Глава 9

Ярослав возвращает меня домой в относительной сохранности. У дома он ещё немного тискает меня, но уже больше ради потехи, чтобы посмеяться над моими попытками отбиться и выбраться из автомобиля.

— Это была наша последняя встреча! — предупреждаю его, хлопая дверью в машине со всей силы, мечтая, чтобы резинки отвалились в его немецком корыте. — Ненавижу тебя!

Захожу в дом, стараясь не наткнуться ни на кого из домашних. Пиджак потерян где-то у Матвея в доме, на теле многочисленные синяки. Картина маслом, так сказать.

— Василиса. — строгий голос матери выбивает почву из-под ног, возвращая меня в детство. Я замираю, считаю мысленно до десяти и поворачиваюсь к ней. Она шарит глазами по моему телу с приоткрытым ртом. — Ты что опять за старое? Подралась с кем-то?

Мама смотрит на меня с неподдельным ужасом. В глазах сплошное осуждение. Я чуть ли не говорю ей, что может выдохнуть — я тискалась с парнем в поле. Уверена, этот вариант её порадует. И я бы сказала, если бы из-за её спины не вышли Матвей и Сергей.

В отличие от мамы, драка — последняя из причин, которая приходила им на ум, моего потрёпанного вида.

— Хай. — стараюсь выглядеть спокойной. Говорю первое, что приходит на ум. — Ярослав решил срезать и поехал через поле к Минскому шоссе, мы там застряли наглухо и пришлось толкать.

— Ты толкала машину? — мамин голос срывается, она готова разрыдаться, что четыре года моего воспитания прошли зря.

— Нет. Я активно поддерживала Ярослава в этом начинании. — закатываю глаза и скрещиваю руки. — Ещё вопросы? Матвей, ты тут какими судьбами?

— Ты забыла пиджак у меня. — парень облизывает губы, обходит маму и ровняется со мной. Хитрый лис. — Хотел вернуть лично в руки.

Ох, а Мотю так просто не выкинуть с дистанции, он целеустремлённый.

— Вернул? Молодец. — в разговор вступает Сергей, который по какой-то причине не любит моего нового друга. Сводный отодвигает Мотю от меня, отбирает пиджак и становится между нами. — Не будем задерживать. У тебя там праздник, как-никак.

Даже мне становится неловко от такого горячего приёма.

— Моть, пойдём ко мне. — я касаюсь руки парня и жестом показываю на лестницу. Мне нужно объяснить ему, что Ярый наговорил чепухи ему по телефону. Матвей быстро подхватывает инициативу и уже практически сам тащит наверх. Видимо боится, что Сергей придумает как выдворить его из дома.

Я лишь успеваю увидеть краем глаза счастливое выражение лица мамы и Сергея, которого перекосило как при параличе. Мы поднимаемся ко мне в комнату, и я закрываю дверь, чтобы никто не подслушивал.

— Прости. — бормочу и устало потираю виски. День для меня был перенасыщен на события. — Не нужно было бросать праздник и ехать с пиджаком ко мне. Забрала бы потом.

— Яр, правду говорил? — спрашивает Мотя без прелюдий. Парень выдерживает дистанцию, но я чувствую, что его самоконтроль трещит по швам. Он еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня. — Вы вместе?

Значит, пиджак был лишь поводом для встречи. Я всё правильно поняла, когда увидела его.

— Нет. — самое приятное, что я не лгу. — После сегодняшнего не уверена, что мы всё ещё друзья.

— Его можно понять. — мои слова побуждают парня действовать. Он быстро сокращает дистанцию между нами и хватает меня под попу, бросая на кровать. Его тело вжимает меня в матрас. — Ты очень красивая, Василиса. До неприличия. Ведёшь себя так будто тебе плевать на весь род мужской… Это пробуждает охотничьи инстинкты. Сводит с ума.

— Красивая? — переспрашиваю его растерянно, даже на мгновение забывая о том, что массивное тело Моти придавливает меня к постели. Парень трётся о меня стояком, демонстрируя весь свой охотничий инстинкт. — Ты так считаешь?

Так меня ещё никогда не обзывали. Красивая. Интересно.

— Мне это в тебе и нравится больше всего. — признаётся Мотя и хрипло смеётся, перекатывается и ложится рядом. — Ты самая красивая девушка из всех, кого я встречал. И единственная, кто не подозревает о своей красоте.

Его слова меня смущают. К комплиментам я не привыкла. На щеках начинает играть розовый румянец. Красивая значит… Какой подлец. Знает, как арканить девушек.

— Ты всем девушкам в постели это говоришь? — как бы ни было приятно это слышать, я понимаю, что Матвей бабник. Такие парни как он с десяти лет любят вести счёт партнёрш. Я росла среди парней и знала о чём говорю.

— Всем не всем… но заметь, что я не пытаюсь залезть к тебе в трусы. — Он ложится на бок, чтобы лучше видеть моё лицо. Господи, меня лапает и пытается развести на секс второй парень за день, я могу считать себя девушкой по вызову? — Я уже понял, что ты девственница и торопиться не собираешься. А я готов ждать столько, сколько ты скажешь.

— Звучит как приговор.

— Только если для меня. — усмехается парень и поясняет: Ну или ты хочешь одарить меня на день рождения ещё одним подарком?

— Нет. — слишком быстро отвечаю ему, и мы заходимся глупым смехом. Мотя в отличие от Ярослава не пытается разорвать на мне одежду и лишить невинности прямо здесь и сейчас. Он поступает хитрее, втирается в моё доверие. — Тебе не пора на салют?

— Кстати о выпроваживании незваных гостей. — спохватывается Матвей. — Если у тебя ничего нет с Ярославом, может быть у тебя отношения с Серым?

— Что? — глаза округляются и, кажется, сейчас я точно задохнусь от смеха. Между мной и сводным возможно только ненависть. Так было всегда, так и будет. — Лучше уже тогда с Ярославом.

— Лучше — со мной. — заключает Мотя и целует. Властно сминает губы и ласкает юрким языком. Наверное, он профессиональный соблазнитель, свёл с ума ни одну девушку. Его язык приятно скользит во рту, доставляя сладкое удовольствие. Я внимательно слежу за каждым его действием, выписываемым узором. Прекрасный поцелуй не захватывает меня.

С каждой секундой на душе становится гаже, начинаю чувствовать грязной предательницей.

Вытягиваю руки и останавливаю поцелуй. Хочу остаться одна. Прямо сейчас.

— Думаю, что для первого раза хватит.

Матвей ласково целует меня в нос и поднимается на ноги. Парень с интересом осматривает мою комнату, зависая и глупо улыбаясь. Не понимаю, что его так заинтересовало. Обвожу взглядом и не нахожу ничего смешного.

— Родители не меняли у тебя ничего за время твоего отсутствия? — спрашивает он с любопытством.

— Пару деталей, не больше. — постепенно до меня начинает доходить и я краснею. Зря я пригласила его в комнату. Тут не было ничего девичьего. В витрине у письменного стола стояли модели гоночных автомобилей, лежали перчатки и мои кубки с соревнований, несколько грамот и фотография меня в ринге с поднятой рукой.

Окружающая обстановка никак не сходилась с милой барышней в шортиках и топике.

— Ты мне нравишься всё больше. — бросает на прощание Мотя и выходит из комнаты. — Не провожай, я знаю дорогу.

Трясу головой, пытаясь сбросить с себя послевкусие Сохнова. Он мне тоже нравился, не было в нём налёта испорченности. Матвей не был похож на свою маму, думаю, парень пошёл в отца.

Стоило закрыться двери, как она тут же снова распахнулась и ко мне пожаловал его величество Сергей.

Я ждала его появления, но не была рада видеть. Вздыхаю и падаю пятой точкой на кровать.

— Что? — спрашиваю его устало, нет во мне больше сил строить из себя благородную девицу.

— Почему ты вся в засосах? — его голос звенит в ушах, у меня чуть перепонки не лопаются.

— Тебе какая разница? — выгибаю бровь. — Хранитель моей девственной плевы? А?

— Хорошо, что всё ещё есть что хранить. — Уже более спокойно говорит Сводный. — Если ты будешь вести себя как кошка в период течки, то люди будут думать о тебе соответствующе. Тебе это нужно? Тебя этому учили в твоём колледже?

— Сергей. — поднимаюсь и расправляю плечи. Жутко подмывает ему сказать, всё, что я думаю о нём, его отце и колледже. Сдерживаюсь, лишь потому, что они должны считать меня дурочкой. — Я веду себя ровно так, как это требует мама, пытаюсь выйти замуж за перспективного парня и поскорее съехать из дома. Разве кошелёк Сохнова не поможет общему делу?

Его всего передёргивает. Сергей цепляет подбородок и сжимает его пальцами так сильно, что я начинаю шипеть от боли. Кожа болит ещё после бурных ласк Ярослава.

— Васенька, я не первый день с тобой под одной крышей. Ты родилась актрисой, по тебе ГИТИС плачет. Не нужно мне тут заливать! — мы стоим так близко к друг другу, что Сергей царапает мне нос щетиной. — Матвей сидел тут тридцать минут! Он никак не мог наставить тебе засосов по всему телу. Ты бы хоть прикрылась ради приличия. Таскалась опять со своим Ярославом…

— Бог определённо любит троицу. — моргаю растеряно, еле сдерживаясь от истерического смеха. — Сергей, убери руки, пожалуйста. Мне же больно.

Сводный не хотя убирает руку, но не отодвигается. Оказывается, если его просто попросить, то он намного сговорчивее.

— Спасибо за комплимент насчёт моего актёрского мастерства. В нём есть толика правды, но ты и сам знаешь, чего от меня хочет мама. — поджимаю губы. Пожалуй, это первый раз, когда мы говорили с ним практически по душам. — И не могу понять, почему ты так уверен, что это дело Ярого?

— А кого ещё? Хочешь сказать, что между Вами ничего нет?

Вспыхиваю как спичка моментально. Не хочу, чтобы нам приписывали романтические отношения.

— Нет, бл@дь! — стискиваю кулаки. Яр решил добавить мне проблем своим неожиданно возникшим влечением. Решил вдруг поиграть в парня и девушку. Молодечик какой. — С чего вообще такие выводы?

— С всего. — слишком пространственно. Сергей делает несколько шагов назад и прячет руки в карманы. — Тебе не стоит делать всё, что хочет от тебя Света. Она не всегда отдаёт отчёт своим действиям.

А вот это уже интересно. За время моего отсутствия Сергей перестал поддерживать маму.

— Не понимаю про что ты. — Сводный может проверять меня. — Мама желает всем самого лучшего.

— Света — охотница до денег и статуса. — чеканит зло Сергей, от него начинает исходить неприятный холодок. — И из тебя она делает марионетку. Сначала замуж за Мотю, потом в любовницы к старому депутату. Вот, что тебя ждёт. Лично мне даром не сдался кошелёк Сохновых. Наше предприятие работает и без него прекрасно.

— А как же продвижение папы по карьерной лестнице? — От моего «папы» у Сергея начинает дёргаться глаз.

— Переигрываешь. — отмечает он. — Я просто не хочу, чтобы тебя под кого-то подкладывали. Можешь не переживать, я обеспечу тебя всем необходимым, оплачу жильё и университет. Тебе не придётся зависеть от матери.

Я опускаю комментарий, что могу обеспечить себя сама всем необходимым. Мне не нужно шмотьё, украшения, роскошь и богатство. Я минималист. Тем более, мне не нужно помогать в деньгах на обучение и жильё. Могу заработать своей головой, руками и ногами. Пусть, может не в лучшем вузе и не в престижном районе… зато не содержанка. Вместо этого лукаво интересуюсь:

— А что взамен, Серёжа? Сосать не Мотин член, а твой? Он как-то лучше? Красивее? Вкуснее?

Сводный покрывается багровыми пятнами. Открывает рот и тут же захлопывает с диким стуком. Я даже пугаюсь, что у него выпадут зубы после такого столкновения челюстей. Он напоминает волчару, которому прищемили хвост капканом.

— Попробуешь на вкус, узнаешь. — его голос меняется до неузнаваемости. Он флиртует? Со мной? Сергей?

— Не могу, это будет инцест. — надуваю сладко губки и томно вздыхаю. Врываюсь в игру, не отдавая отчёт последствиям. Хочу унизить его, отыграться за все годы.

— Между нами нет кровной связи. — хрипло повторяет он и мне кажется, что он облизывает губы. — Я не брат тебе, ты мне не сестра.

— Но я же считаю тебя братиком и всегда считала. — наматываю волосы на палец и наклоняю немного голову. Сергей как гипнотизированный следит за моими движениями. — Ты большой и сильный братик, готовый всегда защитить меня.

Тяжёлое дыхание сводного брата говорит само за себя. Он уже фантазирует обо мне, так и видит, как я раздвину перед ним ноги. Совсем поплыл после бала в честь назначения отчима.

Мы бы так и продолжили игру, если бы мой телефон не зазвонил. Ярослав настойчиво хотел меня слышать, может быть чувствует Гад, что я тут другого соблазняю?

Я бы не подняла, если бы не хотелось позлить Сергея — великого покровителя сводных сестёр.

— Да. — отвечаю ему холодно, максимально сухо.

— Как ты? — максимально мягко, в противовес моему грубому тону спрашивает Годзилла. На задней фоне у Ярослава играла музыка. Он был скорее всего в своём баре.

— Прекрасно. Вот разбираю с Сергеем, чей член вкуснее: его или Мотин. — прикусываю нижнюю губу от смеха. Клянусь, волосы сводного начали отдавать серебряным цветом. Он седел на глазах.

Пауза. Вздох. И тихое рычание:

— Я оторву обоим их детородные органы и засуну в глотки, если они хотя бы подумают достать их при тебе. А тебя, Ва-си-ли-сА-А, я отшлёпаю за неприличные игры. — Злорадная улыбка на моём лицо постепенно меняется на нервную. Начинаю грызть губу, представляя, как Годзилла кастрирует моих неудачливых ухажёров. Этот может.

— Ага. — мямлю в трубку, не поднимая глаз. Почему-то смущаюсь такой реакции. Вспоминаю поцелуй с Мотей и мне становится стыдно перед ним.

— Этот гандон всё ещё в твоей комнате? — рявкает Яр, и чтобы не оглохнуть, убираю телефон от уха.

— Не твоё дело. Пока. — сбрасываю вызов и выключаю на телефоне звук. Лицо пылает как ворох углей в камине.

— А говоришь, между Вами ничего нет. — заключает Сергей, цокая языком. — Кого попало не шлёпают по заднице.

— Думайте что хотите. — огрызаюсь и выпроваживаю Сводного из комнаты. Устроили тут проходной двор. — Моя личная жизнь никого не касается!

Да что же такое. Нужно позвонить Мишель. Мне срочно нужно с ней поговорить.

Телефон разрывается от звонков Ярослава, я сбрасываю его и забрасываю контакт в чёрный список. Не хочу говорить с ним, а главное, почему-то не могу. Каждое его слово вызывает во мне странную истому и животных страх. Годзилла умудряется пробивать мою броню и задевать за живое.

Мишель не отвечает на мой вызов, лишь сбрасывает сообщение: «Завтра буду у тебя. Целую. Мишель.»

***

На следующее утро я помчала в аэропорт встречать Мишель. Мне не удалось и глаза сомкнуть за ночь, я бесконечно прокручивала в голове произошедшее. У меня никогда не было парня, а тут уже трое хотели залезть мне под юбку. Это нервировало меня, я должна была срочно обсудить всё с подругой.

— Миша! — закричала я на всё Шереметьево, когда увидела подругу и наставницу. Моя дорогая Мишель в узких джинсах и топе вышагивала от бедра, сводя с ума всех мужчин в округе. Миша умела соблазнять. Она была роковой красавицей и обольстительницей.

Мы крепко обнялись при встрече, сжимая друг друга и не зная счастья. Родственные души, так я считала. Нашли друг друга в нужный момент, чтобы спасти от окружающего нас ада.

— Я должна срочно тебе всё рассказать иначе сойду с ума! — трясу её за плечи и прямо без приветствия начинаю выливать на неё события вчерашнего дня. Я, итак, всю ночь не могла ни с кем поделиться. — Ты представляешь! Так и сказал! Заявляю свои права!

— Тот самый Ярослав? — подруга улыбается, смотрит на меня немного наклонив голову в бок.

— Что значит тот самый? Он же может пустить всё под откос! — издаю стон, кутаясь в бомбер. — Не думала, что когда-нибудь это скажу, но все мужики одинаковые. Я никогда не была ему интересна как женщина, ничего не предвещало беды. А теперь ему видите ли сиськи мои не дают прохода.

Миша смеётся, запрокидывая голову. Так смеяться умела только она. Вибрация мелодичного смеха была способна растопить даже самый толстый лёд.

— Ма шери, милая, ну не сгущай краски. С твоих слов мужчина что надо. Отдайся ему и не долби мозги ни ему, ни себе. — Я ожидала поддержки, а не вот этого, поперхнулась слюной от её заявления. — Что ты смотришь так меня, Лиса? Он красив, сексуален и ты от него без ума. Прыгай скорее на член своего самца, пока другая не присела твоё место.

Парни стоящие рядом с нами и явно хорошо понимающие французский вытаращили глаза.

— Что смотрите? — оскалилась я, изливая на них своё настроение. — Идите, куда шли!

— Послушайте подругу, она дело говорит. — выдавливает один из них. Я замахиваюсь сумкой, и они ретируются. Миша шипит на меня, напоминая, что девушки никого не бьют по голове. Я покорно киваю, мысленно повторяя, что я не без ума от Ярослава и он не мой. Все вокруг с ума посходили.

Мне удалось уговорить маму разрешить Мише пожить у нас. Родители были против постороннего человека в доме, но я уверила их, что моё преображение полностью её заслуга, что было самой настоящей правдой. Всем хотелось посмотреть на ту, кто превратила Васю в Василису.

Когда Мишель переступила порог дома и протянула маме руку, я поняла по лицу своей родительницы, что она прокляла всё на свете за то, что пустила в дом секс-бомбу с часовым механизмом. Отчим же перестал дышать при виде смуглой Миши с длинным каштановыми волосами и глазами — омутами.

У Мишель мама была француженкой, а папа арабом, от него ей досталась прекрасная бронзовая кожа. По ней невозможно было не сойти с ума. Яркая звёздочка.

— Спасибо, что разрешили погостить у вас пока я не сниму квартиру. — подруга улыбнулась им самой своей очаровательной улыбкой, лишая дара речи красотой и грацией в каждом движении. Отчим смотрел на подругу, не моргая. Явно запал. — У Вас очень красивый дом, обставлен с таким изысканным вкусом. Светлана, Вы знаете толк в дизайне.

Мама не была способна внятно отвечать. Она никак не могла отойти от шока. Если бы она заранее увидела фотографию Мишель, то никогда бы не пустила её на порог дома.

— А это Сергей, мой сводный брат. — представила и одновременно предупредила подругу я при виде фигуры Серого в спортивных шортах. Он только что вернулся с тренировки. На него подруга не произвела никакого впечатления. Он просто кивнул ей и прошёл мимо. Я видела первого мужчину, кто не заметил красоты Миши. Может, Серый по мальчикам? И вчера ревновал так Мотю ко мне?

Мы поднялись с Мишей в комнату, закрыли за собой дверь и только после этого смогли отдышаться. Мама была резка с ней, не могла сдержать рвущуюся наружу ревность.

— Они точно такие, как ты о них рассказывала. — сказала подруга, прыгая на кровать. — Только вот братишка с тебя глаз не сводит, у него явно не братские чувства к тебе.

— Пф. Он меня ненавидит, если бы мог, придушил. — своё отношение Сергей тщательно демонстрировал ни один год. Сейчас он был просто задет моим обманом. Я стала мишенью его эго.

— Разве что слегка в постели. — смеётся Миша, за что получает от меня подушкой. Пошлые шутки не уместны. — Познакомь меня лучше со своим Аполлоном, хочу посмотреть, кто разогрел кровь моей хладнокровной девочки.

— Я уже начинаю жалеть, что рассказала тебе об этом! — телефон вибрирует, на экране высвечивается «Антон». Я принимаю вызов, отходя от кровати: Привет! Что-то случилось?

— Нет. Привет. Просто вчера ты пропала, и я хотел узнать всё ли у тебя хорошо? — голос друга был озабоченным. Мне стало приятно, что он решил поговорить со мной после вчерашнего. — Может приедешь и поболтаем? Я переживаю за тебя, Вась.

Да неужели? До этого они не особо пытались возобновить отношения.

— Ко мне приехала подруга с Парижа. Мы разбираем вещи. — всё ещё немного обижаюсь на него и Степана.

— Супер, бери её и приезжайте в офис. Побудем тут и поедем ей Москву показывать. — Мишель жестами показывала, что нужно соглашаться. Мне и самой хотелось их познакомить, поэтому я приняла предложение Антона.

Мы разобрали чемодан Миши и отправились на такси в центр. Мишель даже успела переодеться в милый сарафан в цветочек, в котором выглядела девочкой — припевочкой. Она собиралась произвести впечатление на моих парней. Уверена, что она произвела бы фурор даже в одежде бомжа.

Миша старше меня на пять лет, но визуально мы выглядим как ровесницы.

— Бонжур! — она машет рукой парням, когда мы входим в их кабинет. Антон и Степа смотрят на неё как восьмое чудо света. — Са ва?

— Знакомьтесь, Мишель. Она говорит только на французском. — представляю подругу. В прошлом парни не говорили на романтичном языке, я сомневалась, что они выучили его за четыре года. — прошу любить и жаловать, она стала мне как сестра за эти четыре года.

— Приятно познакомиться, Антон. — друг удивляет меня своим французским. Он говорил плохо, но его можно было понять. — Это Степан.

Стёпа просто кивнул Мише. Подруга сначала поцеловала Антона, а затем прикоснулась губами к щеке Халка, очаровывая обоих.

— Я рада, что ты предложил встретиться. Последнее время земля уходит из-под ног. Всё вверх дном. — признаюсь Антону, когда Степан уходит с Мишель на кухню за льдом и бокалами для шампанского. — Не хватает наших старых добрых бесед. Кстати, как твоя бабушка?

Я постоянно вспоминала бабу Веру и хотела проведать её.

— Умерла два года назад. — говорит друг, стирая с моего лица улыбку. Я выражаю ему свои соболезнования. — Ты приходи к нам почаще сюда. Если хочешь даже работу тебе найдём.

— Спасибо. — в груди разливается горячая лава. Всё-таки они всё ещё мои братья.

— Ты когда вернулась, мне сначала показалось, что тебе уже не интересно с нами. Такая красивая и отчуждённая, тусишь теперь с Сергеем, Матвеем. Не до нас. — было обидно слышать такое. Я никогда не променяю своих парней ни на кого. — Сегодня Яр сказал, что ты скучаешь очень по нам и я тут же позвонил тебе.

И снова Ярослав. Его пострел везде поспел. Если друзья узнают про вчерашнее, не поймут. Брат Антона лапал меня и говорил, что я его девочка. Лапал грудь. Голую.

Краснею, вспоминая наши обжимания в поле.

— Я всегда скучала по Вам. Каждый день. — хочется горько плакать. Не было действительно и дня, чтобы я не думала о друзьях: что они делают, как они. — И надеюсь, что наша дружба не прохудилась за эти четыре года.

— Нет. — заверяет меня Антон и обнимает. Он вырос и стал крепче, стал настоящим мужчиной. — Ты же наша Вася. Когда ты пропала, Яр места себе не находил, вломился в дом твоих родителей и требовал объяснений. Подрался с твоим сводным братом и чуть в тюрьму не загремел из-за этого. Я до сих пор не понимаю, как он выбрался…

Яр переживал за меня, а я считала его предателем. Чёрт. Как же меня бесит его вездесущесть.

— Четыре года назад я отправила ему сообщение, просила помочь сбежать, но Ярый так и не получил моё сообщение. Так странно. — Антон не сразу понимает к чему я это. Спохватываюсь и поясняю: Родители насильно отправили меня в женский пансион. Я хотела бежать, не хотела ехать. У меня был план, и я практически его осуществила, но они как перехватили мои смс Ярославу.

— Мы догадывались, ты бы никогда ни уехала не попрощавшись. — Антон задумчиво почесал голову. — Если для тебя это важно, я могу попробовать разобраться, почему сообщение не дошло тебе.

— Я буду очень благодарна тебе. Все эти годы я думала, что Яр бросил меня, кинул, а он просто не получил моего сос-сообщения.

— Как ты могла так подумать? Яр? Тебя кинул? — в кабинет заходят Степан и Мишель. Халк улыбается как придурок, пытаясь старательно понравится Мише. Они общаются через переводчик. — Глупость какая. Он бы никогда не кинул свою любимую девочку.

Вытягиваюсь по струнке, испытывая прилив жара. Становится неуютно, хочется провалиться сквозь землю. Телефон переводит Мише слова Степана и подруга подмигивает мне, произнося коряво с акцентом,

— Лубимая дэвочка!

— Кого? — сипло переспрашиваю, выхватывая бутылку шампанского и делая глотки прямо с бутылки. Они все издеваются надо мной? Ярослав успел им рассказать про вчерашнее?

— Да, ладно, Вась, можете не скрываться. Мы знаем, что Вы с Яриком вместе. — Антон обнимает меня за плечи. Я напугано пучу глаза. У них летний тепловой удар?

— С чего Вы взяли? Между мной и Ярославом ничего нет. — Мишель издаёт недвусмысленный смешок, заставляя меня пунцоветь. Я знаю, что она сделала это намеренно. — Мы всегда были друзьями. Ничего более.

Антон и Степан переглядываются и смотрят на меня странно. Неужели им Ярослав наплёл уже про свои права?

— Блин, Вась, в этом нет ничего такого. Вы взрослые люди. Тебе уже есть восемнадцать и нет смысла сдерживаться.

— Сдерживаться? — переспрашиваю, падая на стул. — Я искренне не понимаю о чём Вы.

Степан садится рядом со мной, забирая бутылку и делая глоток шампанского.

— Слушай, если мы ошиблись, извини. Просто Вы с Яриком собачитесь так нежно, что мы со Степкой подумали, что Вы наконец-то сошлись. Вы всегда друг другу нравились, он оберегал тебя и не давал никому подкатывать к тебе. Ты смотрела на него с восхищением… Поэтому мы с Антоном решили, что Вы вместе.

Нервно тереблю сумку.

— Я восхищением? — переспрашиваю, показывая на себя пальцем. Никогда не замечала. Не было такого. — И я никогда не испытывала на себе особого отношения Ярослава к себе. Он мне как старший брат, которого никогда не было. — мой голос звучал жалко. — И дико слышать, что я нравилась ему.

— Васька, дуры ты, конечно. Дикая кошка. — Антон поправляет очки и закатывает глаза. — Ты у пацанов на районе поспрашивай, все знают, что Василиса Ольшанская — девочка Ярого. Тебя думаешь, почему на бокс на секцию к нам взяли? Пацанов худых даже не брали, а тебя вот девочку взяли! Яр похлопотал, договорился с тренером. В секцию взяли исключительно под его честное слово. Парни с зала, кто хотел с тобой замутить, получали от брата так, что ходить не могли месяц. Он всем строго запрещал подходить к тебе. Яр же всегда лично тебя встречал и провожал после занятий. От нечего делать ты думаешь?

Детство

— Позанимаешься со мной? — прошу Степана, когда он выходит из зала. Я была единственной девочкой в секции и сильно отставала от парней. Не дотягивала до их уровня и всё заваливала. Мне не хотелось быть самой слабой в группе. — Мне нужно догонять Вас.

— Прости, я устал так. Попроси кого-нибудь другого. — друг устало зевнул. В отличие от меня Степан был первым в секции, ездил на все соревнования, что было не удивительно с такой горой мышц.

— Кого? Не будь скотиной, постой со мной в спарринге. Хочу отработать пару приёмов, чтобы в среду задать жару. — у меня на подбородке и лбу были синяки. Я пропустила несколько ударов сегодня на тренировке и больше напоминала сливу, чем девчонку.

— Чего спорите так? — мы равняемся с Ярославом и его друзьями, они занимались боксом после нас. На Яре были шорты и обтягивающая майка, он был крупнее многих парней. Уверена, что многие боялись оказаться с ним на ринге. — Кто тебе поставил эти синяки?

Строго спрашивает Годзилла и ловит подбородок, больно сдавливая синяк.

— Ничего. — шиплю на него, отбиваю руку. — Не трогай грязными руками!

— Вася хочет поднатореть в боксе, а у меня нет сил спарринговаться с ней. — признаётся Степан, пожимая руки знакомым парням. Халк еле на ногах стоит. — Я вообще считаю, что ей нужно в женскую секцию, там будет всё на равных.

Я бы ударила его с ноги, если бы Яр не оттянул меня обратно. Годзилла удержал меня на месте, поджимая губы. Только было трудно понять, он недоволен моей слабостью или комментарием Степана.

— Переодевайся. Я с тобой позанимаюсь. — говорит он нехотя на полном серьёзе и я подпрыгиваю на месте. — Давай быстрее, пока не передумал!

Лечу пулей, быстро переодеваюсь и возвращаюсь к нему. На бегу чуть не падаю, ноги от усталости заплетаются. Яр отводит меня в дальний угол, берёт в руки лапы и становится в стойку. Он игнорирует смешки друзей, что обзывают его нянькой. Один его взгляд и затыкаются все. Годзиллу уважали все старшие на районе, он был смелый, честный, справедливый и соблюдал дворовые понятия, иногда напоминающие мне тюремные.

— Для начала научись не пропускать удары. Защищай голову! — он пытается ударить меня, я уклоняюсь, но он всё равно достаёт. Падаю. Яр поднимает меня на ноги. От его удара перед глазами начинают танцевать цыплята прямо как в мультике. — Вася, ты не грудь свою защищай, там нечего ещё защищать, ты лицо защищай! Корпус!

Ярослав сдерживает свою силу, но даже так мне достаётся. Он бьёт, я уклоняюсь. Расплываюсь в улыбке, но радость моя длится недолго. Годзилла стучит мне унизительно по голове.

— Рано радоваться. Шевели булками. — Ярослав долго гоняет меня из угла в угол, лишая буквально сил. Не даёт и минуты для передышки. У меня начинают заплетаться ноги, практически клюю носом. — А как ты хотела? Думала легко будет? Ты слабее пацанов, Вася, но быстрее, юрче, мельче, можешь обхитрить… так напряги жопу! Двигайся уже!

Я внимательно слушала каждое его слово, ловила всё с жадностью, желая стать сильнее. Мне была нужна эта сила.

— На сегодня хватит. — почувствовав, что я вот-вот упаду, Яр отпустил меня. — Подожди меня, как закончу, проведу домой.

Последнее он сказал с особым нажимом, Годзилла не хотел отпускать меня одну в такое время после того, как вытащил их машины одноклассников без трусов. После того случая он вообще стал больше уделять времени. Стал покровительствовать что ли как старший брат.

Я переоделась и села на лавочке у стены, с жадностью следя за тренировкой. Наша секция была самой сильной в городе, отсюда выходили выдающиеся известные спортсмены, вся стена была в фотографиях с соревнований

Ярослав порхал по рингу, нанося точные удары по своему сопернику, не давая и шанса прорваться к нему. Он не подпускал к себе даже близко, не позволял и удара нанести. Годзилла был в одних шортах, футболка после тренировки со мной пропиталась потом и теперь весела на канате.

Я и раньше видела его раздетым, но сейчас почему-то поразилась тому, как Годзилла сложен. Он был высушен до предела, ни грамма жира, только тугие мышцы и кожа. Его жизнь состояла из движения, спорта и вечных дел, поэтому тело закаливалось ежеминутно физическими упражнениями.

В зале было ещё тридцать таких же спортсменов, как и он, все они были высокими, подкачанными и спортивными, но никто не мог похвастаться такой же мускулатурой. Ярославу не нужно было напрягаться, чтобы продемонстрировать пресс. Рельеф был с ним всегда, обрамлённый в тугие косые мышцы, спускающиеся под шорты.

Квадратная грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе, заставляя бугриться мышцы над ключицами.

— Хай, ты Вася? — ко мне подсел Гарик, он занимался в нашей секции в одной группе с Ярославом. Сегодня он не тренировался, был таким же зрителем, как и я. У парня правая рука была в гипсе. Заметив мой интерес, он пояснил: неудачно паркурил.

Мне не очень хотелось отвлекаться от спарринга с Ярым.

— Ты по делу или просто так? — спрашиваю у него, недовольно изгибая брови.

— Да просто. Хотел поздороваться. — Гарик протягивает мне пакетик с мармеладом. — Будешь?

— Не ем сладкое и тебе не советую, если не хочешь отрастить жопу. — Гарик вроде недавно взял медаль за первое место на соревнованиях, ему нужно готовить к новым горизонтам, а не лавочку протирать.

— У меня хороший метаболизм. — парень отправляет пару малинок в рот, продолжая наблюдать за тем, как я смотрю на ринг. — Ты Ярослава ждёшь?

— Угу. Не видно разве? — не понимаю его глупых вопросов. Все знают, что мы дружим. Кого ещё я могу ждать?

— Мило. — отмечает он, скользя глазами по моим спортивным штанам. — Я слышал, что ты хочешь догнать группу. Могу помочь. Я пока не особо в форме, поэтому с радостью помогу тебе на тренировках советами и скажу, что делаешь не так.

При всей моей неприязни к поведению Гарику, он был сильным боксёром и мог дать дельный совет. Я повернулась к нему всем корпусом, уже слушая его более заинтересовано.

— И что взамен? — наивной дурой я не была. Конечно, никто никогда не делает ничего просто так.

— Взамен я…

— Свалишь в закат пока я вторую руку тебе не сломал. — вздрагиваю. Как Ярослав так быстро дошёл до нас. Он был потный с ног до головы, но на удивление не пах неприятно как многие другие парни. Наоборот, от парня разило лесным животным. Экзотично. — Я пошёл в душ, если выйду и ты будешь всё ещё здесь, не ручаюсь за себя.

— Воу. Остынь. — Гарик поднимает руки, встаёт на ноги и ретируется. — Я не хотел ничего плохого.

— А ты чего уши развесила? Ты сюда пришла ноги раздвигать или учиться боксу?

— Иди в жопу. — не обращаю внимание даже на выпад Годзиллы. — Гарик последний кому бы я дала.

— А кому дала бы? — хмыкает Яр, скрещивая руки. Его забавляет курс, по которому пошёл разговор. Впрочем, как и меня.

— Тебе, если ты и дальше будешь со мной заниматься! — Годзилла издал странный звук, напоминающий то ли стон, то ли хрип. Ничего не говоря, он пошёл торопливо в душ.