Глава 18. Андрей

Индюк, самый настоящий. Зачем-то позвал ее к себе, каждый раз пускал в квартиру, а потом стоял с приоткрытой дверью и слушал, как возилась в кухне. Потом заходил туда и гипнотизировал оставленное мне угощение. Не находил в себе сил, чтобы прикоснуться к нему. Так хотя бы была частичка ее в моей квартире, как и эти цветы, которые никак забрать не могла. А ведь пообещал себе, что думать не буду. Наоборот, рыжая злючка прочно засела в голове. Ведьма! Сталкивались с ней в университете. Хотел было слово сказать, но она смотрела на меня с такой дикостью, будто на врага народа, а потом ее уводила подруга. Мерещилась мне в кафе. Казалось, притаилась в дальнем углу, слушала наши песни. Покоя не давала, изводила своим призрачным присутствием. Была и не была! И от этого меня все бесило: друзья, девушки, отец со своими претензиями, даже еда – невкусно, блекло, хоть есть переставай. Заводился с пол-оборота. По вечерам из дому не выходил, смотрел по телевизору фильм за фильмом. Порой доходил до того, чтобы поехать с друзьями в клуб или хотя бы на репетицию, но не хватало запала, исчезло всякое желание. Хотел помириться. Стоял пару раз под ее окнами, гипнотизировал, надеясь, что вот-вот выглянет. Один раз даже приехал с гитарой. Но нет, не довел дело до конца. Не надо ей этого. И мне не надо. Перебешусь, и все станет нормально. Или не станет? Вроде пора бы уже смириться, отпустить, но не отпускалось. Никак. Сидел в зале с гитарой, перебирал аккорды, прислушивался к звукам, доносящимся из кухни. Готовила. Не шел, старался не поддаваться запахам, убеждал себя, что мне не надо ничего, связанного с ней. Просто подождать. Скоро этот дурдом закончится. Все стихло. Раздались шаги, и я заметил через открытую дверь, что она несла маргаритки. Первым порывом было выбежать и забрать их, ведь иначе больше не вернется. Это будет конец, не увижу больше. Сильнее ударил по струнам, и они жалостно загудели. Стиснул зубы. Нет, все правильно, пора выбросить рыжую злючку из головы. Раздался звонок в дверь. Вышел, чтобы открыть Рите, но наткнулся на девушку, которая стояла в моем коридоре. Почему такая красивая? Мазнул взглядом по цветам, с трудом сдержался, чтобы снова не посмотреть на девушку, и распахнул входную дверь. – Сынок, – с улыбкой пролепетала мама и сразу принялась меня обнимать. Следующим зашел папа. Сразу стало тесно, Рита попятилась, и только тогда родители заметили мою гостью. – У тебя девушка. Мы не помешали? – Нет, – все-таки забрал у Риты маргаритки и отнес их на законное место. Мама что-то лепетала в коридоре про то, что ехали мимо, решили заглянуть, ведь давно не видели сына, а он здесь не один, прятал от них такую скромную красавицу. Родители у меня такие, шли напролом, порой слова не давали вставить. Вот и сейчас Рита оказалась в кухне, была усажена за стол, притом сама не понимала, что происходит. А что тут понимать? У меня мама как ураган. Ее не удержать. С ней нужно молчать и слушать, тогда только это безумие быстрее закончится. – Ой, а что это тут у вас так вкусно пахнет? Обедать собрались? М-м-м, макароны. – Вообще-то… – подняла палец недотрога, но сразу его убрала. Сдержанно улыбнулась. – Мне пора. – Куда ты? Нечасто нам удается познакомиться с… – Мама повернулась ко мне с немой просьбой о помощи. – С моей девушкой, – сказал я, сунув руки в карманы. Злючка удивленно посмотрела на меня. – С которой мы сейчас в ссоре, – добавил, глядя прямо Рите в глаза. – Не беда. Сейчас помирим вас! Отец хмыкнул, взглянув на мою недотрогу по-другому. Видимо, не верил, потому как раньше пару раз заставал меня с голыми девушками в постели. Да, в отличие от них она была комбинезоне, в какой-то блузке с неясным рисунком, совершенно не модельной внешности. Но ведь красивая, солнечная, самая живая из всех, кого я раньше встречал. Мама еще что-то щебетала. Доставала привезенные фрукты, сладости, чай заваривала. Я не слушал. Казалось, лишь сейчас понимал, в чем суть, в чем смысл той песни, которую когда-то спел. – Как вы отнесетесь, если я сейчас сделаю ей предложение? Что-то разбилось. Папа снова хмыкнул. Я оттолкнулся от подоконника, двинулся к девушке, встал на колено. Вроде так надо, да? Чтобы от чистого сердца, с душою, в самый подходящий момент, когда щелкнуло в голове. Не тянуть, идти напролом. Не быть больше дураком. – Рита… Как же волнительно. А если все неверно понял, неправильно прочитал ее взгляд, эти посылки, которые оставляла после каждого прихода? Но ведь нужно сделать шаг. Последний, решительный. Хватит уже дурить. – Мне плохо без тебя. Она всхлипнула, но улыбнулась. – Рита, прости меня. Ты такая хорошая, светлая, а я индюк и павлин… – Пижон, – подсказала девушка. – Пикапер недоделанный, местный мачо, птица пернатая, не до конца ощипанная, и любитель крошек. – Не убожество? – Я погорячилась, – сунула она в мои ладони вторую руку. – Я больше не люблю крошки, мне батон нравится. Тебя люблю, – потянулся к ее губам, а она всхлипнула, позволила себя поцеловать. – Будешь со мной в горе и в радости есть один круассан на двоих? – И газировку, – закивала недотрога, вытирая слезы. – А кольцо есть? – вопрос от мамы. Я вопросительно глянул на нее. Забегал взглядом по поверхностям в поиске чего-нибудь, отдаленно напоминающего маленький ободок. Родительница засуетилась, в сумку свою полезла. – Как раз сегодня у Дениса выпросила. Совсем новое. На. Я принял бархатную коробочку. Улыбнулся от взволнованного вида Риты. У нее руки тряслись. Признаться, у меня тоже. Кое-как надел колечко. Она бросилась меня целовать. Я подхватил ее на руки, обнял крепко-крепко, не в силах сдержать эмоции. – Как же я скучал по тебе, моя рыжуля, – шептал в ее мягкие волосы, гладил, к себе прижимал. Она плакала. Обнимала меня за плечи. – И я скучала. – Больше не отпущу никуда, даже не думай забирать маргаритки. Ишь, чего удумала. – Я думала, что ты все… – Я злился, Рита. – Так долго? – Надо было прийти. – Я ведь пришла. – Потом покажу, как надо было. Она всмотрелась в мои глаза, шмыгнула носом. Сама потянулась меня целовать. Соленые губы. Радость, что этот дурдом закончился. Счастье, что теперь точно моя. – Я тоже тебя люблю, – прошептала она едва слышно. – Той самой, тихой и мирной? – Не-а! Потом покажу. Со стороны раздался вздох умиления. Мы одновременно повернулись к моим родителям, только сейчас вспомнив о них. Рита вздрогнула, решила выбраться из моих рук, но я не выпустил. – Значит, будем знакомиться, – восторженно произнесла мама. – Денис, ты вообще в это веришь? Наш сын себе невесту нашел, да еще такую ладную. – Не рано им? – скептически выгнул бровь отец. – Денис! – хлопнула его по предплечью жена и повернулась к Рите. – Не обращай на него внимания, он вечно ворчит. Ну а теперь рассказывайте, как так получилось… Мы переглянулись с рыжулей и одновременно усмехнулись. А что тут говорить? Поспорили на любовь. И она выиграла!