Глава 9

Лина

Не знаю почему, но я очень жаждала этот дурацкий поцелуй. После нашей небольшой близости я только сильнее возненавидела, но уже себя. Кажется, все эти шесть лет я самозабвенно врала себе и окружающим, что ненавижу сводного брата.

Похоже, что на самом деле всё обстояло иначе. Прозаичнее.

Неужели я прятала под этими чувствами свою обиду? Боль? Горечь? Разбитое сердце? Невзаимные чувства?

Если честно, я отвратительно чувствовала себя, когда Полина и Стас были вместе. Они казались такой милой парой, и я завидовала подруге, что она, а не я, рядом с ним. Я никогда не говорила ей о своих чувствах к нему, так что ни в чём не могла её обвинить. И я сильно расстроилась, когда Полина после расставания со Стасом отвергла меня.

Но буду честной: я научилась жить без неё, но без Стаса… нет. Я пряталась от него, от своих эмоций, но теперь они накрывали меня с головой, заставляя задуматься.

Если бы не его горячие прикосновения… Я бы справилась, я бы пережила, но поздно. Кажется, дурацкий спор обернулся против меня.

Все будни Стас каким-то магическим образом уделял мне очень много времени. Он то забивал на работу, то отрабатывал ночами. Мы ездили в город, Стас показал мне как многое изменилось за время моего отсутствия. Ходили на пляж, гуляли, наслаждаясь природой и свежим воздухом.

В пятницу, ровно через неделю после начала нашего спора, Стас зашёл ко мне в комнату и, печально улыбнувшись, сказал:

— Сегодня у меня большой завал, Лин. Как насчёт того, чтобы устроить небольшой пикник на закате? Я присмотрел отличное местечко, тебе понравится, — и вновь эта хитрая ухмылка.

Разве я могла отказать?

Ближе к вечеру я привела себя в порядок, распустила волосы, надела обтягивающие лосины и майку с открытым вырезом. Захватила толстовку на случай, если сильно похолодает.

Стас уже ждал меня в гостиной, держа в руках плетёную корзину. Похоже, он основательно подготовился. Отец ещё не вернулся с работы, а мачеха загадочно улыбалась.

— Долго не засиживайтесь. И жду фотоотчёта — солнце на закате здесь очень красивое. Я бы с вами пошла, да надо отца дожидаться, — причём сказала это таким тоном, словно специально нашла отговорку, чтобы не идти с нами.

Неужели, она что-то подозревала? Или у меня в голове уже стоял настолько сильный кавардак, что я видела намёки во всём?

Мы шли в тишине, смущение полностью окутало меня, а Стас, похоже, не торопился завести разговор. Тоже в смятении? Неужели, я проиграла спор, и у него появились ко мне чувства?

Но больше всего меня волновал другой вопрос: «что мне делать с моими?!».

Терзаясь мыслями, я не заметила, когда мы оказались на месте. Застыла, не в силах описать словами укромный уголок, который подготовил для нас Стас.

— Вау, — тихо выдохнула.

Мы находились на небольшом обрыве над рекой, на противоположном берегу которой солнце медленно подходило к горизонту. За таким зрелищем было приятно наблюдать.

— То ли ещё будет, — загадочно произнёс Стас, расстелив скатерть и разложив бутерброды. А затем он достал шампанское и газировку. — Что предпочитаешь?

— Давай начнём с газировки, — смущенно пропищала, боясь представить к чему нас мог привести алкоголь.

Точнее, что крепкий напиток мог сделать со мной.

Спустя неделю жизни у родителей я не была уверена ни в чём. Ни в своих эмоциях, ни в поведении Стаса.

Но даже пока мы сидели на берегу реки, молча уплетая бутерброды, я чувствовала себя расслабленно. Похоже, нам уже не нужны были разговоры, чтобы ощущать надвигающееся счастье.

Закат был очень красивый, и Стас щёлкнул его пару раз на свой навороченный телефон.

— Эй, рыжая нимфа, тебя сфотографировать? — улыбнулся он.

— Не очень люблю, ты же знаешь, — отрицательно покачала головой. — Но могу заснять тебя.

— Только если с тобой. Какой смысл фотографироваться на фоне офигенного заката, если рядом со мной не будет красавицы? — он сыпал комплимент за комплиментом, и в какой-то момент я стала воспринимать их спокойно, не огрызаясь на невинные фразочки.

Сдалась. Стас был слишком убедителен. Позволила братцу обнять себя и прижать к его разгорячённому телу. Улыбнулась на камеру, но почувствовала зашкалившее сердцебиение и замерла, так как стало тяжело дышать.

Мы вновь замолчали. Бутерброды были доедены, за эту неделю мы обсудили всевозможные темы, и просто не могли найти хотя бы ещё одну.

Наконец, Стас тяжело выдохнул, словно только что решился на что-то, на что ему до этого не хватало духа.

Он аккуратно убрал прядь волос с моего лица, невзначай проведя кончиками пальцев по щеке. С ума сойти, сколько было в этом невинном жесте тепла, нежности и трогательности.

— Лин, я поцеловал бы тебя сейчас, если бы ты этого желала, — проникновенно сказал Стас, а я застыла, потеряв дар речи. — Ты не против?

Я и сама не знала, чего я хочу. Скажи Стас столь невинную фразу каких-то шесть лет назад, я бы запрыгала и завизжала от восторга, обняв его. А сейчас… всё было так сложно, так запутанно, невозможно решиться в столь короткий промежуток времени. Осмелиться переступить черту.

Не услышав от меня ответа, Стас тяжело вздохнул. И заговорил сам:

— Запрись у себя в комнате, Лина. Делай сегодня вечером, что хочешь, только не открывай мне, не реагируй на стук. Иначе… — брат сделал глубокомысленную паузу, а затем выдохнул: — Я украду у тебя самый страстный в твоей жизни поцелуй.

Охнула, но вновь промолчала. Кажется, в любом случае меня ждёт сумасшедшая ночка.

«Запрись у себя в комнате, Лина. Делай сегодня вечером, что хочешь, только не открывай мне, не реагируй на стук».

Эти слова стучали в моей голове, повторяясь, словно заезженная пластинка. Никак не могла избавиться от навязчивых мыслей.

Я всё ещё не знала, как быть и что делать. С одной стороны, я всё ещё ненавидела Стаса. С другой… даже сформулировать не могла, что испытывала к нему.

А с третьей и вовсе начинала думать, что не ненавидела его раньше, а лишь таким ужасным способом прятала истинные чувства.

Подумать только: мы чуть не поцеловались. Наши губы чуть не соприкоснулись, переступив ставшее мне ненавистным «ты мой брат, нам нельзя». И это случилось за последнюю неделю не один раз. Началось всё с пляжа, а потом…

Стас был очень уверен в себе, что сказал мне прямо, что хочет меня поцеловать, а не взял и сделал это. Похоже, он хотел взаимности с моей стороны, моего согласия, а я… сходила с ума, сидя после ужина у себя в комнате. Во мне боролись два противоречивых желания, словно у меня появилось раздвоение личности.

Я словно оказалась внутри собственной головы и наблюдала за двумя версиями меня. Одна из них была одета в чёрное короткое платье, расписные чулки и высокие каблуки. Её волосы были распущены, а глаза ярко накрашены. На руках были длинные чёрные кожаные перчатки по локоть. Для завершения столь вызывающего образа так и не хватало плётки.

Вторая была одета в белое платье по колено, колготки и балетки. Её волосы были аккуратно собраны, на лице и вовсе отсутствовал макияж.

И самое ужасное: это они обе были, как две капли воды похожи на меня. Настоящие двойники.

— Ты влюблена, ты так долго этого ждала, Стас отвечает тебе взаимностью, так почему ты медлишь?! — взорвалась красотка в чёрном платье.

— Ты, что? Он твой брат, какого лешего ты думаешь о нём в романтическом ключе? Так нельзя! — возмутилась белая.

— Сводный. То есть сын твоей мачехи. Ты вообще ни в коем разе не в ответе за то, что делают твои родители! Это их выбор, — фыркнула чёрная.

Ужасно оказаться меж двух огней и не знать к кому прислушиваться. Не знать, кто из них прав, а кто нет.

На улице разыгрался ливень. Я села подле окна, наблюдая за каплями дождя, стучащих по подоконнику. Кажется, во всей огромной вселенной меня мог понять только дождь, но даже он не знал, что подсказать мне и что делать.

Я слышала, как ложатся спать родители, как желают нам «спокойной ночи» снизу. Услышала ответ Стаса и тоже крикнула в ответ пожелание доброй ночи.

От всех этих дум и душевных терзаний разболелась голова. Я уже и не знала, что правильно, а что нет. Не знала, кто прав, кто виноват. Злилась на наших родителей, что они поженились и усложнили мне жизнь.

Возможно, я бы никогда не встретила Стаса, не влюбись мой отец в мачеху. Возможно, встретила бы братца потом, мы бы влюбились, но у меня не возникло бы никаких проблем на тему «что скажут родители».

А теперь…

Теперь всё стало до невозможности сложно, я сходила с ума от неизвестности и от того, что меня ждало впереди.

Самое ужасное: всё зависело от моего маленького, невинного выбора. Мне нужно было всего лишь открыть дверь и впустить нарушителя моего спокойствия, или не впускать, забыть о нём раз и навсегда и встретить кого-то другого.

Тук. Тук. Тук.

Я вздрогнула, услышав этот звук, который заглушил шум дождя. Я не могла спутать его ни с чем.

Тук. Тук. Тук.

В дверь стучали. Настойчиво. Тихо.

Меня ждал третий стук, после которого Стас обещал уйти. А я до сих пор не решила стоит ли открывать дверь.

Встала и замерла в комнате, не в силах решиться, не в силах сделать выбор. Любое принятое решение изменит мою жизнь навсегда.

А за окном продолжал шуметь дождь…

Стас

Чем ближе была Лина, тем невыносимее мне становилось. Она была так близка и одновременно так недосягаема. В какой-то момент она перестала огрызаться и начала ловить каждый мой жест, каждое слово.

Всё становилось до невыносимого сложно. Матушка, судя по её игривым взглядам и заливистому смеху, а также странным намёкам, которые она говорила, когда мы с ней оставались наедине, похоже, догадывалась, что я испытывал к сводной сестре. Похоже, мама не видела в этом ничего плохого, раз так просто реагировала.

А вот отчим… Мужчина консервативных взглядов… Узнай бы он, что я планировал сделать с его дочерью, взорвался бы, устроил скандал и вышвырнул меня из дома. И я прекрасно его понимал: шалопай вроде меня посягнул на его принцессу. К тому же, он давно относился ко мне, как к родному сыну, и для него это стало бы дикостью, если бы я начал встречаться с сестрой.

Боже, как всё было сложно! Ну, почему я должен быть ответственен за чувства своей матери и стороннего для меня мужчины?

Не упрощало ситуацию и то, что происходило между мной и Линой. Сейчас она то ли запрятала свою злость, то ли свела её на нет. Потому что иначе я не понимал, что с ней происходит и почему она так внезапно подобрела.

А ещё я по-прежнему чувствовал себя идиотом.

Я упустил два шикарных момента, когда я мог её поцеловать. В первый раз в понедельник, тогда я заключил её в свои объятия прямо в реке, чтобы она перестала брызгаться. Второй: когда инстинктивно подхватил в городе — Лина поскользнулась на ровном месте. Кажется, это было позавчера, а я до сих пор думал какой же я дурак.

Наконец, сегодня, в пятницу, на пикнике я не выдержал и честно спросил её разрешения. Она промолчала, словно потеряла дар речи от столь неожиданного предложения, поступившего с моей стороны. Неужели, я тоже являлся для неё запретным плодом? Или, что хуже, она считала меня всего лишь другом? Приятным собеседником? Старшим братом, наконец?

Проклятье!

По крайней мере, я не полез целоваться и не почувствовал себя отвергнутым, когда бы она увернулась, или, что хуже, отвесила бы мне пощёчину, возмущённо наорав на меня. Хотя я знал бы одно: я это заслужил.

— Запрись у себя в комнате, Лина. Делай сегодня вечером, что хочешь, только не открывай мне, не реагируй на стук. Иначе… я украду у тебя самый страстный в твоей жизни поцелуй, — это не было угрозой. Я действительно собирался это сделать. Ворваться к ней и страстно поцеловать.

Знал, что девушка очень любит пари и подобные штуки. Я дал ей время подумать. Откроет: значит, не буду сдерживать себя. Запечатлею на её губах всё, что испытывал к ней, всё, что так долго прятал.

Страсть, нежность, сумасшествие… любовь.

Не откроет? А вот тут я терялся. Ещё никогда до этого красавицы не отказывали мне. Но, похоже, Лина была моим наказанием за все совершённые мною грехи. Единственная девушка, которую я полюбил, по которой сох, как самый настоящий цветок без воды, без которой не представлял дальнейшую жизнь, могла просто не ответить мне взаимностью.

Больно? Невыносимо.

Но я всё равно буду бороться, несмотря ни на что.

За ужином мы искусно притворялись, весело болтая с родителями. Отчим рассказывал какие курьёзы у него случились на работе, мама весело смеялась.

Не заметил, как пролетело время перед отбоем. Родители легли спать, пожелав нам доброй ночи.

Затаил дыхание. Сердце начало колотиться, как сумасшедшее. Прокрался к комнате напротив, прекрасно помня, что полы не скрипят. Линина спальня расположилась над ванной и, даже если мы будем шуметь, нас вряд ли услышат.

Постучался в первый раз. Замер, давая ещё немного времени подумать. Тишина.

Постучался во второй раз. Вновь замер, прислушиваясь. Услышал шаги: похоже, девушка встала с кровати. Неужели откроет? Но, нет… вновь тишина.

Постучался в третий раз. Услышал, как в комнате что-то с грохотом упало. Еле удержался от того, чтобы не распахнуть дверь и не удостовериться, что всё в порядке.

Нет. Я должен терпеливо ждать.

Минуты превратились в целую вечность.

Неужели Лина не откроет?!

Лина

Осознание того, что по ту сторону двери Стас — не давало мне покоя. Сходила с ума, изводила себя, но никак не решалась сдвинуться с места.

А если он уйдёт, так и не дождавшись ответа?! Неужели мы оба проиграли в этом дурацком споре? Или оба выиграли?

Сорвалась с места, выронила книгу, которая с грохотом полетела на пол. Поднимать не стала, лишь замерла, прислушавшись к мёртвой тишине, которую разбавлял лишь шум дождя. Да и чего я испугалась? Подо мной ванна, родители меня не услышали.

Сдалась. Если я открою дверь — я ничего не потеряю, возможно, даже приобрету. Но вот если не открою… могу сильно сожалеть в последствии.

Распахнула дверь, на мгновение разочаровавшись: Стаса уже не было. Через секунду заметила его фигуру, удаляющуюся в свою комнату.

Окрикнуть не смогла: в горле пересохло, а язык и вовсе отказался меня слушаться. Не могла произнести ни слова.

Но они уже были не нужны: Стас услышал мои мельтешения и обернулся. Тоже застыл, молча глядя на меня, словно тоже не знал, что мне сказать.

Затем он развернулся и медленно подошёл ко мне. Провёл кончиками пальцев по щеке, дотронулся до губ. Меня словно парализовало, ударило током. Не могла пошевелиться, не могла хоть что-то возразить. Не могла воспротивиться.

— Так-так, сестрёнка. Я же говорил тебе не открывать дверь серому волку, — усмехнулся он, а я вздрогнула от его голоса, который резко разрезал тишину.

— Не называй меня так, братец, — фыркнула ему в ответ, очнувшись.

Серым волком я его не считала. А вот наглым нахальным представителем противоположного пола — очень даже да.

— Это не отменяет того факта, что ты, всё-таки, открыла дверь. Пускай и сильно замешкалась, — Стас продолжал меня дразнить.

А я вновь тихо ненавидела его. И себя. Господи, зачем я только распахнула эту дверь? Почему нельзя было проигнорировать дурацкий стук?

— Я подумала, что у тебя есть что-то важное, — запнулась, понимая, насколько глупо и тупо это прозвучало со стороны.

Стас хохотнул. Его левая рука легла ко мне на талию, а правая игралась с выбившимся локоном.

А я даже не могла прервать его: мне нравились эти прикосновения. Безумно нравились. Хотелось продлить это ненормально мгновение.

— Да, есть одно очень важное сообщение, — Стас кивнул. Похоже, он сам получал бесконечный кайф от происходящего. — Очень важное. Оно изменит твою жизнь.

— Может, ты мне его уже скажешь? — хмыкнула я, не желая играть по его правилам.

— Сказать не смогу, — покачала головой, видя его чересчур довольную улыбку. — А вот показать…

И вновь это многозначительная пауза.

Наши взгляды встретились. Сглотнула, испытав на себе наше нарастающее напряжение. С ума сойти! Почему всё так…

Стас резко дёрнул на себя, и я от неожиданности врезалась в его накаченную грудь. Парень даже не пошатнулся, а с превеликим удовольствием поймал меня, прижав к себе. Его объятия так и говорили о том, что я попалась, и меня больше не выпустят из столь крепких рук.

А потом случилось самое нереальное из всех событий.

Его губы прикоснулись к моим. Сначала осторожно, с небольшой нежностью, словно он пробовал меня на вкус, проверял мою реакцию. Я не могла сопротивляться, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Стас мгновенно стал решительнее, яростнее. Сумасшествие захватило нас обоих, и парень втолкнул меня в комнату, закрыв за собой дверь.

Стас не соврал: он действительно подарил мне самый страстный поцелуй, как и обещал.