Глава 6

Мне всегда было проще общаться с парнями, чем с девчонками. Не умела вести бессмысленные разговоры о косметике, парнях и куколках. Мне интереснее были машинки, книги, спорт и приставка с играми.

Мама искала причину, что со мной не так и как это вылечить. Буквально отказывалась верить, что иногда так бывает.

— На выходных у меня день рождение. Круглая дата. Приезжай, буду рад тебя видеть. — Мы с Матвеем решили позволить матушкам пройти спокойно по магазинам, а сами укрылись в ресторане. Я заказала себе холодный кофе с мятой, Матвей — цитрусовый лимонад.

Мы провели два часа за приятной беседой. Матвей не был похож на избалованного мажора, мне он показался рассудительным и умным. Это импонировало.

— Не могу пока сказать «да». — отвечаю загадочно, я ещё пока не решила, понравился ли мне Матвей настолько, чтобы согласиться прийти к нему на день рождение. И самое главное, будет ли полезен мне Мотя для дела. — Позвони мне в пятницу. Тогда скажу точно.

— Окей. Оставь мне свой номер. — Матвей достал из кармана мобильный и протянул его мне, чтобы я могла сохранить номер. Парень явно привык к женскому вниманию.

Я так и оставила его с протянутой рукой, не сделав ничего, чтобы принять его. Одарила парня вежливой улыбкой, показывая, что такие штучки со мной не прокатят. Моё появление на празднике круглой даты нужно ещё заслужить.

— У Тамары есть номер мамы и наш домашний. Я пока не обзавелась местным номером. — я лгала, и Матвей это знал. Мишель учила меня, что мужчин нужно заставлять томиться, как мясо в духовке, чтобы к ужину они были готовы. Если взять их сырыми, они вызовут несварение желудка. Я собиралась потомить Матвея.

— Окей. — Может быть Матвей и разозлился, что я водила его за нос, но виду не показал. Лишь мило улыбнулся в ответ, делая свои выводы. У него вообще была красивая улыбка. Над верхней губой была родинка, она придавала ему сексуальности. Шарма. — Я рад, что мы познакомились. Признаюсь, это первые смотрины матери, за которые я ей благодарен.

— Взаимно. — в нашу милую беседу врываются мамы с огромным количеством пакетов. Они светятся от счастья, возлагая большие надежды на нашу пару. Объединение бизнесов и всё такое.

Через пятнадцать минут мы расходимся. Мы с мамой садимся в её машину, Матвей помогает маме забраться в его спортивный авто.

Я откидываюсь на сиденье и разглядываю её вблизи. Спустя пять лет вместо того, чтобы провести время с дочерью, она решает устроить свидание вслепую. В её духе.

— Как тебе, Матвей? — кудахчет она без остановки, очень довольная собой. — Ему на этих выходных исполняется двадцать пять. Максимум ещё лет пять и весь бизнес его отца перейдёт к нему. Говорят, что для своего возраста он очень хваткий. Сохнов не избаловал сына. Хорошо воспитал.

— Хороший парень. — коротко отвечаю маме. Танцевать от счастья я не собиралась.

— Да. Тамара хочет его женить на проверенной девушке, чтобы из своих была. Не какая-нибудь с улицы падкая на деньги, а хорошая милая девушка, достойная её сына. — Конечно же любая с улицы не из маминого мира, по её версии, готова была зубами выдирать деньги из кошелька. Все же только и бредят золотым состоянием. — Поэтому присмотрись, ты Тамаре понравилась, она даже подбила меня купить тебе платье на эти выходные. Уверена, что Матвей пригласит тебя.

Мама замолкает, ждёт, когда ей дам ответ. Мне очень хочется съязвить, но я как примерная девочка радую маму:

— Да, Мотя меня позвал.

— Отлично! Василиса, он прекрасная партия. Их связи и деньги очень помогут нашей семье. Нужно Боре рассказать. — Непроизвольно царапаю ногтями сумку. Противно до тошноты. Меня продают ради выгоды семьи. Нет, мама за пять лет стала значительно хуже. Раньше она просто была с приветом.

— Остановишь у метро? — прошу её, понимая, что не выдержу больше. — Я совсем забыла заехать в университет за документами. Не хочу растягивать поступление.

— Завтра съездишь. — отмахивается мама, но я настойчиво прошу её высадить меня у ближайшего метро. Я и минуты больше с ней не выдержу. — Ах. Эта молодёжь. Вечно у них нет времени на родителей. Тебе нужно купить машину, мало ли что с тобой случится в метро!

Я выхожу из машины, не уточняя, что у меня нет прав. В колледже не заботятся о таких вещах.

После того как мамина машина отъезжает, я ещё несколько минут стою, не зная куда идти. Звонить Антону и Стёпе будет странно, они не поймут, а больше мне некому.

Решаю прогуляться по старым местам, вспомнить прошлое. За одно позвонить Мишель и узнать, когда она прилетит в Москву. Без неё мне было тяжело, не хватало её советов и поддержки.

Я решаю дойти до школы, решаю взглянуть в прошлое и поностальгировать. Летом на её территории практически никого нет. Лишь несколько неудачников, кого родители оставили в лагере при школе, играют в волейбол.

Когда мама съехалась с отчимом меня хотели перевести в элитную школу рядом с домом отчима, но я упёрлась, не хотела уходить из старой. Мне даром не сдались богатенькие детки в идеальной форме. Я устраивала каждый день истерики и забастовки, пока мама не оставила идею о моём переводе в новое учебное заведение.

Здесь я проучилась до девятого класса, сюда папа и мама привели меня в первый раз в первый класс. Это была моя школа. И она совсем не изменилась за эти годы.

Пока никого не было, я набрала Мишель, чтобы поговорить с подругой без свидетелей.

— Пр-ривет! — как у любой француженки у неё вибрировала «р». Мишель всегда говорила сексуально, выговаривала эротично даже самые ужасные вещи. — Рада тебя слышать!

— Привет, Мишель. — я села на заборчик у школы. — Скажи мне, что будешь уже скоро. Я долго не протяну без тебя тут.

— Всё идёт по плану, мой Али. Буду через пять дней. Продержишься без меня? — В первый день в колледже я подралась с девочками из старших групп, которые решили устроить мне дедавщину. Двоих отправила в нокаут, одной пересчитала зубы. После этого случая Мишель дала мне прозвище «мой Али», она следила за карьерой дочери Моххамеда Али, восхищаясь как такая красавица может быть в боксе.

Я не совсем понимала прозвище, но привыкла уже к нему. Сама я восхищалась Натальей Рогозиной, непревзойдённой, названной кувалдой. Она была легендой в боксе, моим кумиром.

— Не уверена. Мама сегодня устроила мне смотрины с сыном местного олигарха, видимо нужны бабки для компании отчима.

— Ну ты же была хорошей девочкой? — так и вижу, как Мишель играешь бровями. — Понравилась парню?

— Конечно, я была само очарование. — Мишель вздохнула, знала она моё очарование. — Он пригласил меня свой день рождение на выходных. Сначала я не хотела идти, но сейчас думаю, что стоит. Он пригодится мне в будущем.

— Парень симпатичный? Секси? Дала бы ему?

— Вполне секси. Тебе бы понравился.

— Тогда надень то бирюзовое платье, что я тебе сшила. Он будет твоим. — мне бы уверенность Мишель. — Прости, не могу больше говорить. Цербер, когда увидела моё заявление на увольнение, сорвалась окончательно с цепи. Из этой битвы выйдет живая либо она, либо я!

Детство

Годзилла с Антоном провели меня домой.

Мы с Антоном обсуждаем новую игру на компьютере, а Ярослав молча идёт за нами. Парень брутально курит, смотря куда-то в сторону с безразличным видом, но я почему-то уверена, что он не упускает ни одной детали из беседы с его братом.

— Вот мой дом. — разочаровываюсь, что мы пришли так быстро. Я бы хотела ещё немного провести время с Антоном. За долгое время мне впервые было легко, с ним можно было говорить об увлечениях и мальчик не осуждал меня. Не закатывал глаза и не напоминал, что я девочка. — Спасибо, что проводили.

— Ух ты. У Вас не дом, а особняк! — протягивает восхищённо новенький. Он запрокидывает голову, чтобы получше рассмотреть то, что скрывает высокий забор. Дом отчима, пожалуй, и вправду шикарен.

— Он не наш. — резко отрезаю я, опуская глаза. Несмотря на его величественный вид и стоимость, дом не производил на меня впечатление. Я бы подпалила его. Мне не позволяла рациональность. Спать на улице не хотелось. — Отчима. Извините, пригласить не могу, мне разрешают водить гостей.

Отчим не любил, когда в доме было шумно и не хотел, чтобы приходил кто попало. Незнакомые люди могли и украсть что, поэтому мама запретила мне вообще звать домой друзей. На Сергея это правило, конечно же, не распространялось.

— Ну и ладно. — добродушно пожимает плечами Антон, он не замечает ни моего грустного взгляда, ни понурых плеч. Зато его брат подмечает всё, глаз не сводит с меня.

— Родители развелись? — Спрашивает Ярослав требовательно, и я мотаю головой, чувствую, как горлу подступает комок. Папа умер полтора года назад. Оставил меня один на один со всей грустью и серостью этого бренного мира. — Бабушка обещала завтра Тохе напечь пирожков, приходи к нам, он всё равно сам не съест всё. Поможешь ему по-дружески, поиграете в вашу игру. Тоха адрес скинет в смс.

Из его уст это получается не предложение, приказ. Ярослав отбрасывает сигарету и поворачивается ко мне спиной. Встреча окончена. Расходимся. Годзилла пугает меня своими манерами. Угловатый и не отёсанный, но прямолинейный, честный. Не похож на сводного брата. В этом что-то есть.

На следующий день после уроков мы с Антоном идём к нему в старую квартирку в панельном доме. У них нет ковров на стенах, но в остальном полный Олд скул, мебель и ремонт из прошлого. Зато чисто и очень вкусно пахнет.

Баба Вера приняла меня как свою, с порога поцеловала и стала хлопотать вокруг меня. Нельзя было понять на глаз сколько ей лет, но я чувствовала, что запредельно много. Непозволительно много, чтобы справляться с Антоном и его угрюмым братом.

Пирожки были фантастическими, таяли во рту. Невозможно было остановиться их есть. Я откусывала кусок от пирожка с капустой, и закусывала его пирожком с картошкой. Закатывала глаза от удовольствия. Ей бы открыть своё кафе, отбоя от клиентов не было бы! Ей-богу!

Они не были похоже на безглютеновое дерьмо моей мамы, которым она пичкала всех жителей нашего шикарного дома. Могу поклясться, что отчим только делал вид, что ему нравится.

С нами за столом сидел друг Антона Степан, они жили в квартирах напротив, дружили с детства. Степан разительно отличался от своего друга. Был выше, спортивнее и веселее. Он напоминал мне танк, что пёр к цели через болота.

— Василиса — красивое имя. — выдал он, рассматривая моё раскрасневшееся лицо, пока я уплетала пирожки, не замечая его. — Редкое. В книжке читал, что царское имя.

— А в книжке ты не читал, что такие подкаты не заходят? — интерес Степана ко мне был очевиден. Сидел, не ел, глядел. Даже наковырял комплимент в своей отбитой боксом голове. Я еле сдержалась, чтобы съязвить насчёт его способности к чтению.

— Правильно, Васька, честь смолоду беречь нужно. — Баба Вера смеётся над нами. Она не присела ни на минуту за всё это время. — Ишь ты, ухажёр, имя её ему нравится.

Степан покраснел, но сдаваться не собирался.

— Уже и хорошего ничего сказать нельзя. — проворчал он смущённо, ломая пирожок и закидывая половину. — Я же правду говорю. Вот моя имя крестьянское какое-то. Родители в честь деда назвали, а мне не нравится.

— Своё имя любить нужно. Хорошее имя, Степан. Русское. — не соглашается с ним Баба Вера.

— А вот тебя, Василиса, почему назвали так? — Степан подаётся вперёд, не даёт мне насладиться спокойно пирожками. Я даже меняюсь в лице. Если бы не баба Вера, то затолкала бы уже в него под завязку пирожки, чтобы заткнулся.

— Папе нравилось, как имя Василиса перекликается с Васильком. На мои дни рождения он всегда приходил с васильками. Мама удивлялась, как он находит их, выращивает что ли тайком где. А он вот находил. — Я могла говорить о папе часами. Он был моим авторитетом, любимым мужчиной и примером для подражания.

— Красиво. Твой папа очень любит тебя. — Степан подпёр подбородок руками и смотрел на меня глазами уличного щенка, так и просился на ручки.

— Слюни подбери, я хочу тоже что-нибудь съесть. — Годзилла ввалился на маленькую кухню в одних спортивных штанах, еле удерживающихся на бёдрах. Я не слышала, когда он пришёл домой. От парня пахло сигаретами и женскими духами. Он подцепил пирожок и отправил его в рот.

Ярослав был крупным, явно уделял много времени спорту, потому что его мышцы были тугими и натренированными. Ни капли жира. Только мышцы, кости и немного мяса для жизнеобеспечения.

— А чего у тебя аппетит такой? — Антон щурится и расплывается в похабной, мальчишечьей улыбке. Я не понимающе верчу головой, но после того, как Яр коротко говорит брату «цыц», до меня начинает доходить. Я краснею и прячу глаза.

Меня опаляет кислотой изнутри. Становится неприятно, что Годзилла пришёл к нам сюда сразу после потрахушек. Вот почему от него так пахнет женскими духами.

Степан и Антон не смеют подшучивать ним, чувствую, что бояться. И не зря. Есть что-то страшное за этой тихой угрюмостью. А вот мне ужасно хочется подцепить Годзиллу, подколоть его, чтобы пробить панцирь невозмутимости.

— Аппетит всегда большой, когда за девушкой приходится долго бегать и уламывать. Много же энергии затрачивается! — мальчишки ухмыляются, а Годзилла просто выгибает предупреждающе бровь. Позже Антон скажет мне по секрету, что Ярослав никогда ни за кем не бегает, все тянутся к нему сами.

— Ох. Ну и дурачьё. — баба Вера ударяет полотенцем ребят, заставляя их перестать сальничать. — Не слушай их, Васька, мужчины всегда чушь несут, стесняются своих чувств.

— Ба, слишком громко сказано. Если Ярослав будет чувствовать хоть что-то к своей каждой новой пассией, мы не будем вылазить из кардиохирургического отделения! Его сердце просто разорвётся. — Антон вжимает голову в плечи, готовясь к новому залпу ударов полотенцем. Бара Вера лишь головой качает. Она и сама понимает. Молодо — зелено.

— Или какое другое место… — тихо вставляю я свой комментарий, не думая, что меня кто-то услышит. Но парни реагируют молниеносно. Я краснею, обещая себе, что больше не буду смущаться от таких тем.

— А, Васька то у нас с зубами. — замечает Яр, подмигивая мне.