Глава 20

Наблюдая за танцем своего начальника и его грудастой знакомой, я чувствую, как внутри меня все постепенно напрягается, а во рту растекается горечь.

Я отворачиваюсь, стараясь не смотреть на них, но краем глаза все равно замечаю, как Таня прижимается к Григорию соблазнительными формами, а он не отстраняется. Его большие ладони лежат на ее талии, и от этого в груди становится тесно.

— Ну что, Васенька, развеселилась? — возвращается Анфиса Петровна, заметно повеселев. От нее пахнет вишневой настойкой и арбузом.

— Еще как! — фальшиво улыбаюсь я. — Очень весело! — не получается сдержать сарказм.

— А Гришка-то где? Куда его дела? — озирается она.

— Танцует, — сухо отвечаю, кивая в сторону танцпола.

— О-о, с Татьяной? — смеется Анфиса Петровна. — Да они же с детства друг за дружкой бегают!

— Понятно, — скриплю зубами.

Эти подробности подливают масла в огонь.

— Хотя… — хозяйка дома прищуривается. — Ничего у них не вышло. Она ему не пара.

— Мне кажется, он так не считает, — бормочу, глядя на то, как брюнетка запрокидывает голову, смеясь сказанному ей на ухо Григорием.

— Эх, деточка, — вздыхает Анфиса Петровна. — Ты бы лучше сама с кем-нибудь потанцевала. А то сидишь, и как воробей на ветке.

— Нет уж, спасибо, — отмахиваюсь, желая как можно скорее покинуть этот праздник жизни.

Но судьба, кажется, решает надо мной подшутить.

Мелодия заканчивается, и пышногрудая пассия Григория, бросив на меня оценивающий взгляд, шепчет что-то соседу. Он хмурится и отвечает ей что-то, отстраняясь. Она держит его за руку, но мой начальник бросает что-то ей через плечо и вырывается из ее захвата.

— Ну все, — встает Анфиса Петровна. — А мне пора к старухам, а то без меня там песни запевать некому.

— Может, я лучше с вами? — смотрю на нее с надеждой.

Как-то мне с ней и ее подружками спокойнее, без вот этих странных ощущений в груди.

— Даже не думай! — останавливает она меня. — Гриша проводит тебя.

Она уходит, оставив меня с приближающимся ко мне Григорием.

— Ну что, — останавливается он передо мной, заслонив собой свет стробоскопа. — Так и будешь сидеть или всё-таки потанцуешь?

— Спасибо, но я пас, — отвожу взгляд, рассматривая местную молодежь, большая часть из которой на вид школьники или студенты.

— А чего это вдруг? — присаживается он рядом, и его дыхание обжигает щеку. — Боишься, что твой бывший узнает?

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Ты специально пытаешься меня задеть? Да даже если и так, то тебе какое дело? — вспыхиваю, теперь отчетливо ощущая желание сбежать.

— Может, я просто хочу понять, — пожимает он плечами. — Ты тут сидишь, киснешь, а могла бы и развлечься.

— Я не кисну! — смотрю прямо в его бесстыжие глаза. — И вообще, у меня есть право не хотеть танцевать!

— Конечно есть, — усмехается он. — Да и кому захочется после городских мажорских клубов танцевать здесь.

— Я не из тех, кто по клубам шляется!

— А из каких тогда? — прищуривается.

— Из тех, кто… — запинаюсь. — Кто предпочитает тихие вечера.

Это чистая правда, мне не нравится шум и скопление народа. Я лучше полежу дома с книгой и чашкой чая, чем вот это вот все.

— Не скучно? — усмехается Григорий.

— Мне не скучно!

— Тогда почему лицо как на поминках?

Я сжимаю подол платья, чувствуя, как злость подкатывает к горлу.

— Может, потому, что мне неприятно смотреть на шуры-муры своего начальника?

Тут же осознаю, что сказала лишнее, и сжимаю плотно губы.

Григорий замирает, а потом медленно ухмыляется:

— О-о, так вот в чём дело.

— Ни в чём нет дела! — вскакиваю со скамейки. — Я просто… не люблю такие зрелища.

— А что так? — его голос становится тише, но от этого только опаснее.

— Ничего!

— Похоже на ревность, — сосед продолжает улыбаться во все свои идеальные зубы.

— С чего бы? — фыркаю.

— Ну, раз не ревнуешь, тогда чего переживаешь? — он поднимается и делает шаг ближе, а я отступаю, натыкаясь на стену.

— Я не переживаю!

— Тебе говорили, что ты не умеешь врать? — мягко говорит он. — Глаза прячешь, щеки горят.

Я не знаю, что ответить. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

— Таня — моя бывшая, — неожиданно признается он. — Но это было давно. Сейчас мы просто друзья.

— Мне все равно, — бормочу я.

— Конечно, — усмехается он. — Поэтому и сидишь, на меня косишься…

— Я не…

Но он не даёт договорить. Внезапно его рука обхватывает мою, и он тянет меня за собой.

— Пошли.

— Куда?! — пытаюсь вырваться.

— Танцевать.

— Я не хочу!

— У меня распоряжение от Анфисы Петровны потанцевать с тобой, — оборачивается он, и в его глазах тот самый огонь, от которого становится жарко.

И прежде чем я успеваю возразить, он втягивает меня в самую гущу толпы, оставляя за спиной недоуменные взгляды деревенских парней и злобный взор Татьяны, что пытается выжечь на мне дыру.

А я…

Я просто перестаю сопротивляться.