Глава 11

— Ну что там? — из-за двери, словно сквозь толщу воды, доносится голос Анфисы Петровны.

А я смотрю на бегущие цифры на таймере смартфона, что отсчитывают время до момента, когда можно будет посмотреть результат.

Три минуты сорок восемь секунд. И цифры меняются, будто в замедленной съемке, заставляя все сильнее нервничать.

Две.

Одна.

Двадцать три секунды.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Руки дрожат, когда я наклоняюсь и поднимаю тест со стиральной машины, что стоит рядом с унитазом, и из меня вырывается какой-то странный полувздох-полустон.

Две полоски.

Я беременна.

Мир вокруг меня сужается до этой маленькой пластиковой полоски, которая перечеркивает все мои планы и мечты.

Ребенок. У меня будет ребенок от Максима. От человека, который предал меня.

— Василиса? — стучит в дверь хозяйка дома.

Я отодвигаю защелку, и дверь приоткрывается, и в щель просовывается встревоженное лицо Анфисы Петровны.

— Ну как?

Я не могу говорить, как и осмыслить случившееся. Все слова застряли где-то в груди. Просто протягиваю ей тест.

— Ох, деточка… — она берет его, смотрит, и ее лицо становится мягче. — Это значит что… у тебя будет малыш, да? — смотрит на меня своими добрыми проницательными глазами.

— Я не знаю, что делать, — голос срывается, и слезы наконец вырываются наружу.

Всего за несколько дней моя жизнь перевернулась вверх тормашками. Мой прежний мир разрушен, и я сама не знаю, как жить дальше. А тут еще малыш. Ребенок, которого не ждали и не хотели. И как я должна дальше строить свою жизнь?

Анфиса Петровна подходит, обнимает меня, и я прижимаюсь к ее мягкому плечу, вдыхая запах выпечки и трав.

— Все будет хорошо, — шепчет она, поглаживая меня по волосам. — Ты не одна. Дети — это чудо!

Но я чувствую себя так, будто стою на краю пропасти. Ребенок. Один. Без отца. Без поддержки.

— Но… как рожать, когда его отец даже не знает?.. — выдыхаю я.

— А ты хочешь ему рассказать? — отстраняется она, смотря мне в глаза. — Думаешь, твоя обида важнее того, чтобы у малыша был отец?

Я молчу. Нет. Не хочу. Потому что это уже ничего не изменит. Максим выбрал Злату и их ребенка. А мой… Мой будет только моим.

— Он ясно дал понять, что сделал свой выбор в пользу другой девушки и их совместного ребенка. А я не хочу навязываться, не хочу, чтобы мой малыш был в тягость.

— Порой гордость толкает нас на глупости, — говорит она тихо. — Вот ты сейчас злишься на него и уже все решила. И знаешь, какими будут его реакции на этот счет. Но разве ты не должна как минимум дать ему возможность выбрать, участвовать в жизни вашего малыша или нет?

Конечно, в словах Анфисы Петровны есть правда. Вот только мне тяжело даже подумать о разговоре с Максимом.

— Пока что я не готова, — даю себе возможность обдумать слова женщины.

— Это правильно, — твердо говорит Анфиса Петровна. — Но если решишь растить его одна, то здесь, в деревне, тебе будет спокойно. Тебя никто не осудит. А я буду только рада помочь тебе.

Я киваю, стирая слезы.

— Спасибо…

— Ничего, родная. Все наладится.

Но в душе у меня пустота. И только одна мысль крутится в голове: “Я не смогу его простить. Он никогда не узнает о нашем ребенке”.

Проходит неделя. Я привыкаю к деревенскому ритму жизни: ранние подъемы, утренняя тошнота, а после работа в огороде, тихие вечера на крыльце. Анфиса Петровна старается отвлечь меня, рассказывает истории из своей жизни, учит печь пироги.

Но мысли все равно крутятся вокруг малыша, которого я уже успела полюбить. И теперь, когда первый шок отошел на второй план, я рада, что у меня будет родной человек. Наверное, мне стоит поехать к родителям и рожать там. Но опять же… они все расскажут Максиму. А я этого не хочу.

Я сижу у озера, бросая камешки в воду, когда слышу шаги за спиной. Оборачиваюсь и сразу же отвожу взгляд, увидев Григория.

Он стоит, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня своими холодными серыми глазами.

— Ты тут.

— Да, — отвечаю коротко, не зная, чего от него ждать.

Он садится рядом, на безопасном расстоянии, и берет камешек, и тоже закидывает его в реку.

— Ты беременна, — говорит внезапно, что застает меня врасплох.

Это не вопрос. Констатация факта.

— Кто тебе сказал? — вздрагиваю я.

— Никто, — пожимает плечами. — Видел, как Анфиса Петровна покупала в аптеке витамины для беременных.

Его наблюдательность поражает и пугает одновременно.

— И что? Пришел посмеяться?

Он берет новый камень и целится, прежде чем запустить. Я насчитываю пять блинчиков, и это вызывает у меня какой-то детский восторг.

— Нет, — наконец говорит он.

И между нами снова повисает тишина.

— Где его отец? — наконец спрашивает сосед.

— Нет отца. Это только мой ребенок.

Григорий кивает, будто понимает мое решение.

— Ты останешься здесь?

— Не знаю.

— Здесь хорошо. Спокойно.

Я смотрю на него, удивленная. Впервые он говорит со мной без привычной грубости.

— Да… — соглашаюсь я. — Спокойно.

— Если хочешь, могу устроить тебя официально, чтобы у тебя были выплаты.

— Что? — удивленно смотрю на него. — Куда?

— Ко мне на производство, — он поворачивает голову и пристально смотрит в глаза.

— В качестве кого?

— Моя секретарша выходит на пенсию, и пока я ищу кого-то толкового, уверен, ты бы могла мне помочь.

Его предложение вызывает у меня недоумение. Работать рядом с этим хамом, бок о бок? Ну уж нет! Но с другой стороны... Если я планирую здесь остаться, то, наверное, это самое выгодное предложение.

— Могу я подумать? — отвожу глаза в сторону.

— Думай, — поднимается он, поправляя брюки. — Но не долго. А то твое место может занять кто-то другой, — уходит не попрощавшись. — Не беременный.

А я смотрю ему вслед, не понимая, как можно помогать и одновременно с этим унижать.