Глава 28

Деймон

За последнюю неделю я наверстал то, чего был лишен все те две недели без секса. Я трахал Эли каждую свободную секунду. И сегодня трахнул бы еще раз, но она вырубилась и теперь посапывает и пускает слюни на мою подушку.

Конечно, я мог бы разбудить ее и выгнать из своей квартиры, ведь мы договорились только на секс, а не на то, что она будет спать в моей постели, но я все же не мудак.

Ладно, я мудак.

Но еще я стратег.

И очень надеюсь, что когда она проснется, то позволит мне трахнуть ее еще раз. Потому что я не могу перестать заниматься с ней сексом.

И я сейчас не шучу.

Если до этого я боялся, что у меня больше никогда не встанет, то сейчас боюсь, что у меня будет стоять вечно.

Эй, фармацевты, химики или биологи, которые читают это! Знайте, что можете смело выбрасывать вашу виагру, ведь это детский лепет в сравнении с тем, что происходит с членом, когда на горизонте появляется Элисон Синклер.

Пока Эли спит, чтобы отвлечься от того, что я все еще возбужден, решаю приготовить нам ужин. Я вымотал ее и уверен, она проснется голодной.

Открыв холодильник, достаю из него курицу, болгарский перец, лук, лайм и кинзу, чтобы приготовить фахитос.

Главный секрет в том, чтобы правильно замариновать куриное филе. Поэтому для начала я нарезаю его тонкими слайсами, а уже потом добавляю сок лайма, оливковое масло, чеснок, зиру и чили. Перемешиваю все это и оставляю на полчаса, чтобы оно успело замариноваться. Затем я перехожу к перцу, который тоже нарезаю тонкой длинной соломкой, и измельчаю лук.

— Не знала, что ты умеешь готовить, — доносится до меня сексуальный голос Эли.

Улыбаюсь и поворачиваюсь к ней. Она надела мою футболку, которая доходит ей практически до колен. Ее волосы взъерошены, а глаза блестят так, словно она побывала в раю. Что в целом недалеко от правды, ведь я сбился со счета, сколько раз она назвала меня этим вечером «Боже».

— Ну, мы с тобой практически не разговариваем, ягодка. Так что, думаю, ты в целом не знаешь обо мне ничего, кроме того, что умею трахаться.

— Если ты готовишь так же хорошо, как трахаешься, то я попала в рай.

С моих губ срывается смешок, когда я понимаю, что она буквально читает мои мысли.

— Курица будет мариноваться еще минут пятнадцать. Хочешь пока посидеть на моем лице?

Эли смеется и подходит ко мне. Затем она запрыгивает на столешницу и забавно дует губы:

— У меня все очень болит.

— Тогда можешь мне отсосать.

— А можно я просто поем?

— Я как раз предлагаю тебе целую порцию протеина.

Она закатывает глаза.

— Ладно, ягодка. Тогда пока выбирай фильм. Я приготовлю гуакамоле.

— Ты умеешь готовить гуакамоле?

— Я же мексиканец.

— М-м-м, — удовлетворенно стонет она. — Люблю гуакамоле.

— Не мычи так, потому что я хочу трахаться, а вовсе не готовить ужин. В следующий раз ты будешь готовить ужин. Голой.

— Тогда почему ты одет? Я бы тоже хотела посмотреть на твою голую накачанную задницу. — Эли игриво прикусывает губу, падая на диван напротив кухни.

Она думает, что я не приму к сведению ее слова, но мне не нужно повторять дважды. Избавляюсь от брюк, пока Эли увлеченно листает фильмы, и быстренько нарезаю все ингредиенты для гуакамоле. Затем я достаю начос и выкладываю вокруг миски.

— Выбрала фильм? — спрашиваю я и подаю ей тарелку.

Она тянется к ней, а затем вскрикивает, когда видит мой член на уровне своего лица.

— Господи!

— Не знал, что ты придумала прозвище моему члену.

— Почему ты голый? — Одной рукой она забирает у меня тарелку, а другой прикрывает глаза.

— Ты же попросила. Можешь повернуться и посмотреть на мою задницу, пока я буду жарить фахитос. — Подмигнув ей, я возвращаюсь к плите. — Но лучше бы я жарил тебя. Если ты понимаешь, о чем я.

Ожидаю, что она застенчиво отведет взгляд, но, достав из холодильника курицу, замечаю, что Эли сидит на спинке дивана и откровенно пялится на мою задницу.

Черт, как же мне нравится, что она бросает мне вызов.

Да и вообще за эту неделю я понял, что у меня никогда не было такой партнерши в сексе. Она постоянно говорит мне, как ей нравится, и делает все для того, чтобы получить удовольствие. А вовсе не пытается симулировать, чтобы потешить мое эго. Порой я провожу так много времени между ее ног, что у меня немеет язык. Но ее оргазмы по-прежнему на первом месте. И мне грех жаловаться, ведь мое удовольствие волнует ее так же сильно. Поэтому я уже трахал ее сиськи и кончал прямиком в горло.

И если первое время я сомневался в том, что нам стоит заниматься сексом, учитывая все обстоятельства, то сейчас уже не представляю, что буду спать с кем-то, кроме нее.

О дерьмо. Я могу хотя бы секунду не думать о сексе с этой дерзкой женщиной?

— Так, и кто научил тебя готовить? — спрашивает Эли, хрустя чипсами.

— Мама, — хрипло отвечаю я и тут же морщусь, ведь говорить о маме со стояком — это на грани чего-то отвратительно нездорового. Может, хотя бы теперь у меня упадет? — Она всегда говорила, что мужчина должен уметь готовить, а не ждать, что за него это сделает женщина.

— Твоя мама — мудрая женщина.

— Так и есть, — улыбаюсь я и выдыхаю, потому что член стал мягким. А затем закидываю курицу в сковороду. — Я умею готовить почти все из мексиканской кухни. Хотя фахитос нельзя назвать мексиканским блюдом, поскольку впервые его начали готовить в Техасе. Но это не столь важно.

— Ух ты.

— Что?

— Честно признаться, судя по твоему образу жизни, я думала, что ты питаешься лапшой и пиццей.

— Ты видела мое тело, ягодка? Я вряд ли был бы в порядке, если бы питался так. Мое питание сбалансировано, и, несмотря на вечеринки и алкоголь, я действительно слежу за своим телом. Чем больше в нем жира, тем сильнее одышка при беге. А если я не смогу быстро бегать на поле, то подведу всю команду.

— Почему ты поддерживаешь образ придурка, если на самом деле ты вовсе не такой?

— Потому что так проще. У людей нет ко мне завышенных ожиданий. А когда нет завышенных ожиданий, никто не разочаровывается.

— Но ты ведь притворяешься совсем другим человеком.

— Говорит мне девушка, которая зачем-то пытается казаться хорошей.

— Но я хороший человек.

— Да. И хороший человек может заниматься грязным сексом. Может совершать глупости. Может ошибаться. Хороший человек не равно идеальный, понимаешь? Ты не станешь ужасным человеком оттого, что захотела посидеть на моем лице.

Эли смеется и качает головой.

— Я серьезно, ягодка. Ужасные люди — это те люди, которые лгут, воруют, изменяют, насилуют и совершают отвратительные преступления. Разве мы с тобой делаем что-то страшное? — Разложив фахитос по лепешкам, я поворачиваюсь к Эли и ловлю на себе ее взволнованный взгляд. — Перестань пытаться всем угодить и переживать, что скажут люди. Да пошли они к черту. Жизнь одна.

Сев рядом с ней на диван, я ставлю тарелку с фахитос на журнальный столик, беру пульт и поднимаю руку, чтобы Эли легла на меня.

— Так и будешь сидеть голым? — Она вскидывает бровь.

— Жизнь одна. — Я пожимаю плечами, и с губ Эли срывается смешок.

Пока она тянется к тарелке, я включаю «Больше, чем секс». Взяв у Эли фахитос, откусываю кусочек и понимаю, что и сам чертовски проголодался. Удобно устроившись под моей рукой, Эли тоже отправляет в рот фахитос и стонет.

— Боже, как вкусно.

Мой член тут же реагирует на это «Боже» и снова встает.

— Ты знаешь язык призыва эрекции, поздравляю, Эли. Активирован новый навык.

Эли опускает взгляд на мой стояк и хихикает.

— Может, оденешься?

— Нет. Но если он тебя смущает, можешь спрятать его. В себя.

— Какой же ты извращенец.

— Такой же, как и ты. И ты готова к этому разговору.

— У тебя есть кола? — Она меняет тему, вызывая у меня смешок.

— В холодильнике. Но я не пойду за ней, фильм уже начался.

— Мы серьезно будем смотреть эту ерунду?

— Это не ерунда! — наигранно ахаю я. — Возьми свои слова назад. Подобные фильмы помогают понять психологию женщин.

— Но в конце этих фильмов люди влюбляются друг в друга, ты же в курсе?

— Ну это же бизнес, ягодка. Ни одна женщина не захочет пойти на этот фильм, если у него будет плохой конец. Это сказки. Выдумки. Которые придумали продюсеры-мужчины для аудитории, состоящей из женщин. Вот и все.

— То есть ты думаешь, в жизни такое невозможно?

— Очень маловероятно. Особенно если говорить о том, что так нравится девчонкам: когда популярный плохой парень влюбляется в незаметную серую мышь. И эта серая мышь еще и оказывается дерзкой и умеющей дать отпор. Звучит как какой-то бред, уж прости. У действительно плохих парней чаще всего нет принципов. Они спокойно трахнут кого-то другого, будут лгать или даже унизят, потому что им плевать и их не заботят чувства других людей. Если, конечно, речь идет о том, что этот парень лишь притворяется плохим… Тогда в теории это еще возможно. Но тоже сомнительно. Ты смотрела «Это все она»? Там крутой парень влюбляется в серую мышку. И что он делает первым делом?

— Что? — хмурится она.

— Пытается ее переделать. Переодевает ее, приводит в свою компанию, в которой ей некомфортно… Зачем?

— Ну… ты тоже пытался вывести меня из зоны комфорта.

— И все еще пытаюсь, — ухмыляюсь я. — Это немного другое. Ты не серая мышка, умеешь дать отпор и постоять за себя. Ты очень красивая, яркая, и половина нашего университета мечтает заглянуть тебе под юбку. Я лишь хочу, чтобы ты стала самой собой. А вовсе не делаю из тебя другого человека. Разве не так?

— Так.

— А если ты пытаешься превратить человека в другого, то о какой любви может идти речь? Тогда, получается, ты просто влюбляешься в созданный образ. Это глупо.

— То есть ты подтверждаешь, что все эти фильмы глупые? — фыркает Эли.

— Я такого не говорил. Я просто провел анализ и объяснил тебе, почему это невозможно в реальном мире. Представь, что ты скажешь мне, что ты вегетарианка, а я заставлю тебя есть мясо, чтобы мне угодить. Хочешь сказать, это не глупо? Сомневаюсь, что любовь именно в подобной хрени. Поэтому никогда — слышишь, никогда! — не пытайся мне угодить и делай только то, что хочешь сделать сама.

— Жизнь одна. — Она бросает в меня моей же фразой, и я коротко смеюсь.

— Так и есть, ягодка. А теперь сядешь на мой член?

Эли закатывает глаза, но все же делает то, о чем я прошу, потому что хочет меня так же сильно, как хочу ее я. И мне чертовски нравится эта дерзкая девчонка и наша с ней сделка.