Глава 16

Стас

Ну, и натворил же я делов, впору самого себя возненавидеть. Попытался догнать беглянку, но уж слишком быстро она бегала. Кажется, вновь пробудил в ней ненавидящую меня пацанку. Как-нибудь постараюсь поговорить с ней попозже.

Остался на берегу реки, задумчиво глядя на воду. Говорят, что течение — успокаивает. А вот ни черта!

Подумать только! Лина тоже была в меня влюблена, а я всё гадал, почему она меня ненавидела. Конечно: всё просто, как два и два. Я разбил ей сердце! Вот и вся причина её недоверия ко мне. Причина ненависти и годами копившейся злости. Причина того, что она пряталась от меня в другом городе.

Вернулся домой аккурат к приезду родителей. Лина заперлась в своей комнате и на контакт не шла. За ужином сообщила родным, что завтра улетает.

— Это поэтому ты такая грустная? — недоверчиво поинтересовалась мама, а я покачал головой. Она хотя бы попыталась палиться чуть меньше!

— Да. Я и забыла, как хорошо в городе, где родилась и выросла, — вздохнула Лина, посмотрев сначала на своего отца, а затем на мою маму.

Меня она искусно игнорировала, и я чувствовал себя последним куском дерьма. И да: именно им я и являлся шесть лет назад. Ну, нельзя же наказывать меня за ошибки прошлого! Все мы ошибаемся! И все мы меняемся. Я ведь старался исправиться, но теперь снова перечеркнул всё.

Хотел быть правдивым и честным, не хотел держать секретов и чуть ли не впервые сказал правду. А оно взяло и боком вышло!

Вечером попытался заглянуть в комнату Лины, но она заперлась и не подпускала меня к себе. Ну, почему она даже слушать меня не хотела? Не дала ни малейшего шанса всё исправить!

На следующий день я не оставил попытки с ней поговорить, но заразка продолжала меня игнорировать, показушно собирая вещи. Она искусно делала вид, что меня не существует. Я почти поверил, что стал незаметным призраком.

К обеду она всё-таки заговорила со мной:

— Стас, я думала об этом всю ночь. Между нами всё кончено.

От этой фразы меня аж в дрожь бросило. Неужели то, к чему я так старательно шёл, выверяя каждый свой шаг, каждое действие, вдребезги разбилось из-за ошибки прошлого?!

— И ты не дашь мне объясниться? Не дашь мне всё исправить?

А ведь она долго думала! Целую ночь!

— А зачем? Ты всё такой же. Ты не меняешься. Ты врёшь, изворачиваешься, подчиняешь себе людей. Делаешь так, как считаешь нужным, — она говорила отстранённо, и мне даже показалось, что передо мной — робот.

— Лина! Это было тогда! Я всё ещё люблю тебя! — воззвал к её разуму, заломив руки и вскрикнув. Эмоции били через край. Я не хотел с ней расставаться. Не хотел её терять.

Снова.

— Это твоя проблема, — фыркнула она.

— Так и ты любишь меня… — опешил, не зная, что и сказать.

— А это уже моя, — она не отрицала, и я заметил боль, промелькнувшую в её глазах. — Знаешь, ни один любящий человек не будет затевать спор, не будет играть на чувствах другого человека.

— Лин, я настоящий идиот, я не отрицаю. Но я уже отчаялся и не знал, как сделать так, чтобы ты обратила на меня внимание. Знаешь, как тяжело, когда любимый человек прячется от тебя? Искусно. Показушно, — попытался оправдаться, но даже со стороны слышал, насколько это жалко.

— И продолжу прятаться, — хмыкнула она, добивая, загоняя меня в гроб. — Потому что я тебя по-прежнему ненавижу. И свою бронь отмени — ты не сможешь найти меня в Москве. Это моя территория, и в этом огромном городе я затеряюсь так, что ты никогда не узнаешь, где я, — она развернулась и ушла в свою комнату.

Не стал её останавливать, почувствовав безысходность и безвыходность ситуации. Слишком больно, слишком невозможно дышать.

После этих слов я осел на кровать. Лина проехалась по мне катком. Возненавидел сам себя, потому что сам напортачил. Напортачил шесть лет назад. К сожалению, не владел способностью возвращаться в прошлое, а артефакты вроде машины или маховика времени отсутствовали в реальной жизни.

Оставалось надеяться, что я смогу поговорить с девушкой, когда она хоть немного остынет. Успокоится. Начнёт размышлять и действовать здраво, а не на эмоциях.

В прошлый раз на это ушло шесть лет…

Звучит не обнадёживающе.

Несмотря ни на что, я упрямо поехал в аэропорт провожать Лину. Напросился в одну машину с отчимом, надеясь на заднем сидении всё-таки убедить девушку успокоиться и поговорить. Ещё не представлял, как я это сделаю, но хотел хотя бы попытаться.

Не вышло: хитрюга напросилась к папочке на переднее сидение, чтобы получше попрощаться с любимым городом. Моя мама, добрая душа, не отказала ей в этом желании, сев со мной назад.

Вздохнул: они все сговорились против меня.

Почти час ожидания. Лина непринуждённо болтала с родителями, тщательно и выверенно игнорируя меня. Показательно. Так, как делала всегда.

А ведь она прекрасно умела заставить человека почувствовать себя куском чего-то отвратительно пахнущего.

Хотелось её связать и долгими часами доказывать, что я люблю её, но я боялся, что даже если она получит удовольствие от предоставленных доказательств, то после этого только сильнее возненавидит.

Отвратительное чувство безысходности.

Наконец, была объявлена посадка на её рейс. Лина обняла сначала своего отца, потом мою маму, а затем неожиданно коротко сказала, обратившись ко мне:

— Пока, Стас, — и произнесла это «пока», словно прощалась со мной навсегда. Был не согласен с таким раскладом, но спорить не стал.

— Позвони нам, — всплакнула, расчувствовавшись, моя мама.

Строго посмотрел на мать. Кому и плакать в этой ситуации, так это мне. Промолчал. Никому из этой троицы не объяснишь мои чувства.

— Обязательно, — Лина даже улыбнулась, словно ничего особенного в эти две недели не произошло.

Теперь я по-настоящему понимал, что такое «разбитое сердце». Лина искусно заставила меня ощутить на собственном примере это ужасное ощущение несправедливости. Эту боль, которая поглощала меня с каждой секундой всё больше. Когда девушка исчезла из поля зрения, я вдруг осознал, что могу снова её не увидеть. Это чертовски несправедливое и ужасно-больное слово «никогда» обухом ударило меня по голове.

Или, что хуже, я мог увидеть её через несколько лет, счастливую с другим мужчиной. Чужие руки могли её обнимать, чужие губы целовать, а вокруг них могли бегать их дети. Сжал кулаки, не зная, как бороться с наполнявшими меня отрицательными эмоциями.

Всю дорогу до дома молчал. Родители обсуждали планы на вечер, словно ничего не случилось. Они давно смирились, что их дети выросли, и теперь жили своей жизнью.

А я… я чувствовал, что не родного человека потерял, а часть себя. Словно её выдрали из моей души, оставив внушительную зияющую дыру.

Уже дома я сообщил родителям:

— Я, кстати, завтра с утра вернусь к себе, чтобы больше вас сильно не напрягать своим присутствием. Спасибо, что разрешили погостить, — натянуто улыбнулся.

Мои актёрские способности настойчиво подводили меня. Чувствовал ужасную усталость, которая припечатывала меня к полу.

— Ну, что ты, Стас! — начала возмущаться мама, словно ей не хватало моего внимания. — Останься хотя бы до выходных!

— Не могу, — театрально вздохнул. — Работы много, да и отец хотел увидеть.

Про работу я, конечно, соврал. Но вот отец ещё с утра написал мне, что давно хотел встретиться. Для меня это было не самой приятной новостью. Отца-то я, конечно, любил, к мачехе неплохо относился, младший родной брат меня обожал, но… Сводная сестрица, которая была старше меня на год, сводила с ума. Она почему-то вбила себе в голову, что сводные обязательно должны пожениться. И, судя по всему, ни мачеха, ни даже мой отец не были против. Я ведь никому не говорил, что любил сводную сестрицу, но совершенно другую.

Вот такая ирония.

— А, этот… — мама поморщилась, но не стала продолжать. — Обязательно съездий.

Покачал головой. Когда матушка начинала нервничать, всегда коверкала слова. Не стал её поправлять. Кивнул, поднялся к себе, собрал вещи.

Примерно через десять минут захотелось пить и спустился вниз, отмечая про себя, что дом без Лины изрядно опустел. До кухни не дошёл: застыл рядом с приоткрытой спальней родителей.

— Видишь, говорил я тебе: между ними ничего нет! — услышал довольный голос отчима и нахмурился.

— Андрюш, ты очевидных вещей не замечаешь, — покачала головой мама. — Дальше своего носа не видишь.

— Да ты и так, и сяк пыталась их поймать! Ну, не верю, что они так искусно скрывались от нас! — вторил отчим. — И, слава богу! Узнай бы я, что твой Стас замутил с моей дочерью, я бы ему голову сначала открутил, а потом на место вправил. Если ему родной отец не объяснил…

— Да замолчи ты, и без тебя тошно! — рыкнула на него мама, перебив пламенную речь отчима. — Они не родные брат и сестре, как ты не понимаешь. Это же так здорово, что они полюбили друг друга так же, как и мы!

— Опять своих любовных романов начиталась, — осуждающе ответил отчим. — Он мне, как сын, как я могу видеть его рядом с моей дочерью!

— То есть какой-то пьяница с подворотни будет лучше, чем мой Стас? — взъелась мама, а я закатил глаза. Вот ведь люди крайнойстей!

Дальнейший разговор подслушивать не стал: всё-таки ушёл на кухню. Ну, хотя бы один союзник в лице мамы у меня был, но в сложившейся ситуации меня это совершенно не спасало и не радовало.

Отправился в город, как только проснулся. Отказываться от выходных четверга и пятницы не стал. Закинул вещи и поехал. Домой заезжать не стал, боясь наткнуться на следы Лины и психануть. А ведь она оставила у меня своё платье. И мысль об этом вычурном наряде уже сводила меня с ума.

Плюнул и поехал сразу к отцу. Давно меня не видела эта часть семьи. Рома, мой младший брат, открыл дверь. Он обрадовался, увидев меня, и тут же заключил в свои объятия. Семилетний брат еле-еле доходил мне до груди, и я улыбнулся, потрепав по его голове.

— Ну, здравствуй, Рома, как ты?

Он так был похож на меня в его возрасте! Такой же любознательный, такой же смышлёный и… хитрый. Какой же это кайф, понимать, что ты не один на этом свете.

— Наконец-то ты приехал! А я скучал! Идём, я покажу тебе какой крутой компьютер папа мне купил! — восторженно провопил братец.

Покачал головой: мне не очень нравилось, что у парнишки было столько техники. Никто до сих пор не знал, как это в дальнейшему повлияет на его развитие. Компьютеры пришли к нам, когда мы были достаточно взрослыми.

Забавно, но в некоторых вещах Рома разбирался в разы лучше меня.

Мы так и провели весь день, играя на приставке в различные игры, пока домой не вернулись родители.

Мачеха и отец приехали одновременно, к шести часам.

— О, Стас, ты наконец-то пожаловал к нам, — улыбнулась мачеха. — Погостишь у нас две недели, как гостил у матери с отчимом? — хмыкнула она.

Я уловил нотки ревности в её голосе. Она ни капли не изменилась. Всё такая же стройная, подтянутая и ухоженная женщина. Она умела следить за собой, проводя в спортзалах весь свой досуг. Даже восхищался её упрямостью. Русые волосы были по-прежнему длинными и густыми. А на лице присутствовала тонна штукатурки, но она больше не скрывала возраста и следы морщин.

А ещё она постоянно ревновала меня к той семье, словно я был для неё не пасынком, а чем-то большим.

— Просто там гостила сводная сестра, а её я не видел два года. Плюс свежий воздух, очень уж хотелось отдохнуть от городской суеты, — миролюбиво ответил я.

Совершенно не горел желанием ссориться с женщиной отца.

— Ну-да. Роскошная квартира в центре города — это не домишко в деревеньке, согласна, — обиженно фыркнула она, удалившись на кухню.

Покачал головой. Коттеджный городок явно не для любителей комфортной жизни в высотке. Мне же было плевать, где жить. Особенно, если бы рядом была Лина.

Вскоре к нам заглянул отец. Приветственно пожал ему руку, позволив ему похлопать меня по спине.

— Ну? Как ты? Как там мама?

Почувствовал, как моя ядовитая злость, спавшая на затворках души, вновь просыпалась, желая спалить всё к чертям.

«Ты. Её. Бросил» — именно это я хотел ответить всякий раз, когда он задавал этот дурацкий вопрос. Отец изменил ей, наплевав на её чувства. Он мог сразу признаться ей, что полюбил другую, а не врать ей некоторое время.

И сейчас, я уверен, он интересовался её делами только потому, что надеялся услышать о разводе. Как это она могла быть счастлива без него?!

А, может, я преувеличивал? Отец слишком сильно вбил мне в голову защищать и оберегать родных женщин.

— Всё отлично, — улыбнулся я, закопав топор войны, что так некстати появился в моей голове. — Счастлива с дядей Андреем.

Отец удовлетворённо кивнул, оставив нас с братом, решив помочь жене приготовить ужин. Не стал вмешиваться в их идиллию. Они были по-своему счастливы. По-другому. Не так, как моя мама и отчим.

Но и у всех очень разное счастье.

Мы ещё немного поиграли, дождавшись, когда нас позовут за стол. Мачеха постаралась на славу. Похоже, готовилась заранее, и теперь на столе было очень много разных блюд. Вздохнул. Из кухни буду выкатываться колобком, если не умру от переедания.

Мы весело болтали, обсуждая мою работу, работу отца и вообще события последних дней. И наша семейная идиллия была резко прервана громким хлопком входной двери, а затем квартиру озарило резкое повизгивание.

Тяжело вздохнул, предвкушая самое худшее: сейчас начнётся.

— Стаси-и-ик! — завопило недоразумение, именуемое моей старшей сводной сестрой. — Что ж ты не сказал, что приедешь?!

И буря по имени Наташа ворвалась на кухню, повиснув на моей шее, словно мы не сводные брат и сестра, а любовники, которые должны вот-вот сообщить своим родным о помолвке.

Немая, нелепая сцена.

Досчитал до десяти и улыбнулся. В общем, сделал хорошую мину, при плохой игре. Выбора-то, у меня не оставалось.

— Натусик! — похлопал её по плечам. — Давно не виделись! — и ещё бы столько бы не виделись, ей богу! — Да вот, заехал, сюрприз хотел сделать, а тебя не было дома.

Блондинистая красотка смотрела на меня с грустью, пытаясь понять, почему же я до сих пор не пал к её ногам. Огромный вырез декольте, очень короткая юбка, весьма вычурные чулки… Ей богу, её наряд выглядел куда более вызывающим, чем было платье Лины.

Выжженные волосы, огромное количество штукатурки… Нет, я определённо не мой отец, и мне не нравятся такие девушки. Она слишком недалеко ушла от родной матери.

— А я всё испортила, вовремя не приехав, — тяжело вздохнула Наташа. — Если бы сказал, я бы отпросилась с работы пораньше, а то и вовсе бы взяла отгул!

Не надо мне такого счастья! Еле сдержался, чтобы не возопить от страха. Эта дурочка хоть понимала, что у нас есть общий родной брат?!

— Сын, — строго обратился ко мне отец, вытерев губы белой салфеткой, — мне надо с тобой поговорить.

Неужели, ему тоже надоел это дешёвый цирк?!

Облегчённо выдохнул. Даже тяжёлый разговор (если он будет тяжёлым) с отцом будет куда легче, чем с неугомонной девицей, которая почему-то уверена, что её чувства ко мне взаимны.

— И вы украдёте его у меня? — промямлила Наташа, но спорить со своим отчимом точно не рискнула.

— Ненадолго, красавица, — улыбнулся в ответ папа.

У отца, как и большинства жителей дома, имелся выход на крышу. Мне нравилось это место: с неё на весь город открывался роскошный вид, на который я был готов любоваться целую вечность.

И так мечтал побывать здесь с Линой…

Отец закурил, я лишь поморщился: не любил запах табака. Как-то в детстве попробовал с друзьями за гаражами, затянулся и чуть не блеванул прямо. Детское неприятное воспоминание было настолько сильным, что так и не смог попробовать снова. Да и не горел желанием.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить, папа? — подошёл к перилам, с удовольствием рассматривая вечерний город. Вот-вот должны были зажечься фонари. Люди возвращались домой с работы к своим близким, и с высоты птичьего полёта походили на муравьёв.

— Стас… — отец начал, а затем резко прервался, тяжело вздохнув. — Мне очень неудобно об этом говорить, но…

Напрягся, не понимая к чему клонил отец, но перебивать его не рискнул.

— Ты вообще планируешь жениться? У тебя есть девушка? — папа начал издалека, а я нахмурился.

— Пап, к чему всё это?

— Сынок, я беспокоюсь, не стал ли ты случайно геем, — протараторил отец, выдохнув мне в лицо вместе с парами дыма ошеломительное предположение.

Застыл с немым выражения лица, не зная, что и думать.

А затем психанул и решил подыграть, ответив вопросом на вопрос:

— А как ты догадался?

Совсем с ума посходили! Наверняка поговорил со своей безумной женой и пришли к такому неутешительному выводу. Вдвоём. Сыщики хреновы.

— Неужели… — отец выронил сигарету к моим ногам, и я мгновенно её затушил, не дав шанса её поднять. — Любимая предположила, — тяжело вздохнул он, достав ещё одну сигарету. — У тебя последние два года никого не было. Ты игнорируешь Наташу, а это одна из красивейших девушек города. Тусуешься исключительно в компании пацанов. Наконец, пропал, как ты сказал, на две недели за городом у мамы, хотя на самом деле мог быть где угодно.

Не выдержал. Расхохотался истерическим смехом. Бог ты мой, какие доводы. Какие шикарные предположения! Факты! Доказательства!

— Чего ты ржёшь? — мрачно спросил отец. — Мы волнуемся за тебя.

— Знаешь, иногда мне кажется, что мачеха волнуется только о том, что Наташа не выйдет замуж, — покачал головой, когда наконец-то смог просмеяться. У меня аж слёзы из глаз брызнули! — Нет, па, всё в порядке с моей ориентацией. Я всё ещё по девушкам.

От моих ушей не скрылся радостный вздох облегчения.

— Тогда почему ты до сих пор не женишься? Я женился в двадцать лет, и уже в двадцать один ты у меня был. И да — Наташа прекрасный вариант, зря ты так.

— Отец! — вспылил я. — Не лезь в мою личную жизнь! Я никогда не женюсь на твоей падчерице. Я, как в той песне, лучше съем перед ЗАГСом свой паспорт, — улыбнулся собственной шутке. — Из вас с мачехой хоть кто-то понимает, что у нас с Наташей есть общий брат, и от этого только сильнее пахнет инцестом?!

— Просто… — отец начал говорить, а затем махнул рукой, тяжело вздохнув.

— Да, ты женился в двадцать лет, но ты женился не по любви, испортив жизнь, как себе, так и моей матери! — сжал кулаки, потому что эта тема была до сих пор болезненна. — Ты хочешь такой же участи Наташе? А потом я могу встретить настоящую любовь, и пойти по твоим стопам?!

— Стас… — отец покачал головой, положив руку на моё плечо. — Когда я женился на твоей матери, мне казалось, что я её люблю. Но она не менялась, оставаясь до скрежета зубов хорошей во всём, а мне это вскоре стало наскучило. А я изменился, и мы стали слишком разными! Прости меня, пожалуйста. Зато у нас есть ты.

— Я не держу зла. Я просто не хочу повторения твоих ошибок, — тяжело вздохнул, успокаиваясь. — А последние два года у меня никого не было только потому, что я давно люблю одну девушку, на которой планирую жениться.

— О, это же очень здорово! Расскажешь мне? — папа воодушевился, обрадовавшись такой новости.

Ну, конечно же, лучшая причина для радости: его сын всё-таки не гей.

— Тебе это не понравится. Это моя другая сводная сестра. Лина, — холодно отчеканил, дожидаясь реакции своего старика.

Тот тяжело вздохнул, отвернувшись к шуму вечернего города. Некоторое время он молчал. Боялся его реакции, ведь мы по-прежнему были на крыше одни.

— А ведь правду говорят, что, если родители влюбляются, то тоже самое может произойти и с их детьми от прошлых браков, — с улыбкой ответил он. — Ты же мне расскажешь о своих подвигах?

Облегчённо выдохнул и выдал бате всё, что было между нами с Линой. Если кто-то и сможет мне что-то посоветовать, так это он.