Глава 7

— Василиса, ты что-то заказывала? — спрашивает мама, заглядывая ко мне в комнату. Она умудрялась даже дома ходить на каблуках и в платье при полном макияже. — Там курьер к тебе приехал.

— Нет. — хмурюсь, не понимая ничего. Я не оформляла никакие покупки. Иду за ней вниз, чтобы встретить курьера, который должен вручить именно мне в руки посылку. Это интригует. — Добрый день!

— Ага, получите посылочку, пожалуйста. Распишитесь, что лично в руки всё отдал. — парень передаёт мне небольшую коробку и отправляет кому-то сообщение. Я ставлю подпись в графе получения и отдаю ему журнал. Надеюсь, там нет ничего запрещённого и меня не посадят потом.

Мама смотрит на меня скрестив руки с интересом желая поскорее узнать, кто мог отправить мне посылку.

В руках коробка начинает вибрировать и издавать звук классической мелодии Айфона. Я быстро сбрасываю крышку и обнаруживаю новенький вибрирующий телефон от входящего вызова. На экране высвечивается фото Матвея, а сам он подписан как Мотя.

Губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Такое может провернуть кто угодно, у кого хватит денег на новый мобильный телефон. Не оригинально. Но это первый мне подарок от парня за последние четыре года.

— Да. — отвечаю парню сразу же без особого энтузиазма. Не вижу смысла игнорировать его звонок. Судя по всему, курьер уже оповестил своего заказчика о доставке посылки. — Привет.

— Я решил помочь тебе освоиться на родине, купил и зарегистрировал телефон. — Матвей был настойчивым парнем, умел завоёвывать внимание девушек. Наверное, в его представлении после подарка девушка должна растаять и тут же отсосать ему. — Позвоню на него в пятницу и узнаю, решила ли ты поздравить меня с юбилеем.

— Не слишком высокого ты обо мне мнения, если решил, что я не могу купить сама себе сим-карту. — Мама начинает жестикулировать, она хочет, чтобы я говорила с ним вежливее. Целовала жопу, другими словами. Я мило улыбаюсь, прохожу мимо Сергея, остановившегося в зале и с интересом подслушивающего разговор. Иду к себе в комнату. — Дарить девушке айфон очень пошло.

— Я слишком в большом предвкушении, не могу думать о моральной составляющей своего поступка. Ты не дала ответ и заинтриговала меня. Я хочу, чтобы ты пошла. Что мне сделать, чтобы ты сказала «да»? — Рыба заглотнула наживку. Матвей стал покрываться корочкой в духовке.

Я долго думала о его приглашении, навела справки и задала правильные вопросы маме.

Компания Сохновых спонсировала многих состоятельных людей, они были финансовой жилой общества. Взамен денежной поддержки, по факту Сохнов обладал огромной властью и мог у любого попросить об одолжении, от которого нельзя было отказать. Иначе, спонсорная труба могла закрыться.

— Меня уже пригласили на выходные друзья. Будет некрасиво, если я откажу им в пользу мало знакомого парня. Мама, конечно, обидится, что я упустила такой бриллиант, но друзья для меня превыше всего. — на протяжении всего разговора я глупо улыбаюсь, и Матвей чувствует это. Ничего не могу поделать, но флирт с ним даётся мне легко. Как само собой разумеющееся. Может, это и есть женская энергия.

— Бери их с собой. Бери всех. — просит он. — Любой каприз.

— Если я попрошу тебя крутить весь праздник песни группы Кино, согласишься? — мой вопрос его удивляет, я слышу, как он смеётся.

— Даю слово. Хотя, признаю, каприз странный.

— Тогда мне ничего не остаётся, как приехать и проверить это лично… — прикасаюсь ладонью к щекам, чувствуя, как краснею. Я откровенно заигрывала с молодым мужчиной. Одно дело крутить в шутку попой перед своими, а другое посылать феромоны в другого человека. Я делала это для дела и всё равно было волнительно.

Когда я отбиваюсь, замечаю Сводного в дверях. Я так увлеклась разговором, что забыла закрыть дверь. Сергей слышал всё и смотрел на меня зло. Он поджал губы и, казалось, готов был придушить.

— Что? — спрашиваю его, раскидывая руки в разные стороны. — Подслушивать нехорошо.

Волосы Сергея были влажными после бассейна, из которого он изначально шёл в свою комнату, но решил поменять место прибытия услышав мой разговор. Мокрая чёлка забавно спадала на его высокий лоб, придавая ему мягкого очарования.

— Не думал, что начну скучать по старой доброй Васе. Она хоть и была грубой, но не пыталась поиметь всех мужиков вокруг. — цедит недовольно сводный брат, нагло заваливаясь в мою комнату. Старые привычки остались при нём. Он считал, что имеет право вваливаться в мою спальню как в свою.

— Ну думала, что тебя будет беспокоить моя честь. — сжимаю руками телефон, чтобы сдержать свои истинные чувства к нему. Если я сейчас приложу голову Сергея о колено, то родители точно поймут, что колледж не переделал меня. Меня не обманывает даже его очаровательные реснички, слегка слипшиеся. Сергей в белых плавках был эдаким Заком Эфраном из Спасателей Малибу. — Мама утром познакомила меня с Сохновыми. У меня мало осталось друзей, поэтому обзавожусь новыми.

— Не строй иллюзий. Мама просто хочет выгоднее и поскорее тебя продать. Сохнов, по её мнению, хорошая партия. — удивлённо вскидываю брови. Вполне искренне. Сергей предупреждает меня? Что-то новенькое. — Ты действительно изменилась, раньше бы отгрызла парню двадцать первый палец за такой подкат, а теперь щебечешь как миленькая. Так понравился Сохнов?

В других обстоятельствах я бы подумала, что Сергей просто ревнует меня, но такой человек как он просто не был способен на светлое чувство — любовь. Сводный ненавидел меня с первого дня в этом проклятом доме. Его поведение сейчас никак не вписывалось в наши с ним взаимоотношения.

— Любой девушке понравился бы Сохнов. — желчно говорю ему, желая раздавить самомнение Сводного. Сергей садится на кровать и касается рукой моей ноги, проводя большим пальцем по коже. Я прикусываю язык, чтобы не пнуть его. — Тебе он чем так не нравится?

— Мне не нравится твоя реакция на него. — выдаёт он глухо.

— Вау. — не знаю, как разговаривать с ним. Не понимаю, что он имеет в виду. Сергей должен быть солидарен с мамой, он того, как меня продадут, зависит карьера отчима и его самого. — А мне вот не привычно, что ты не собираешься воткнуть мне нож в спину. Интуитивно всё равно хочется спрятаться.

— Я не обижу тебя, Пигалица. — заверяет меня Сводный, убирая руку. От такого откровения действительно становится не на шутку страшно. — Не езди на день рождение Сохнова, откажись. Если хочешь, скажи, что я тебя не отпустил. Приму удар на себя. Пусть Светлана разбирается со мной. А Матвей пусть звонит мне, я поговорю с ним и обозначу, что ты птица не его полёта. Тебе нужно думать об учёбе, а не о замужестве.

— Ух ты, если бы мы не были братом и сестрой, я бы подумала, что у тебя свои планы на меня. — шучу, не веря собственным ушам. Сергей заботился о моём будущем, хотел защитить меня от нападков Сохнова. Какой рыцарь, ёлки палки. Слепну от силы сияния доспехов.

— Мы не родные. — напоминает мне Сводный, покидая комнату и закрывая дверь за собой. Когда он уходит, я пишу сообщение Антону, что у меня не получится присоединиться к ним на выходные, возникли форс-мажорные планы. Мне не хотелось им говорить, что меня пригласили на день рождение к бриллиантовому королю.

После разговора с Сергеем мне захотелось ещё больше пойти на вечеринку Сохнова.

***

Мишель помогла мне по видеосвязи выбрать костюм на день рождения Матвея. Выбор пал на широкий костюм белого цвета, состоящий из шорт и пиджака, под который я натянула топ красного цвета. Он отлично подчёркивал пышную грудь — гордости любой девушки по версии Мишель и личным наказанием по моему мнению.

Вместе с подарком я отправилась на дачу Сохновых, которая была размером с посёлок. Территория казалась необъятной, я даже не могла скрыть удивления, рассматривала всё с приоткрытым ртом. Отчим, наверное, слюной зависти исходил от такого богатства. Он был очень амбициозен и болезненно переносил чужое превосходство над ним. А состояние Сохновым, судя по всему, было раз в сто больше.

— Рад, что ты приехала. — Матвей встретил меня лично, выскочил из дома в брюках и рубашке с коротким рукавом. Парень помог мне выйти из такси и поцеловал быстро в щеку, не спрашивая разрешения. Я смутилась и опустила глаза. Немного потерялась от такой жаркой встречи и совсем забыла, что должна поздравить его. — Это видимо мне?

В отличие от меня он знал, что нужно делать и говорить. Матвей с удовольствием взял инициативу в мужские руки.

— Да. С Днём Рождения! — подарок Матвею я выбрала сама. Мама хотела всучить какое-то дерьмо из антикварной лавки, но я решила, что парню нужно что-то поинтереснее, чем шкатулка для сигар за пятьсот тысяч. Такое мог оценить его отец, но не Мотя. Мишель учила меня, что мужчины измеряют подарки не ценой, а тем, сколько усилий женщина приложила к его выбору. Я считала, что любой адекватный человек измеряет ценность подарка таким критерием.

— Очень интересно, что там! — парень стал нетерпеливо разворачивать подарок, удивляясь всё сильнее, когда ему открылось содержимое. Мне удалось поразить Матвея. Он как будто даже посмотрел на меня по-новому.

— Я видела в интернете, что ты увлекаешься дайвингом. Когда мне было двенадцать мы ездили с родителями на Мальдивы, и там познакомились с фридайвером Мочаловым. Он оставил мне автограф на этой маске. Я подумала, что тебе понравится.

Глаза Матвея горели, я попала с подарком в десятку. Ему он очень понравился.

— А как же ты? Это такая память! — парень проводит рукой по заветной подписи кумира.

— Моя память живёт в голове, а тебе хотелось сделать приятно. — парень целует мою руку, проводя губами по кисти. Такой нежный жест от такого доминанта получается запредельно чувственным. — Перестань, ты меня смущаешь! Мы не в тех отношениях, чтобы ты покрывал меня поцелуями с головы до пят!

— А я хотел бы быть именно в таких отношениях. — сипло отмечает Матвей, хитро подмигивая. Его слова не становятся для меня сюрпризом. Было бы странно считать, что парень чисто по-дружески дарит телефон и оказывает такое приветствие.

— Если продолжишь в таком же духе, то я уйду. — предупреждаю его на полном серьёзе.

— Ладно — ладно! Буду стараться держать себя в руках. Обещаю. — Он берёт крепко меня за руку и ведёт в самый очаг тусовки, желая познакомить с друзьями. Матвей представляет меня множеству гостей, называя их имена, но я практически не запоминаю никого. Слишком много новых лиц, не успеваю просто за всеми.

Говорят: скажи мне кто твой друг и я скажу, кто ты. Было сложно прочитать Мотеных друзей, все они были разные и не особо было понятно, кто приглашён для галочки, а кто близких друг.

Под палящим солнцем стало невыносимо жарко и мне пришлось скинуть пиджак, я осталась в красном топе на толстых бретельках и шортах с высокой посадкой. Приходится постоянно стаскивать руку Матвея с талии, потому что он не выпускает меня из захвата, его ладонь так и норовит потрогать оголённую спину. Я бы с удовольствием облачилась в широкую футболку и шорты, чтобы не чувствовать на себе голодные взгляды.

— А это мой друг Ярослав. — представляет он мне парня у собранной у бассейна барной стойки, не догадываясь о нашем знакомстве. Я и не знала, что у Ярого есть такие друзья. Кровь тут же отливает от лица, приливая к ногам, делая их непослушными и тяжёлыми. Видимо, вечеринка Антона и была днюхой Моти. Я как-то не подумала об этом.

Годзилла кривится, смотрит так, что у меня трусы мокнут от страха. На Яром чёрные джинсы с дырками и белая футболка.

— Яр, это Василиса, дочка подруги мамы, о которой я рассказывал тебе. — Моему смущению нет предела. Мне совершенно не хочется, чтобы эти двое обсуждали меня как девушку. Тем более, мне не хочется, чтобы Ярослав прикасался к моей личной жизни. Чёрт. Что ему вообще Матвей рассказывал обо мне?

— Приятно познакомиться. — выдавливает насмешливо Ярослав, не оставляя и шанса мне. Он смотрит сверху вниз, прибивая к полу своей надменностью. — Ва-си-ли-са!

Кажется, что своим приветствием он закрыл меня в гробу и присыпает земелькой.

— Мы знакомы. — признаюсь Матвею. Врать не зачем. Он может уже знать о нашем знакомстве и проверять меня. — Я с братом Ярослава училась в школе. Мы были близкими друзьями.

Прикусываю язык тут же. Были. Были? Сама не понимаю, почему выбрала именно это время.

— Надеюсь, что просто друзьями? — уточняет у меня Мотя, обнимая вновь при Яром и недвусмысленно поглаживая бедро. Я должна убрать его руку, и именно это и сделала бы, но почему-то ничего не предпринимаю. Не могу, всё тело сводит в присутствии Годзиллы. Под действием его цепкого взгляда чувствую себя грязной. Ещё более неуютно от того, что он видит, как меня тискает Матвей. — Да ладно, я шучу. Антон тоже тут, тебе не будет скучно!

Вроде бы, мне уже есть восемнадцать, и я могу гулять с мальчиками за ручку, но я всё равно предательски смущаюсь. Хочется провалиться сквозь землю. Яр пялится ещё, не моргая!

— А я-то думаю, почему весь день Цоя крутят. — бормочет задумчиво Ярослав, опрокидывая в себя стакан пива. — С каких пор ты стал его таким фанатом?

От нервоза я и не заметила, что Матвей сдержал слово. Играет песня группы Кино.

— Это не обязательно. — говорю Моте, стараясь игнорировать колючего ежа напротив меня. Годзилла напоминает папочку, чья дочь показала ему своего жениха впервые. — Это была всего лишь шутка.

— Я воспринимаю все твои слова всерьёз, Вася. — шутит парень, протягивая мне стакан с коктейлем. — Давайте выпьем за такую прекрасную компанию и замечательно именинника, собравшего всех тут.

Мы чокаемся, и я делаю жадные глотки. Мне нужно снять напряжение. Ярослав заставил все мышцы в теле закоченеть. Не могу успокоиться.

— Ярый, поохраняешь мою спутницу, я пока распоряжусь, чтобы накрывали на стол. Все, кто нужно уже приехали. — не успела я опомниться, как губы Моти коснулись моих, оставляя секундный поцелуй. Лёгкий. Еле уловимый. Но поцелуй. Парень не собирался терять время даром.

Я провожала его шокированным взглядом. Это был первый поцелуй с парнем, и Матвей его нагло украл. Не заметила, как прикоснулась пальцами к горящим губам, чтобы проверить — не изменились ли?

— Губа не дура, Мотя — завидный жених. — шутит Годзилла, маня меня к себе татуированным пальчиком. Ярый с Матвеем были одного роста, но слажены по-разному. В Ярославе было больше звериной агрессии, он был поджарым и сильным. В тонус его приводил образ жизни, а вот Мотя был в спортивной форме благодаря спортзалу, он работал над своим телом. Спортсмен.

— Мне тоже нравится. — не поддаюсь на его провокацию. Мне до сих пор неловко, что я облапала его возле офиса парней. Ошибка, которая не повторится. Годзилла становится рядом со мной, решая, что если я не иду к нему, то он придёт сам.

От него исходит жар как от печки. На его месте я бы охладилась в бассейне. Ярослав откровенно смотрит на мою грудь, в ложбинке которой утопает кулон. Хочется прикрыться, чтобы он перестал пялиться. Приходится сжать ладони в кулаки, чтобы позорно не приложить их к груди.

— Никак не могу привыкнуть, что у тебя есть сиськи. — признаётся он, не смущаясь своей наглости. — Срабатывают рефлексы.

— Какие? — спрашиваю автоматически, как загипнотизированная, следя за его кадыком, что ходит так ритмично.

— Хочется потискать ручками. — отскакиваю от него, шокированная таким диким признанием. Ярослав во второй раз предлагает пошлость. Если в первый он не знал, кто я, то теперь я не понимала, как он посмел сказал такое. МНЕ! Глаза округляются от наглости и ухмылки Ярослава. Никогда раньше Яр не вёл себя так со мной, не позволял себе вольности. Теперь же он при любом удобном случае напоминал про нашу гендерную принадлежность. Его слова пугают, а вот тело наливается приятной тяжестью. Я даже не отдаю отчёта тому, что соски твердеют, оттопыривая топ. — Смотрю, такая перспектива тебе только в радость?

До меня не сразу доходит о чём он, а когда становится понятно, я тут же скрещиваю руки, чтобы он не мог смотреть на соски.

— Жарко тут. — бурчу, теряя почву под ногами.

— Было бы холодно, было бы понятно, а так… — Годзилла наклоняется ко мне, откидывая волосы назад и говорит на ушко: Как раньше уже не будет, Василиса. Теперь ты девочка с сиськами и киской. Хватит пробовать свои силы то на Сергее, то на Моте. Хорошим это не закончится для тебя.

— Ты как был неандертальцем, так и остался. — ударяю ногой в коленную чашечку, Яр кривится от боли, но не припадает, терпит. — Для справки, я терплю твою рожу только ради Антона, ты его брат. После твоего предательства не очень хочется видеть твою морду. Козлина.

Из меня вырывается «я» настоящее. Годзилла обхватывает пальцами мой локоть. Притягивает к себе рывком, я голым животом прижимаюсь к нему. Обжигаюсь. Даже через ткань тонкой футболки чувствую рельеф пресса и не могу устоять. Делая вид, что случайно, касаюсь рукой соблазнительно тела.

Твою мать. Четыре года назад я не рассматривала Ярого в таком ключе.

— О каком предательстве речь? — его густые брови сходятся на переносице. Он как будто не понял о чём я говорю. — М, Лиса?

— Ещё раз назовёшь лисой и я выдеру тебе глазами, понял? — шиплю и ударяю его кулаком в солнечное сплетение, Ярослав улыбается, глаза даже загораются. Его заводит моё сопротивление.

— Зачем весь этот спектакль? Зачем строишь из себя другого человека? Вот же ты настоящая! — Ярослав специально говорил мне все эти гадости, чтобы вывести из себя и заставить показать настающую Васю. — Кусаешься, пинаешься, защищаешь свою территорию. Меня тошнит от того, как ты наиграно хлопаешь глазками и строишь из себя Барби.

— Тебе откуда знать, какая я настоящая? — выливаю ему в лицо коктейль, отбрасывая стакан в сторону. В этот момент к нам подходит Антон и Степан, смотрят они на нас удивлёнными шарами.

— Почему Вы постоянно как кошка с собакой? — спрашивает Степа, пытаясь растащить нас в разные стороны. — Вас не узнать просто. Что Вы не поделили на этот раз?

— Просто мои сиськи не оставляют Ярого в покое. Я спокойна, честно. — поднимаю руки, чтобы Степа не скрутил меня. — Его лучше угомоните, пусть возьмёт себя в руки и перестанет хамить, потому что надолго меня не хватит. Или пусть пойдёт и передёрнет в конце концов. Озабоченный. Скоро к Вам приставать начнёт.

— Может поможешь мне передёрнуть? — спрашивает Годзилла, не стесняясь парней. Вспыхиваю. Не могу больше. Сейчас я ему устрою! Решил меня опозорить при парнях!

— Если поможешь найти твою пипеточку в трусиках, то могу мизинчиком придержать.

— Ох, Васька, моя пипеточка хорошенько тебя…

— Яр! — взрывается Антон, толкая брата в грудь. — Сходи и вправду подыши, ты перебрал. Окей?

Ему удаётся вовремя спровадить брата, чтобы мы с ним не подрались. Это хамство перешло все границы, такое я уже не прощу Ярославу.

— Блин, ну ты, Вась, сама в одном лифчике пришла. — соглашается Степан, лишая меня дара речи своим уточнением. Друг делает над собой усилие, чтобы не смотреть на вырез топа. Его глаза бегают из стороны в сторону. — Трудно не смотреть. Прости, пожалуйста, ну непривычно. Ты вроде и Вася, но апгрейженная какая-то. Мы стараемся попривыкнуть, но нужно время.

— В лифчике? Это топ! — моему искреннему возмущению нет предела. Тыкаю пальцами в грудь. С каких пор они все стали так зациклены на моей груди. Четыре года назад их это волновало. — И в нём ничего не видно. Вы возбудин вместо кашки на завтрак кушаете?

— Ну… видеть не обязательно. — соглашается Антон, забивая последний гвоздь в крышку моего гроба. Он то куда? Я вообще не уверена, что Антона есть мужское либидо. — Хотя, это не повод отпускать сальные комментарии в твою сторону. Ты наш друг и не должна подвергаться харассменту. Яр напился, у него не очень весёлые времена на работе, вот и сорвался. А вообще, какими ты тут судьбами?

Мне плевать на проблемы Ярослава, о который постоянно говорит Антон. Проблемы Годзиллы — его личный проблемы. Я же не заставляю его заниматься моими.

Не успеваю ответить Антону, потому что Матвей вернулся и снова обнял меня, давая ответ на вопрос Антона. Мотя умудрялся каждым жестом подчеркнуть, что я с ним. Парни в последний момент успевают скрыть своё удивление, но даже от секундного помешательства я успеваю стать красной как рак.

— Как дела? — У Моти прекрасное настроение. Он лучезарно улыбается во всю ширь. Выпивший и счастливый. — Чего все такие угрюмые? Где Ярослав?

— Пойдём отсюда. — Прошу парня, обижаясь на друзей. Я не отдаю себе отчёта, что опытный Матвей может воспринять мои слова по-своему — как призыв к интимному уединению. Парень отводит меня в беседку у речки, где тихо и спокойно. Тут можно отдышаться. — Прости, давно не виделась с ребятами. Немного повздорили.

Меня немного подёргивало после их мужских откровений, я чудом не проехалась по их милым мордашкам. Грудь не оставляла их в покое.

— Бывает. — Матвей обнимает меня, и прежде, чем я успеваю оттолкнуть его, он хватает под попу и усаживает на перила беседки, завладевая моим ртом. Его язык врывается в рот, лишая его девственности. Мотя страстно целует меня в засос, не оставляя и шанса ускользнуть.

Первые несколько секунд я растерянно наслаждаюсь хаосом. В школе я считала, что поцелуи через переоценивают. Это просто вид прикосновения со обменом слюны. Ничего более. Теперь же я была готова забрать обратно все глупые заключения маленькой девочки.

И всё же, целоваться с Мотей не стоит. Я упираюсь руками в разгорячённую грудь и отталкиваю Матвея, маска обольстительности слетает с меня. Становится понятно, что я напугана до чёртиков. Все мои эмоции написаны большими буквами на лице.

— Ты чего? — сердце в груди останавливается. В теории всё казалось намного сложнее. Голос дрожит от испуга.

— Ты дрожишь. — замечает Матвей, стягивая с себя рубашку и натягивая на меня. — Холодно или ты так меня испугалась? Я поторопился?

— Да. — отвечаю односложно, потому что зуб на зуб не попадают от дрожи. Провожу пальцами по губам и выдаю, не подумав: Я никогда раньше не целовалась. Ни с кем.

Мои слова удивляют Матвея, чертыхаюсь и решаю объяснить ему.

— Понимаешь, в пансионе не было парней. Мы не контактировали никак с противоположным полом, у меня не было и шанса… — краснею, понимая, что весь мой план катится в тартарары. Закрываю руками лицо, чтобы немного прийти в себя после напористого поцелуя. Обольстительница из меня так себе. Я не Мишель, не умею это всё. — А до пансиона мальчики меня не особо интересовали. Если бы ты увидел меня пять лет назад, не узнал бы.

— Прости, блин. — Матвей смущается, отнимает руки от моего лица, заставляя посмотреть на себя. — Я не подумал. Всю неделю представлял нашу встречу и глупо поторопился, больше не буду. Поцелую, только, когда сама попросишь об этом. Окей?

— Спасибо. — Парень укутывает меня своим присутствием. Мне становится комфортно рядом с ним. Он не скрывает своего желания, но и похабно не домогается как некоторые, обсуждая мою грудь. — Я сама, наверное, послала тебе ложные сигналы. Нужно было сразу обозначить, что я не готова заходить за черту.

Решаю, что Матвеем лучше стараться быть честной насколько это возможно.

— Всё ок. — заверяет меня парень, поправляя рубашку на мне. Выглядел Матвей очень мило, это резко контрастировало с его образом для других людей. — Я должен был сразу догадаться. Ты часто бываешь кактусом. Милым таким, напуганным кактусом.

— Какой необычный комплимент. — фыркаю, улыбаясь.

— Почему тебя отправили в колледж в Париж? — передо мной становится выбор: сказать правду или солгать. Правильнее было бы солгать, чтобы не сеять зерно сомнения, но Матвей почуяв бы ложь, перестал бы мне доверять.

— Мама решила отправить меня на перевоспитание. — признаюсь ему, обхватывая пальцами перила. — Я уже говорила тебе, что четыре года назад была другим человеком. Мальчишкой. Проводила больше времени на улице, чем дома. Она устала от моих выходок и решила, что в закрытом женском колледже мне смогут вправить мозги на месте.

— Ничего себе. — Если парень и был удивлён, то сделал всё, чтобы скрыть настоящие эмоции. Я прекрасно знала легенду, которую родители рассказывали всем. — Могу сказать лишь, что план мамы сработал!

Сжимаю перила до боли. Никто кроме Мишель не знает, какой ценой произошло это изменение. Некоторые шрамы скрыты от человеческих глаз.