивались на сидениях, пока трижды объявили посадку на Мадрид, пока поезд набирал ход, пока не скрылся из виду. Я развернулась и пошла обратно в вокзал.

Глаза опухли от слез, я почти ничего не видела, но безошибочно узнала голос Дани.

— Анита, керида!

Я отпустила ручку чемодана и помчалась на голос, а уже через секунду утонула в объятиях моего испанца.

— Энни, свитхарт, — прошептал мне на ухо Алекс.

Я рассмеялась от счастья и облегчения, ощущая спиной, как Монаган прижимается ко мне сзади и тоже крепко обнимает.

Я встала на цыпочки и расцеловала губы Дани, все еще не веря в реальность происходящего. Обернулась и обняла ладонями лицо Алекса, тоже целуя. Его губы были со вкусом виски. Или мне показалось?

— Тe quiero, — шептал Дани, покрывая поцелуями мою шею сзади.

— I love you, — повторял на английском Алекс признание в любви прямо мне в губы.

— Я люблю тебя, люблю, — бормотала я по-русски, поворачивалась и целовала Дани, говоря и ему тоже. — Люблю тебя.

Я чувствовала себя примерно так же, как после Томатины. Кажется, начни Алекс задирать подол моего платья посреди вокзала, я бы не протестовала. Собственно, он и начал. Как ни странно, но в уме, похоже, был только Дани. Он взял мой чемодан и отодрал меня от Алекса, утягивая за собой.

— Это все прекрасно, но лучше продолжить дома.

— Зануда, — хохотнул Алекс, сжимая мою другую руку, следуя за нами.

Дани фыркнул, а я начала снова смеяться, как помешанная. Мне было весело и легко. Намного лучше, чем, когда я стояла на перроне или собирала вещи, или говорила Дани, что нам придется расстаться, или смотрела в глаза Алекса, когда он отпускал меня. Разве не правильно то, что доставляет удовольствие, а не страдание? Пусть я сейчас совершаю глупость, но она делает меня такой счастливой.

Дани усадил меня на заднее сидение, и рядом сразу оказался Алекс. Рей выругался по-испански, устраиваясь за рулем. Кажется, он сказал что-то про алкоголизм, который отключает разум и совесть.

Я все смеялась и смеялась, подставляя губы поцелуям Алекса, дразня его.

— Как ты позволил Дани украсть меня? Почему не остановил? Это же безумие.

За Алекса ответил Дани

— Между прочим, поехать за тобой — его идея. Я почти смирился.

— Вы меня разыгрываете.

Алекс отрицательно покачал головой.

— Нет, Энни, все так и было.

— Ты пьян?

Это было единственное объяснение.

— Немного, но не настолько.

— Настолько, чтобы перестать нести чушь о долге, нормальности и расставаниях — пояснил Дани. — А сколько надо выпить тебе, чтобы позвонить мистеру Торпу и отказаться от должности?

— О, вообще, ничего. Меня устроит пара поцелуев, — рассмеялась я.

Алекс тоже расхохотался, прижимая меня крепче и целуя в макушку. Совсем как несколько часов назад.

Все еще трезвая без их ласк и поцелуев я не могла не спросить

— Куда мы потом? У нас есть план?

— Ох, Энни, обожаю тебя. Даже, погружаясь в безумие, ты нуждаешься в плане, — расхохотался Алекс.

— Завтра в Мадрид, — буднично ответил Дани, улыбаясь уголками губ. — Оттуда самолётом в Амстердам. У нас финальная стадия сделки. Это дня на три, неделя максимум.

— Понятно, — кивнула я. — А потом?

Алекс и Дани переглянулись через зеркало.

— Как ты относишься к Лос-Анджелесу? — спросил Монаган.

— Но… — я сглотнула. — А виза, разрешение? И я точно не собираюсь выходить замуж ближайшее время.

Алекс и Дани засмеялись. Монаган щелкнул меня по носу и лучезарно, беззаботно улыбаясь. А Дани уточнил:

— Керида, а кто говорит о браке? Мы пока предлагаем тебе лишь Калифорнию. Как ты относишься к Лос-Анджелесу?

— Не знаю. Я там никогда не была.

— Спорим, тебе понравится, — прошептал Алекс мне на ухо, и я сжалась, покрываясь мурашками от предвкушения.

Можно не спорить. С ними мне понравится все.