Глава 15

Подхожу, пытаясь не улыбаться так широко, а то уже челюсть переклинит скоро.

– Какими судьбами? – задаю вопрос. Гордей усмехается.

– Корма собачьего захотелось.

Я смеюсь, качая головой.

– Ладно, но сначала три круга по району. И возможно, тебе придётся сражаться с моим партнером по бегу. Вдруг ты ему не понравишься?

– Мы договоримся, – усмехается Тихомиров.

Пёс присоединяется к нам уже в конце первого круга – возле магазинов. На Гордея посматривает с недоумением, трусит рядом со мной, а я не могу сдержать смех. То и дело прыскаю, поглядывая на Тихомирова, он пытается сохранять серьезное лицо, но получается так себе. Губы то и дело кривит улыбка.

Наконец мы заканчиваем пробежку и идём в магазин. Пёс ждёт на улице. Вываливаю ему еду из пакетиков за углом. Он начинает с удовольствием есть, а я поворачиваюсь к Гордею.

– Ну что, с каким вкусом предпочитаешь? Курица или индейка? – демонстрирую пакетики, зажав их в руках. Гордей смотрит как-то слишком серьезно, но не успеваю я ничего подумать, как он произносит:

– Я предпочитаю со вкусом тебя.

И притянув, начинает целовать. Сначала я просто обалдеваю, хлопаю глазами, чувствуя, как его губы ласкают мои. А потом… Да к черту! Обхватываю Гордея руками, бросая пакетики на землю, и отвечаю. Мы очень быстро увлекаемся, сплетаясь языками, дыхание учащается, а сердце стучит как сумасшедшее. Прижимаюсь к Тихомирову совершенно неприлично, и чувствую, что он мне ну очень рад. Так рад, что хоть сейчас в постель.

Немного отстраняюсь, прерывая поцелуй. Смотрю на Гордея, мало что соображая.

Надо же что-то сказать, да? Что люди обычно говорят, когда на них набрасываются с поцелуями после трёх кругов бега по жаре?

Нас отвлекает лай пса. Поворачиваю голову, он пытается как-то съесть корм из брошенных мною закрытых упаковок.

Улыбнувшись, отстраняюсь и присаживаюсь на корточки, отвернувшись от Гордея.

Кормлю пса, мучительно соображая, что сказать, чтобы закрепить результат и ничего не испортить? А то у меня с Гордеем каждая встреча начинается за здравие, а кончается похмельем и сломанными каблуками.

Наконец, поднявшись, смотрю на Тихомирова.

– Кофе у вас тут наливают? – спрашивает он как ни в чем не бывало. Мы что, опять делаем вид, что ничего не было? Или как это понимать?

Ладно, оставим пока.

– Ну если ты хочешь отравиться, то могу подсказать одно место недалеко.

Тихомиров весело смеётся, по привычке откидывая голову назад. Я любуюсь им в этот момент.

– Тяжело тебе тут после Питера? – спрашивает вдруг.

Я пожимаю плечами. На самом деле не тяжело. Мне даже нравится. Только вот причина этого нравится – Тихомиров. И я не уверена, что мой ответ очень его вдохновит.

– Жить можно, – говорю в итоге. Гордей усмехается.

– Что ж, раз кофе отменяется, я, пожалуй, поеду.

Кивнув, начинаю идти в сторону дома. Вот теперь появляется неловкость. Гордей о чем-то размышляет, хмурится, но о чем – даже не догадываюсь. Возле моего дома мы так же неловко прощаемся и расходимся. Ладно, он ещё не знает, что ненадолго, уже сегодня вечером у нас снова встреча. И я полностью уверена в успехе. Гордей сам приехал сюда, и он меня поцеловал! От одних воспоминаний появляется дрожь, приятная такая, мурашистая. Совершенно ясно: я ему нравлюсь. Что не очень хорошо: он мне тоже. Ну да ладно, это все проходящее. Просто небольшая симпатия и влечение. Ничего такого за этим не стоит. Странно было бы, если бы красивый и мужественный Гордей не вызывал бы у меня симпатии. Так что все в пределах, так сказать, нормы.

***

Ехать в московской пробке летом – ад. И ад вдвойне, если ты при этом с прической и в вечернем платье, а на ухо тебе без остановки басит очень говорливый мужчина. Даже если этот мужчина тебе нравится.

Серега, удобно устроившись рядом со мной, травит байки, а я с тоской думаю, что к тому моменту, когда выйду из машины, буду выглядеть как расплавленная шоколадка. Пару раз бросаю на себя взгляд в зеркало, а потом забиваю – только расстраиваться.

В ресторан мы входим в десять минут девятого! Мы опоздали, выехав за три часа до начала мероприятия! Зачем вообще жить в таких условиях? По крайней мере, если ты в здравом уме?

В холле оправляю платье, оглядывая себя в большое зеркало. Ладно, вполне сносно после того, что мне пришлось пережить. Хватаю Серегу за локоть, мы вместе идем в зал. Место явно дорогое и с претензией на шикарность. Оглядываюсь и почти сразу вижу Тихомирова, узнаю его со спины и улыбаюсь. На нем тонкая рубашка и брюки, явно все дорогое, а волосы на голове все равно беспорядочным вихрем. Вот он весь такой – идеальный и одновременно живой, не выверенный до миллиметра в этой идеальности.

– Вон Тихомиров, главный наш, – Серега удачно тянет меня в нужную сторону, мы с сестрой разумно не рассказали ему правду, а то вряд ли бы он согласился взять меня с собой. – Пойдем поздороваемся.

Мы быстро оказываемся возле Гордея, я задерживаю дыхание, чувствуя волнение и одновременно дурацкую радость. Про улыбку, что норовит расползтись, и вовсе промолчу.

– Здорово, Романыч, – говорит Серега, Тихомиров поворачивается с легкой улыбкой на лице, которая тут же уходит, потому что он видит меня. Он явно растерян, причем так сильно, что выглядит немного смешно. Ладно, Гордей, даю тебе пару секунд, соберись. Улыбаюсь, когда Серега меня представляет: – А это сестра моей жены, решила составить мне компанию. Яна, это наш биг босс Гордей Тихомиров.

– Очень приятно, – я протягиваю ему руку, он жмет мою в ответ, только радость так и не появляется. Наоборот, Гордей хмурится, смотрит исподлобья и недоволен моим присутствием. Что совсем уж странно. Я же вот веду себя хорошо, не пью, ни на кого набрасываться не собираюсь. Что ему тогда не нравится?

– Вот ты где! – слышу голос слева и почему-то вздрагиваю, выдергивая ладонь из руки Тихомирова.

А в следующее мгновенье возле нас оказывается высоченная блондинка в красивом серебристом платье, подчеркивающем ее многочисленные изгибы и выпуклости, на которых так и тянет задержать взгляд. Даже вон Серега, и тот не удерживается. Блондинка кладет одну руку на плечи Тихомирову, второй сжимает его ладонь и легко чмокает в щеку.

– Я тебя как раз искала, – говорит с улыбкой, переводя взгляд на нас. – Это твои коллеги по работе? Я Милана – невеста Гордея, – она протягивает руку сначала Сереге, потом мне, я уже мало что слышу, даже не уверена, что представляюсь. Потому что в ушах стоят на повторе ее слова, а мой взгляд, направленный на Тихомирова, эти слова подтверждает.