Глава 10

Пальцы Антона ловко бегали по клавиатуре, печатая коды и команды, чтобы взломать систему безопасности моего сотового оператора. Друг пытался найти объяснение, как отправленные мной сообщения не дошли до адресата.

Я сидела рядом с ним, заглядывая через плечо в монитор и ждала с нетерпением результата. В бошковитового друга я верила, он всегда был не от мира сего и умел делать умные штучки. В его способностях я не сомневалась.

Друзья смилостивились надо мной и не стали подтрунивать на тему моих отношений с Ярославом.

Миша со Степой сидела на диванчике, друзья о чём-то мило щебетали через переводчик на телефоне. Я уже начинала переживать, что Халк безответно влюбится в подругу. Выражение его лица говорило само за себя. Он запал на неё. Конкретно так. Не выпускал из виду экзотичную француженку.

— Так, я запустил расшифровку твоих звонков и сообщений. Мне нужно точное время, когда ты направляла сообщения и кому. Тогда по времени смогу отследить, кому сигнал был перенаправлен и как. На это нужно время. День. — Друг отлип от монитора и повернулся ко мне. На моём лице, наверное, отразилось разочарование, потому что он добавил: Извини. Я не всемогущ.

— Всё ок, я понимаю. — Я коснулась его плеча, желая отблагодарить за помощь. Теперь, когда Миша была в Москве, пора было переходить к плану уничтожения и разрушения жизни отчима. — Спасибо и на этом.

— Время экскурсии по вечерней Москве. — заявляет громогласно Степан, поднимаясь на ноги с дивана. У него лихорадочно горели глаза, и что-то подсказывало мне, что это не из-за алкоголя. — Я уже забронировал столик на Красном Октябре. Прокатимся по центру и осядем там, насладимся потрясающими видами и музыкой.

— Поехали. — Я согласилась только ради Мишель, ей точно хотелось посмотреть на столицу и познакомиться с местным бомондом. Мне же танцевать и тусить не хотелось от слова совсем, меня тяготили другие мысли.

Мы спустились на парковку и сели в спортивный BMW Антона, что было для меня неожиданностью. Я представляла друга за рулём паркетника на семь мест, ему нужно было что-нибудь надёжное и проверенное годами. Ему бы больше подошёл старческий драндулет.

— Ух ты. — не удерживаюсь от комментария, так и зудит поиздеваться над Тошкой. — Ты перед кем так решил выпендриться, что купил спорткар, а?

— Просто мне нравится эта модель. — отвечает сдержанно друг, но я не верю ни одному его слову. Антону нравится то, как эта модель действует на цыпочек. Мне бы уже не заливал в уши. Просто пытается любым способом заарканить хоть кого-нибудь. — Её технические характеристики.

— Ну да. — закидываю ногу на ногу и откидываюсь назад. Ярослав ездил на мощном внедорожнике, в его случае машина просто подходила его размеру. Рядом с маленьким спорткаром Годзилла бы выглядел неуместно. Великан в машинке лилипутика.

Стоп. Никакого Ярослава. Почему я снова вообще подумала о нём? О его размере и машине!

Прикусываю кончик языка, пытаясь совладать с эмоциями. Пора трезветь.

Теряю нить беседы, прислоняюсь лбом к холодному стеклу. Иногда паршивое настроение неожиданно сваливалось на меня, прошлое терзало сердце, подкидывая неприятные воспоминания, которые я так хотела забыть.

Мы проезжаемся по всему центру. Антон коротко рассказывает Мише о достопримечательностях и забавных историях из нашего детства рядом с ними. У друга приятный голос и красивое изложение мыслей, он умеет завлечь.

Когда темнота накрывают Москву, мы паркуемся у входа в один из самых дорогих баров столицы. Ребята теперь хорошо зарабатывали и могли позволить себе отдых в заведениях, где царил пафос и заоблачные цены.

Наш столик был на крыше с видом на Москву-реку и храм Христа Спасителя.

— Красиво. — прошептала Мишель, рассматривая Церковный Собор, затаив дыхание. Вид производил впечатление даже на самых искушённых. — Самое место, чтобы пить шампанское и загадывать желания!

— Отлично. Принесите, пожалуйста, девушкам шампанского. — распорядился Степан, чувствуя себя Альфа — самцом. Он помог Мише сесть на стул, галантно отодвинув его перед подругой. Я плюхнулась на стул, не дожидаясь пока за мной поухаживают. — А нам виски.

— И чай с бергамотом. — просит официантку Антон. Его правильность всегда зашкаливала. — Кто-то же должен будет потом Вам всех развозить.

— За весь день Вы так и не рассказали, как подружились. — Степан не теряет время, он смотрит плотоядно на подругу и с интересом на меня. Конечно, мы разные, это вызывает вопросы. — Раньше, Васёк, ты вообще с девчонками не сходилась. Не находила с ними общий язык.

— Мишель преподавала танцы в колледже, где я училась. — сухо прокомментировала я, не желая вдаваться в подробности. Некоторые вещи должны оставаться в тайне. — Там и подружились.

Чувствуя, как сильно я напряглась, Миша решила меня выручить. Она откинула густые волосы назад, растянула пухлые губы в соблазнительной улыбке, чтобы перетянуть всё внимание на себя.

— Кстати о танцах, мы сюда приехали зачем? Пошлите танцевать! Али, поднимайся. Покажи всем, чему я тебя научила! — подруга хлопает ладонями по столу, крутить попой на танцполе тоже не хочется, но это лучше, чем говорить о колледже. Натягиваю улыбку и следую за Мишель. Миша поднимает нас всех и тащит на танцпол, расположенный этажом ниже.

Меня одолевает стеснение, никогда раньше я танцевала при парнях. Мишель занималась со мной четыре года и у меня стало неплохо получаться.

— Расслабься. — подруга поправляет мои растрёпанные волосы, оттягивает футболку так, что открывается одно плечо. Миша скользит кончиком пальцев по коже. — Ты напряжена, сейчас тромб лопнет!

Она скользит по телу руками, явно играя с фантазией окружающих нас парней. Подруга играет с воображением мужчин. В этом Миша была профессионалом. Когда-то она работала на улице, соблазняла туристов и обчищала их до ниточки.

Близость Мишель заставляет меня выдохнуть. Я всё-таки девушка и вполне естественно, что я могу двигаться в такт музыке. Подруга вселяет в меня уверенность, помогает отпустить переживания.

— Ты очень красивая, Али.

Сначала начинаю покачивать расслаблено бёдрами, выписывая восьмёрки. После, подключаю руки, как учила меня Миша. Мы стоим напротив друг друга, танцуем и наслаждаемся музыкой. Мишель кружится так, что голова кругом, её гибкое тело создано для порока и развращения мужчин. Чувствую, как к ней притягиваются парни, желая оказаться рядом, потереться и попробовать познакомиться с прекрасной и экзотичной девушкой.

Первой истине, которой меня научила Мишель: гордиться тем, что я женщина. Ведь до встречи с ней я старалась подавить в себе женственность. Не хотела, чтобы мужчины смотрели и видели во мне объект влечения.

«Земля ведь женского рода, значит, она женщина. Физика, тоже женского рода. Вместе они задают правила гравитации и притяжения. И ты женщина, Али, если научишься правильно использовать свои силы, ты сможешь создавать свои правила притяжения, силы и гравитации.» — так всегда говорила мне Мишель, заставляя надевать туфли на каблуках и держать спину ровно.

Я просто стараюсь отдаться музыке, постепенно волнение отступает, и я расслабленно двигаюсь вместе с Мишель и парнями. Степан и Антон явно удивлены переменам во мне и тому, что я могу танцевать не только на ринге.

Двигаюсь до тех пор, пока тяжёлая ладонь не ложится мне на живот, не накрывает его и не впечатывает в крепкое мужское тело. Рука властно скользит вниз, спуская пузырьки шампанского прямо в трусики, заставляя там всё искрить.

Выточенные годами рефлексы срабатывают моментально, я хватаю руку, выворачиваю её и готовлюсь сломать. Меня останавливает знакомый узор татуировки. Секунды замешательства играют против меня, Годзилла ловко скручивает меня, не позволяя дёрнуться.

Его дыхание щекочет и обвивает словно ошейник с шипами вокруг шеи. Становится дурно.

— Развлекаешься? — этот хриплый голос я из тысячи узнаю.

Пытаюсь найти глазами друзей, но они исчезли, оставляя меня один на один с чудовищем. Предатели. Могу поклясться, что кто-то из них сдал наше местонахождение.

— Развлека-лась. Пока ты сюда пришёл. — фыркаю и дёргаюсь, пытаясь выйти из железного захвата. Ощущение, что дракон дышит мне в спину, раскалённый воздух обжигает. — У меня, итак, синяки по всему телу. Ты можешь меня отпустить?

— Я соскучился. По тебе. — он скользит носом по шее, и я прогибаюсь в спине, потому что от его прикосновений простреливает в области сердца. Кожу покалывает от странной близости.

Ярослав повторяет изгиб моего тела, прижимаясь ко мне так тесно, что между нами и пылинка не пролетит. Мы соединяемся как пазлы, идеально подходящие друг другу.

— Яр… На нас смотрят. — напоминаю ему, что мы не одни. Годзилла просто обнимает меня, но чувство такое, что он успел раздеть и готовился войти в пульсирующее лоно. Чувствую эрекцию у моего бедра. — Это неприлично.

— Пошли. — короткий приказ и Ярослав толкает меня в спину. Приходится послушно переставлять ватные ногами. Он ведёт меня к лестнице, по которой мы спускаемся на улицу к набережной. У входа в бар толпа ребят курят, шумно болтая обо всём на свете. Завидую их беспечности.

Мы протискиваемся через толпу, продолжая прижиматься. Я не придаю этому значение, списывая на обстоятельства, не хочу признаваться, что мне нравится вот так идти с ним за руку.

Мы останавливаемся у парапета вдали от всех под старинным фонарём. Жёлтый свет падает на Ярого, и я наконец могу рассмотреть лицо Годзиллы. Парень кажется спокойным, но по сведённым густым бровям и пляшущим огонькам в глазах, догадываюсь, что он в состоянии возбуждения.

— Виделся сегодня с Матвеем, поболтал, узнал о ваших вчерашних приключениях в твоей комнате. — Годзилла был не из любителей игры в покер и блефа, сразу переходил к делу. Это и пугало в нём. Чтобы вывести Ярослава из себя, достаточно было совершить маленькую оплошность. — Я ожидал нечто подобное от тебя, но не мог и подумать, что ты решишь раздвинуть ноги перед Сохновым сразу после меня.

— Положение моих ног тебя не касается. — упираюсь спиной в парапет, его близость действует на меня губительно. Стоит Ярославу показаться, как у меня поднимается температура, во рту становится сухо и потеют активно ладони. — Я кажется тебе уже сказала, что…

Годзилла размещает руки по обе стороны от меня, становясь так близко ко мне, что я чувствую жар его бёдер. Парень прижимается ко мне всем телом, накрывая собой и не оставляя мне и сантиметра свободы.

— Мне плевать на то, что ты сказала. Моте я доходчиво объяснил, что, если он ещё раз подойдёт к тебе, я убью его. — ледяное спокойствие било наотмашь. Ярослав напоминал маньяка. На нём была чёрная футболка с V-образным вырезом и чёрные джинсы, прекрасно сидящие и подчёркивающие рельефную фигуру. Мне снова бросились в глаза соблазнительные накаченные руки. — Не хочу, чтобы рядом с моей девочкой тёрся хоть кто-то с членом.

Моей девочкой…

Передёргивает. Ненавижу это словосочетание.

— Я не твоя девочка. — язык вязнет во рту как в сыпучих песках.

Откуда у Ярослава такая власть? Одними кулаками Сохнова не поставить на место. Годзилла был ниже его по социальному статусу, у Матвея охраны было больше, чем у Ярого знакомых. Как же ему удалось запугать Якутский бриллиант?

Я, наверное, и вправду ничего не знаю о друге детства.

— Разве? — за вопросом следует поцелуй, Годзилла прижимается ко мне стояком, проникает языком в рот, лаская нутро. Шампанское заставило меня поддаться поцелую и ответить на грубую ласку, я закрыла глаза и распахнула рот пошире. Яр определённо целовался лучше Моти, он сводил с ума, кипятил кровь, поджигая мозги на сковородке.

Как же это унизительно. Стоять вот так в его власти.

— Скажи, что моя… — просит он ласково, запуская руку в волосы и массируя затылок. — Скажи, что не будешь больше бегать от меня.

Глупый вопрос вызывающий у меня улыбку. Я могу пообещать ему что угодно, чтобы он отстал от меня. Пообещаю даже переехать к нему, а потом буду делать вид, что ничего не помню. Неужели слова так важны?

Ярослав вздыхает, лезет в задний карман джинс и достаёт оттуда электронную сигарету со вкусом лайма. Морщится, жадно затягивается и выпускает густой дым.

— Пытаюсь бросить курить. Снижаю уровень потребляемого никотина. — объясняет он, потирая большим пальцем переносицу. — Я просил тебя не втягивать Антона в свои дела, но всё же попросила его пробить для тебя информацию.

Эти парни не умеют держать язык за зубами, болтуны.

— Он сам вызвался помочь в безобидном деле. Не переживай, я никогда не попрошу его ни о чём, что может в последующем навредить ему. — Яр продолжает удерживать меня, его рука поглаживает мою спину. Ведёт себя как собственник, будто принадлежу ему, самонадеянный хам.

— Это как эффект домино. Одна падающая костяшка повлечёт за собой цепочку неприятных событий. Тебе ли это не знать. — говорит со мной как с маленьким ребёнком. Четыре года назад это было уместно, я была тогда маленькой девочкой, но сейчас я выросла и могла сама о себе позаботиться.

— Повторюсь. Я никогда не поставлю ребят под удар. — забираю у него сигарету и делаю затяжку. Нужно успокоиться. Яр нервирует меня. — Они не знают ничего и никогда не узнают. В курсе только Мишель, но она никому не расскажет.

— Ты доверяешь ей?

— Как себе. — Ярослав отбирает у меня сигарету и прячет её в карман. На моей памяти он впервые позволил закурить при нём. — Давай расставим сразу всё по своим местам. Не знаю, когда ты решил заполучить меня в коллекцию своих телочек, но мне не интересны отношения ни в каком виде. К тебе я отношусь исключительно как к старшему брату. Ты всегда был рядом, поддерживал меня, и я прониклась к тебе особым теплом, не похожим на влечение или что испытывает девушка к мужчине…

Если мои слова и задели Годзиллу, то он сделал всё, чтобы не показать этого. Даже глазом не повёл.

— Перестань меня преследовать, не касайся меня и не пытайся поцеловать, если хочешь сохранить дружбу. — Надеюсь, что он услышит меня и перестанет вести себя как носорог в гон. — Переключи внимание на кого-нибудь другого, в баре куча девчонок с радостью готовых скрасить твой вечер.

— И вправду. — хрипло говорит Ярослав, раздражённо поджимая губы. Мне не нравится его реакция, но разбираться с его чувствами мне некогда. — Давай вернёмся в бар.

Быстрое согласие настораживает. Яр не из тех, кто легко сдаётся.

Парень не пытается больше взять меня за руку, ведёт себя отчуждённо, что резко контрастирует с его попытками потискать меня пять минут назад. Меня почему-то одолевает разочарование, царапаю ладони ногтями, чтобы унять нервозность. Разве не этого я хотела?

Мы поднимаемся на крышу и присоединяемся к друзьям. Ребята встречают нас с пошлыми ухмылочками, успели надумать себе невесть что. Краснею как рак. Меньше всего мне хочется, чтобы нам приписывали романтические отношения.

— Ярослав? — здоровается сразу Мишель с Годзиллой. Подруга выпрямляется, хочет заценить его во всей красе. — Рада встречи.

— Взаимно. Мишель? — Ярослав подмигивает подруге и садится рядом с ней. Придвигается неприлично близко, не оставляя и миллиметра расстояния между их телами. — Вы очень красивы, настоящий экзотический фрукт в нашей холодной столице. Не боитесь замёрзнуть?

Годзилла говорит с ней на безупречном французском, откровенно флиртует и оттесняет Степана от подруги, положившего глаз на Мишель. Судя по всему, он решил переключить своё внимание на Мишель. Мне становится некомфортно, раньше я никогда не видела, как Яр соблазняет женщин. До меня лишь доносились отголоски его связей. При нас он никогда никого не окучивал.

— Надеюсь, что меня согреет любовь! — хохочет Мишель и мне хочется ударить и её за этот флирт.

— Насчёт любви не знаю, но раньше я работал барменом и знаю парочку согревающих душу коктейлей. Хотите попробовать? — А в соблазнении Ярослав был мастер. Он игнорировал присутствие всех за столом, для него как будто существовала только Мишель.

— Ох, Вы ещё и бармен? — Мишель поворачивается ко мне, смотря так выразительно, ожидая видимо какой-то реакции, что становится не по себе. Под столом ломаю ногти до крови. Меня бесит его поведение. Что он хочет этим показать? — Почему бы и нет!

— Круто, Яр, давно хотел попробовать что-нибудь твоё фирменное! — парни приходят в восторг от перспективы, лишь я становлюсь чернее тучи, желая придушить их всех и прикидывая в голове сколько мне дадут за массовое убийство.

Мы спускаемся в бар, Яр заходит за барную стойку и подходит к высокому бармену с тату на лице, они обнимаются как старые знакомые, перекидываются парочкой слов, после чего Годзилла становится за стойку как самый настоящий бармен.

Признаюсь, из него получился горячий бармен, а уровень желания выпить вырос до красной отметки. Ярослав поставил перед нами четыре стакана, насыпал в них льда и стал колдовать над коктейлями. Он ловко справлялся с шейкером, выписывая трюки, за которыми я наблюдала с неприкрытым удовольствием. Он напоминал мне фокусника.

Его руки были отдельным произведением искусства. Сильные с в меру выпуклыми венами и сексуальной порослью. Руки настоящего мужчины. Мало кто мог похвастаться такими.

Трясу головой и закрываю глаза. Наваждение какое-то. Нужно с этим заканчивать.

— Пробуйте. — Ярослав бросает в коктейль замороженный красный шарик, который начинает красиво расползаться, смешиваясь с алкоголем. — Это очень вкусно.

— Ух ты. — заверещала эффектная блондинка рядом со мной, становясь на барный стул коленками. Она готова была перелезть через стол, чтобы прикоснуться к Годзилле. Так и пожирала его горящими глазами. — А можно и мне такой? Хочу вкусненького.

— Любой каприз за Ваши деньги. — Ярослав вживается в роль бармена. Становится напротив девушки, облокачивается о стойку прямо рядом со мной, игнорируя моё присутствие. Он так хочет наказать меня за отказ быть с ним? Или так сильно обиделся?

Выпрямляю спину. Может быть, я первая кто отказала ему, поэтому так беситься?

А может, я ему и до этого не особо нравилась, Яр просто решил развлечься.

— Любая цена меня устроит. — Девушка достаёт карту и показывает, что готова платить любые деньги за выпивку. — За коктейль приготовленный Вами.

Охренеть. Какая мерзость. Кривлюсь, не скрывая своего отвращения.

Ярослав — проститутка.

— Кость, прими оплату, я выполню заказ. — Губы Ярослава растягиваются в очаровательной улыбке. Не мужчина, а душечка. — И сделай скидку за мой счёт прекрасной девушке.

Через пять минут все девушки сбегаются на коктейль к красавчику. Становится тесно и неуютно. Некоторые толкаются и наступают, напоминают стадо фанаток. Они галдят, откровенно флиртуют с ним и ведут себя как стадо текущих шлюх. Раздражают тем, что готовы растечься лужицей.

Я как цербер, ловлю каждое слово Ярого, любой диалог с противоположным полом. Не замечаю своей ревностной одержимости. Кажется, всем понятно происходящее, кроме меня. Мишель с парнями пьют коктейли и мило беседуют, не пытаясь вывести меня из этого оцепенения. Им не до моих переживаний.

— Ой, а можно посмотреть Ваши татуировки поближе?

— Вы каждый день тут работаете?

— Так вкусно. Можно поцелую в знак благодарности.

— А такой красавчик свободен?

Вопросы так и сыпятся. Тошно уже от дешёвого флирта.

— Я больше не могу. — вырывается из меня. Я ударяю ладонью по столу. На стук все оборачиваются и становится неудобно. Тушуюсь. — Не могу больше пить, пора домой.

Выгляжу глупо, достаю карту и показываю Годзилле, спрашиваю с издёвкой:

— Можно расплатиться? Мне можно без скидки.

— Константин примет оплату. — бросает Яр через плечо, договариваясь о чём-то с аппетитной девчулей с каре. Она буквально уже залезла пальчиками ему под футболку. Как можно так унижаться перед парнем? У неё есть вообще гордость?

Низ живота скручивает, и я плотно сжимаю ноги, пытаясь разобраться, что происходит и почему я потею как проститутка в церкви. Пот льётся по спине в ложбинку ягодиц, распаляя всё сильнее.

— Тогда поехали ко мне. — шепчет девушка так громко, что у меня уши заглатывает. Прикладываю карту к терминалу, ненавидя Годзиллу и его вызывающее поведение. Он же прямо здесь поимеет её, не удержит член в штанах.

— Извините, Вы не туда прикладываете карту. — говорит мне Константин, и я понимаю, что последние пять минут пялилась на Ярослава с его новой пассией и тыкала картой в тарелку с лимоном. Заливаюсь краской.

— О. — раздаётся смех. Я быстро прикладываю карту к терминалу и спрыгиваю с барного стула. Хочу сбежать отсюда домой. Ярослав умудряется всё испортить, извернуть так, чтобы мне было тошно. — До свидания!

Ярослав проходит мимо меня со своей пассией, удерживая её за жопу так смачно, что я поражена, как он кусок мяса не оторвал. Эта картина заставляет меня пойти за ним. Хочется поставить говнюка на место. Плевать с кем он спит и развлекается. Нельзя пытаться сначала залезть мне в трусы, а уже через пять минут везти потаскушку из бара к себе домой.

— Яр. — окликаю друга у машины. Он останавливается, поворачивается ко мне одновременно со своей пассией. Девушка смотрит зло, ей кажется, что я хочу украсть у неё парня.

Подхожу к нему в плотную и ударяю с ноги по яйцам. Со всей силы, желая сделать из его яиц омлет, всмятку разхреначить его кокушки к чёртовой матери, чтобы просто нечего было засовывать в девиц.

Девушка вскрикивает, а Годзилла кривит губы в улыбке и складывается пополам.

— Это тебе за то, что ты переспал с моим парнем. — цежу так, чтобы меня было хорошо слышно всем. Спутницу Годзиллы сдувает ветром, мы остаёмся наедине. Я наклоняюсь и говорю более тихо: Это тебе за Матвея! Один — один!