Глава 43

Деймон

— Как спалось? — ухмыляется Реджи, когда я оказываюсь на кухне утром.

— Какого черта ты все еще здесь?

— Решил остаться. Вдруг понадобится помощь, чтобы починить дверь в гостевом домике, учитывая вчерашнее землетрясение, — откровенно забавляется друг. Бывший, кажется.

— Мудак. — Я кашляю в кулак.

— Молодые люди! — тут же отчитывает нас моя мама, которая готовит глазунью. И добавляет: — А где Эли? Она ведь ночевала у нас? Ты не отправил ее посреди ночи на такси, правда?

— Откуда в твоем голосе столько ненависти, мама? — усмехаюсь я.

Мама машет на меня деревянной лопаткой:

— Не обижай ее. Она такая милая девушка. Не понимаю, что она нашла в таком разгильдяе, как ты.

— Я не обижаю ее. А вот ты сейчас обижаешь меня, мам. Что за буллинг?

— Ты привел ее к нам и назвал своей подругой. Знаешь, что первым делом спросили Исабелла и Консуэлла, когда увидели, как вы целуетесь под дождем? Угадай.

Поджимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Я догадываюсь, мам. Но просто…

— Что «просто»? Ты подумал о том, каково Эли было услышать это из твоих уст?!

Мама ставит перед Реджи тарелку с тремя яйцами, фасолью и сосисками, а затем проходит мимо меня к патио.

— А мне? — спрашиваю я, вскинув брови.

— Сам приготовишь себе. А когда будешь готовить, подумай хорошенько о дружбе. — Слово «дружба» она выделяет особой интонацией, вызывая у меня смешок.

— Доброе утро, — вдруг раздается голос Эли.

Я тут же поворачиваюсь и замечаю ее стоящей в дверном проеме патио. Ее распущенные волосы вьются и спадают по обеим сторонам от лица, на котором нет ни грамма косметики. Из одежды на ней лишь моя белая футболка, которая свисает словно балахон. И я не могу сдержать улыбки от того факта, что мне нравится видеть ее такой утром.

— Доброе утро, милая! — Мама пролетает мимо меня, едва я успеваю открыть рот, чтобы поприветствовать «ягодку». Она притягивает Эли в объятия, а затем начинает суетиться вокруг нее:

— Тебе хорошо спалось? Ты, наверное, проголодалась? Вчера за ужином почти ничего не ела. Будешь глазунью?

С моих губ срывается смешок:

— Ма…

— Ну хоть кто-то должен позаботиться об Эли, раз ты не можешь! — отчитывает меня мама, наверняка мечтая овладеть гипнозом.

— Я слишком долго спала. И мне пора бежать, если я не хочу опоздать на финальный прогон перед чемпионатом. Мне очень жаль, что я не смогу остаться на завтрак, миссис Сантос…

— Детка, для тебя я просто Клара. — Мама широко улыбается Эли. — Беги, конечно. Положить тебе с собой тако?

— Это очень мило с вашей стороны, но…

— Никаких «но». Буквально пару минут. — Мама выбегает на кухню, чтобы достать из холодильника еду, и я смеюсь.

— Привет! — Я наконец-то подхожу к Эли и притягиваю ее к себе.

— Почему ты не разбудил меня? — Она скрещивает руки на моей шее.

— Тебе нужно было поспать перед чемпионатом хоть немного, чтобы восстановить силы. — Я усмехаюсь, вспоминая, как трахал ее почти до самого утра, а затем наклоняюсь и впечатываюсь в ее губы.

— Мне пора бежать. — Она отстраняется.

— Я тебя отвезу, а потом вернусь на ферму.

— Дорога туда-обратно займет почти два часа. Вдруг ты не успеешь к нашему выступлению? Я вызову такси.

— Я могу подвезти, мне как раз нужно в кампус, — доносится позади голос Реджи. — Привет, Эли.

— Привет, Реджи. — Эли прячется за мое плечо.

— Ты хочешь поехать с ним? — Я целую ее в висок.

— Если он выезжает прямо сейчас, то почему нет?

— Да, действительно, Деймон, — фыркает Реджи, вставая из-за стола. — Эли ведь и моя подруга.

Стискиваю зубы, желая втащить кретину, и прожигаю его гневным взглядом.

— Остынь, — усмехается «кретин», проходя мимо нас. — Жду в машине.

— Эли, детка, возьми! — Мама протягивает целый пакет с едой.

Я не могу сдержать смешка, за что тут же получаю от нее удар по ребрам.

— Здесь тако с курицей, тако с овощами, кесадилья, немного фахитос и энчилада. Еще я сделала тебе кофе в дорогу.

— Спасибо большое, это так мило с вашей стороны.

— Приезжай к нам еще, ладно? — Мама толкает меня, чтобы обнять Эли, и я в очередной раз смеюсь. — Я написала тебе на пакете свой номер. Если вдруг Деймон тебя обидит, обязательно звони мне.

— Ма, ты ее смущаешь. — Я качаю головой, за что получаю еще один взгляд, полный гнева.

— Спасибо вам еще раз огромное за все, я побегу. — Эли прощается с моей мамой традиционными поцелуями в щеки и входит в дом.

Когда она пересекает гостиную и оказывается в коридоре, я все еще улыбаюсь как идиот. Никогда бы не подумал, что моя мама так сильно хочет, чтобы у меня появилась девушка.

Эли берет с крючка свой шоппер, который я вчера повесил, едва мы оказались в доме, и хмурится:

— Черт, я где-то забыла телефон.

— Давай я поищу?

— Сейчас нет времени. Как найдешь, захвати его на чемпионат, ладно?

— Ладно. — Я снова пытаюсь притянуть к себе для поцелуя, но она отстраняется и открывает входную дверь.

— Мне правда нужно бежать.

Следом за ней спешно направляюсь к «Форду» Реджи, чтобы проводить ее. Эли убирает вещи на заднее сиденье, после чего подходит ко мне и коротко целует меня в губы. Но я обхватываю ее запястье и с ухмылкой льну к ней с поцелуем.

— Я опоздаю! — Она слишком быстро разрывает поцелуй и делает шаг назад.

Убираю руки в карманы, любуясь тем, как ее малиновые волосы переливаются в свете солнца. Эли машет мне, прежде чем сесть в машину, но вдруг останавливается и бежит ко мне. Прижимаю ее к своей груди, пока она целует меня так глубоко, что я едва сдерживаю стон. Ее язык снова и снова ласкает мой, руки путаются в моих волосах, а сердце стучит так громко, что я чувствую грудью его вибрации.

Кладу ладонь ей на задницу и притягиваю еще ближе к себе, чтобы она ощутила, что я уже опять тверд. Эли права: мне нужно лечить сатириазис. У меня постоянно стоит от одной лишь мысли о ней.

Из машины доносится гудок, и я показываю Реджи средний палец, целуя Эли так, словно это в последний раз.

— Увидимся на чемпионате. — Эли тяжело дышит мне в губы, а затем выбирается из моих объятий и бежит к машине.

Смотрю ей вслед, ощущая, как по телу проносится странное тепло. В голове нет ни единой мысли. Мне просто так хорошо с ней, что я забываю обо всем. И хоть я не хочу вешать эти дурацкие ярлыки, кажется, я по уши влюбился в Эли.

С глупой улыбкой возвращаюсь в дом, чтобы отыскать телефон Эли. Набираю ее номер со своего и решаю начать поиски с патио, где она пользовалась им до того, как мы пошли танцевать. Нахожу его на столе и беру, чтобы сбросить свой вызов. Уже собираюсь убрать его в карман, но тут же замираю.

На заблокированном экране высвечиваются несколько сообщений из приложения сайта знакомств. С бешено пульсирующим стуком в висках ввожу код-пароль, который столько раз при мне вводила Эли, и смахиваю входящее уведомление.

@rodrigo69: Сладенькая, я уже весь дрожу от предвкушения.

@rodrigo69 отправил фото.

Зажмуриваюсь, когда вижу в переписке дикпик.

Твою мать.

Все перед глазами расплывается от ярости, которая переполняет каждую клеточку моего тела.

@rodrigo69: Где ты? Не заставляй меня начинать без тебя.

@rodrigo69: Мы с Родриго-младшим чертовски скучаем по твоей киске.

Резкая вспышка боли пронзает мою грудь. Это к чертям разбивается сердце, которое этой ночью я отдал Эли. Чем больше я листаю переписку с этим парнем, тем сильнее бьется пульс. Тело немеет. По венам вместо крови растекается злость.

Какого хрена?!

Они переписывались каждое воскресенье, начиная с того дня, как я трахнул ее. И это не просто общение, не какой-то флирт, это самый настоящий секс по переписке.

Все это кажется мне каким-то бредом.

Оглушенный бешеным биением собственного сердца, я словно в бреду срываю ключи от мотоцикла и собираюсь выйти, как вдруг вижу маму.

— Деймон, все хорошо? — Она обхватывает ладонями мое лицо, и из-за большой разницы в росте мне приходится опустить голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

— Я должен уехать… Можно я помогу на ферме завтра? — выдавливаю из себя, пока в ушах все еще звенит.

— Конечно… Что-то случилось? — хмурится мама.

— Все в порядке, — лгу я, чувствуя, как в груди разливается целый океан боли. — Просто мне пора.

— Ты ничего не ел. Подожди, я соберу тебе в дорогу.

— Нет времени, мам. — Я оставляю на ее лбу поцелуй и вылетаю из дома, желая разбиться на этом чертовом мотоцикле и больше никогда не чувствовать гребаного ада внутри.