Глава 21. Маша
Конечно, папа всё равно остаётся папой — но в том-то и дело, что теперь я это признаю легко, без эмоций. Становится спокойнее… Безразличнее. Кажется, теперь мы оба формально поддерживаем общение, просто потому, что вроде как одна семья. Теперь оно не обременяет стремлением угодить, уловить какой-то интерес ко мне, впитать тепло…
Я больше не нуждаюсь. Настолько, что вспоминаю моменты детства без напряга, искренне благодарна за финансовую поддержку мне и маме, просто желаю счастья. Папа родной мне человек, но не близкий. И жить без оглядки на него намного лучше, чем было наоборот.
Спасибо Тимуру… Если бы не он, наверное, никогда не решилась бы. Но там, на сцене, глядя в его обеспокоенные глаза, вдруг остро почувствовала, что могу. И хочу тоже. Слушала его внезапные далёкие от шекспировских стихи и с трудом сдерживала улыбку. И только потом поняла, что с момента, как включилась в игру, откликнулась на безмолвную просьбу в его глазах, настроилась только на него — в зал больше не смотрела.
— Ну как первый учебный день? — спрашивает Тимур, обнимая меня прямо на выходе из спортзала, где была физра.
Улыбаюсь, даже не собираясь скрывать, насколько рада его видеть. И наплевать, даже если препод сейчас выйдет. Я уже давно свободно целуюсь и обжимаюсь с Тимуром везде: просто потому, что всё остальное перестаёт иметь значения, стоит только начать это делать.
— Ну… — собираю мысли, привстав на цыпочки и целуя его куда-то в висок. — У нас появился новенький.
— Мне стоит волноваться? — слегка напрягается Тимур.
Не то чтобы он ревнивый, скорее изображает больше, но от этого всего даже приятно. Тем более что это лишь отчасти игра.
— Разве что за Лизу, — усмехаюсь, вспомнив, как она пыталась с ним заговорить. Даже не знаю, стоит ли это знать её заботливому старшему брату. — Но всё в порядке, никто никого не обижает, — добавляю поспешно, потому что Тимур уже озадаченно хмурится, даже не особо и зажимая меня.
— Ладно, я с ней потом поговорю, — задумчиво решает. — Пойдём отсюда?
— К тебе?
Точно знаю, что мама не будет против, даже если сегодня останусь у Тимура. Планов у нас с ней не было… Так что достаточно только написать об этом.
— Это потом, — важно заявляет Тимур. — А сейчас в зал репетиций.
Удивлённо вскидываю брови. У нас спектакль был первого сентября, до двух выходных. А сейчас учебный понедельник, и вроде как о новом наборе в драмкружок не объявляли ещё.
— Пошли, — усмехается Тимур, потрепав мне волосы. — Я, между прочим, с первой нашей встречи хотел посадить тебя на сцену и прямо так взять.
Качаю головой в притворном осуждении от таких внезапных наглых заявлений, а у самой, конечно, сразу жар внизу живота приливает. И предложение Тимура одновременно и смущает, и будоражит.
Да уж, за эти полные два месяца, что мы вместе, уже чего только не было — но всё равно испытываю такие эмоции. И наверняка ещё буду.
— Зал наверняка закрыт, — почему-то чуть тише говорю.
— Я подготовился, — с ухмылкой парирует Тимур, доставая из кармана ключ и повертев его на пальце.
— Ты что! — возмущаюсь, но больше от неожиданности. — Ты… Ты украл ключ?
— Ну почти, — довольно заявляет он, мягко подталкивая меня к нужному корпусу. Поддаюсь, хотя и бросаю на него настороженные взгляды. — Охранник дал. Мы с ним нормально общаемся, — признаётся Тимур, хотя этого наверняка было недостаточно. Проставился?
Неважно. Потому что уже через несколько минут мы оказываемся в том самом зале, где всё началось… Словно перед глазами проносятся все наши репетиции. А ещё остро вспоминаю, как впервые зашла сюда, сразу опаляемая взглядом Тимура. Как силилась не смотреть в ответ, но чувствовала его интерес каждой клеточкой… Как это волновало.
— Помнишь нашу первую репетицию? — возвращает меня в реальность вкрадчивый голос Тимура.
Киваю. Ну ещё бы… В этот день свершился мой первый поцелуй. В коридоре тут неподалёку.
Губы аж покалывают приятно, всё ещё храня вкус крепкого кофе, который, видимо, пил Тимур, прежде чем встретить меня после пар и поцеловать. Перевожу дыхание, вспоминая, как дрожала у стенки, где он меня зажимал…
Да, кажется, идея сделать это здесь действительно хороша. Надеюсь, камер тут нет?
— Конечно, нет, — отвечает Тимур, и я понимаю, что последнее вырывается у меня вслух. — Я разузнал всё заранее.
— И насколько заранее? — поддразниваю насчёт его, видимо, некоторое время созревавшей задумки, но тут же осекаюсь. Его взгляд… Опаляет мне шею, плечи, ниже, тормозит в районе небольшого выреза на груди…
Тимур преодолевает между нами расстояние в какие-то секунды. Только и успеваю, что пискнуть от неожиданности, когда знакомые сильные руки сгребают меня в охапку, неся прямо к сцене.
Предвкушение вызывает томительную дрожь по телу. Наверняка Тимур предусмотрел и насчёт презервативов, а потому расслабляюсь, окончательно отпуская себя, кайфуя.
Чувствую горячее дыхание в области шеи, где влажно и жарко проходит язык Тимура. Где-то на задворках подсознания вспоминаю, как запаниковала, сидя тут в зале и читая первый акт, где сразу был поцелуй. Знала бы я тогда…
— М-м-м, после физры, — хрипит Тимур, явно имея в виду, что я позанималась спортом и чуть-чуть вспотеть успела. — Обожаю твой запах.
Ну вот. Опять он смущает меня, притом, что говорил и куда более интимные вещи.
— И я… твой, — прерывисто шепчу, что тоже правда, но вряд ли Тимур сказал ради ответных признаний. Хмыкает, ведя кончиком носа мне по шее и до уха.
Обвиваю его ногами, находя губы своими. Обожаю целоваться с Тимуром. Одна из самых любимых моих прелюдий, и он это знает. С готовностью откликается, забираясь ладонями мне под футболку. Гладит сначала нежно, а потом явно расходится, сильнее сжимая, шаря по телу почти везде.
Оно, конечно, сразу откликается. Да, я тоже соскучилась. И неважно, сколько прошло времени.
Стаскиваем друг с друга одежду, касаясь губами и руками почти каждый участок тела, докуда добираемся. Извиваюсь, всхлипываю, прижимаюсь, трусь. Даже не ожидала, что так заведусь. Никакие прелюдии больше не нужны.
— Пожалуйста, — стону на выдохе. — Сейчас…
Тимур смотрит на меня настолько горячо, что я чуть от одного только взгляда не кончаю. Помню, что ему нравится, когда прошу. Но сейчас не до игр: я просто хочу.
Он усмехается, быстро надевая презерватив. Одним толчком входит в уже давно готовую меня, замирает, уткнувшись мне в волосы. Какие-то секунды мы оба наслаждаемся этим единением именно в таком месте, а потом нас, конечно, срывает и уносит.
Он быстро набирает темп, заставляя меня начисто забыть, что поверхность сцены не самая удобная. Ловит губами всё более громкие стоны, покрывает порывистыми поцелуями, сжимает мне бёдра. А я выгибаюсь чуть ли не дугой, безотчётно водя руками и ногтями ему по спине и плечам, наверняка царапая.
Ещё несколько чуть более жёстких движений — и я дохожу до пика, сильнее сжимая Тимура и доводя этим его.
Потом мы ещё некоторое время так замираем, слушая неровные и громкие сердцебиения друг друга, внимая становящимся всё более спокойными дыханиям.
— Люблю тебя, — шепчет Тимур, прижимая меня крепче и оглядывая почти уже осмысленным взглядом зал.
— И я тебя, — отзываюсь с улыбкой, на что меня целуют в кончик носа.
Всё-таки не зря я пришла в этот драмкружок. Не ради папы… Ради себя.