Глава 29

Деймон

Когда Эли собиралась уходить домой, я вызвался ее проводить и каким-то непонятным образом трахнул ее прямо на полу в коридоре.

Дважды.

Сейчас она лежит на моем плече и тяжело дышит. Юбка Эли задрана до талии, а топ разорван в клочья, и это не может меня не возбуждать. Провожу пальцами по татуировке на спине Эли и чувствую, как член твердеет.

Снова.

Это радует, ведь я очень даже в строю. А я уж думал, что Иисус наслал на меня порчу.

— Ты порвал мой топ, — недовольно выдыхает Эли, и я усмехаюсь:

— Когда я сделал это, ты застонала, ягодка. Так что даже не пытайся сейчас сделать вид, что я совершил что-то ужасное. Я дам тебе свою футболку.

— Черт с тобой. — Эли рассеянно поглаживает ноготками мой пресс, пока я массирую ее грудь. — Но как я в таком виде вернусь домой?

— На твоем месте я бы больше переживал по поводу того, что ты выглядишь так, будто тебя трахнули на полу, а вовсе не из-за мужской футболки.

— Но меня действительно трахнули на полу. Дважды.

С моих губ срывается смешок.

— Да, тебе повезло, что я король секса.

— Жаль, здесь темно, и ты не видишь, как закатились мои глаза.

— Даже будь здесь светло, я бы вряд ли смотрел в твои глаза, когда прямо перед моими — твои сиськи.

— Интересно, сколько времени без секса ты бы смог прожить?

— Ну, я не трахался две недели после того, как мы с тобой переспали.

Эли приподнимается на локте и вскидывает от недоверия бровь.

— Но я дрочил, если тебе интересно.

— Очень интересно. Не знаю, как жила без этой информации.

— Я улавливаю нотки сарказма, ягодка. Это неуважение. Ты что, даже не спросишь, о ком я думал, когда дрочил?

— Мы можем поговорить о чем-то действительно интересном?

— Мои сексуальные фантазии неинтересны, по-твоему? Ты только что разбила мне сердце!

Теперь очередь Эли смеяться.

— Ладно, расскажи мне что-нибудь о себе, — прошу ее я. — Что-нибудь, связанное с книгами. Как давно ты начала ими увлекаться?

— Тебе правда интересно?

— Да. Видишь, в отличие от тебя, я с уважением отношусь к чужим историям. — Я улыбаюсь, когда понимаю, что Эли снова закатила глаза. — Давай же, расскажи мне.

Ее рука на моей груди замирает, и я чувствую, как она напрягается, прежде чем поделиться со мной.

— У меня было не самое счастливое детство. Родители развелись, когда я была совсем маленькой, и никому не было до меня дела. Я была совсем одна, пока однажды у меня не появилась подруга. Ее звали Диана. Она была из хорошей, обеспеченной семьи, и я часто приходила к ней в гости. В их доме было очень много книг. Целая библиотека. И мы постоянно играли среди книжных стеллажей в прятки. Мне очень нравилось бывать там. Я чувствовала себя среди книг так, словно была дома. Мать Дианы позволяла мне одалживать некоторые из них. И на их страницах я испытывала те эмоции, которые никогда не встречала в жизни. Я влюблялась, обретала семью, путешествовала и открывала новые миры. Это казалось мне чем-то невероятным… — С ее губ срывается шумный вздох. — В книгах я находила свое убежище. Когда к маме приходил очередной кобель, я пряталась в шкафу с фонариком и одной из книг. И все то ужасное, что происходило за дверьми, растворялось, пока я пропадала в выдуманной истории.

— Ты поддерживаешь связь с Дианой сейчас? — тихо спрашиваю я, потрясенный тем, что только что услышал.

— Нет, — так же тихо отвечает Эли. — Когда мне было четырнадцать, мама связалась с ужасным мужчиной, который привел к нам своих дружков…

— Они… — перебиваю ее, но не продолжаю, задавая немой вопрос.

— Если ты об изнасиловании, то нет. Им были нужны лишь деньги. Этот придурок задолжал им крупную сумму, и мы попали под удар. Они избили нас и заперли в гараже, пока выносили все вещи. Нам с мамой удалось пробраться наверх и взять необходимое и документы. Затем мы сбежали. И… чтобы ты понимал… — Она грустно усмехается. — В моем понимании «необходимого» была книга. Я взяла с собой ту самую книгу, которую взяла у Дианы в тот последний раз, который мы виделись.

— И что это была за книга?

— «Дивергент». Ужасная книга.

— Ужасная? — хмыкаю я.

— Да. Она самая прекрасная из всех, которые я когда-либо читала, но при этом ужасно болючая. Но я не расскажу тебе почему. Ведь я ненавижу спойлеры.

— Ты же знаешь, что я очень люблю спойлеры, ягодка.

— Но я никогда не спойлерю. А те, кто спойлерит, будут гореть в аду.

Я усмехаюсь.

— Ты до сих пор хранишь эту книгу?

— Конечно. Она бесценна, — шепчет Эли с глубоким вдохом. — Именно она открыла мне портал в мир идеальных книжных мужчин. И когда я переехала к отцу в Солт-Лейк-Сити, то поняла, что книга всегда спасет, когда грустно. Книга — настоящий друг. Лучший антидепрессант. То, что поможет тебе поверить в лучшее.

— Ну, ягодка, те книги, которые ты читаешь, помогут поверить разве что в большие члены и качественные оргазмы.

Эли пихает меня кулаком в плечо.

— Прости, — выдыхаю я. — Я… На самом деле я не вижу ничего плохого в тех книгах, которые ты читаешь. Наоборот, мне кажется, что каждая девушка должна читать порно, чтобы понять, что именно ей нравится в постели. И принять это. Почему ты стесняешься того, что тебя возбуждает?

— Я не стесняюсь. Я просто… Будто бы после всех интрижек своей матери мне не хотелось стать такой же. Понимаешь? — Голос Эли звучит грустно. — Она влюблялась в каждого из тех, с кем проводила ночь. А мужчины просто занимались с ней сексом и исчезали. Я видела все это и внушала себе, что никогда не допущу подобного. Что буду заниматься сексом лишь с тем, кто действительно захочет разделить со мной не только постель, но и жизнь… Вот только мы с тобой оба знаем, что я превращаюсь в собственную мать.

— Нет. Ты провела со мной не одну ночь, и я все еще никуда не исчез. Ты заколдовала мой член. И мы только что выяснили, что он подчиняется лишь тебе. — Я наклоняюсь и ловлю ее губы в едва уловимом поцелуе.

— Но ты исчезнешь, Деймон, — глядя на меня своими большими синими глазами, тихо произносит Эли. — Все это лишь секс.

Тяжело сглатываю, ощущая во рту горечь.

После того, что мне рассказала Эли, я чувствую себя еще большим мудаком.

— Я буду рядом, пока мы оба этого хотим, Эли, — искренне говорю я, поглаживая линию челюсти Эли тыльной стороной ладони, а затем решаю сменить тему: — Так, значит… твой отец живет в Солт-Лейк-Сити?

— Да. Но толку от этого мало. За три года, что я здесь живу, мы с ним говорили раз пять от силы. У него давно другая семья, а я лишь обуза, которую он не хотел.

— Да уж, ягодка… — Я качаю головой. — Теперь хотя бы понятно, почему ты такая дерзкая стерва. Учитывая твою семейку.

С ее губ срывается смешок, но звучит он совсем не весело.

— А что насчет тебя? — интересуется Эли.

— Родители развелись, когда мне было восемь. Отец бил маму, меня и Камилу. А я чувствовал себя отвратительно из-за того, что не мог ничего с этим поделать и как-то защитить хотя бы Камилу.

— Ты был ребенком.

— Да… Но это было тяжело. Нам удалось сбежать от него из Мексики в Штаты. Мама устроилась работать медсестрой в больнице Солт-Лейк-Сити и там познакомилась с Клинтоном. Он был крутым хирургом, которого уважал весь город, а она — мигранткой-разведенкой с двумя детьми. Но его это не остановило. Маме было не до интрижек, она много работала, чтобы дать нам с Камилой все необходимое. Но Клинтон все равно не отступал. Он ждал ее больше года, прежде чем она согласилась пойти с ним на свидание. Клинтон всегда говорил, что это была любовь с первого взгляда и что если бы он не смог добиться внимания мамы, то просто украл бы ее. — Я ухмыляюсь, вспоминая рассказы отчима за семейными застольями. — С того самого свидания они больше никогда не расставались.

— И ты все равно не веришь в любовь?

— Кто сказал, что я в нее не верю? — Я шумно выдыхаю. — Просто это один шанс на миллион. Буквально. Люди думают, что любят друг друга, но когда любишь, ты не лжешь, не изменяешь и не причиняешь боль. Любовь — это светлое чувство, которое должно окрылять. И вероятность, что тебе однажды повезет почувствовать ее, стремится к нулю.

— Я чувствовала любовь множество раз. На страницах книг, — признается Эли. — Они помогают верить, что когда-нибудь и со мной будут обращаться как с принцессой.

— Тебе не нужно становиться принцессой, чтобы тебя полюбили. Принцесс вряд ли ставят на колени и просят отсосать, а потом трахают на полу. А тебе нравится именно это, — усмехаюсь я в очередной раз, встречаясь взглядом с ее. — Любовь — это ведь вовсе не про романтику, свечи и приторные признания, ягодка. Достаточно понять, что единственное важное для тебя в этой жизни — другой человек, которого ты принимаешь со всеми его недостатками, отвратительным характером и тайными желаниями. Не только принцессы достойны того, чтобы их носили на руках, Эли. Ты обязательно встретишь того, кто трахнет тебя, вжав в стену, а затем возьмет на руки и бережно отнесет в заранее подготовленную ванну с пеной, чтобы помочь тебе прийти в себя.

Смотрю в синие глаза Эли и в очередной раз за последний месяц испытываю вину за то, что случилось между нами. Пусть даже не со зла. Это ничего не меняет. Я забрал то, что мне не принадлежало. Я сломал ее. И теперь должен сделать все, чтобы она смогла жить дальше с верой в то, что ее обязательно полюбят.

— Надеюсь. — В ее глазах я вижу надежду на то, что этим кем-то окажусь я. Но я не уверен, что когда-нибудь снова впущу кого-то в сердце. — Уже поздно. Отвезешь меня домой? — тихо спрашивает Эли.

Киваю, а затем касаюсь губами ее лба и на мгновение прикрываю веки, надеясь, что я справлюсь и вновь заставлю ее почувствовать уверенность в себе.