Глава 30

— Стой! — обхватывает мое запястье ладонь Гриши.

Горячая, сухая, она соприкасается с моей кожей, вызывая оторопь. Я перевожу взгляд на его руку и замираю, поражаясь тому, насколько его кожа темнее моей и насколько она мужская, с этими короткими светлыми волосками.

Сердцебиение сбивается, и я шумно втягиваю носом воздух.

— Василиса, не надо! — низкий голос наконец-то проникает в сознание, и я поднимаю глаза к его лицу, не сразу понимая, о чем он говорит. — Давай я ее отправлю домой.

Точно. Злата.

— Мне интересно, что она может мне сказать, — говорю, сбрасывая морок.

— Явно ничего хорошего, — упрямо продолжает держать меня на месте Гриша. — Если хочет говорить, пусть говорит тут, у меня на глазах.

— Гриш, да что она такого может в машине мне сделать? — улыбаюсь, польщенная его заботой.

— Знаешь, я не хочу проверять, что она может, а чего нет. Разговаривайте снаружи.

Смотрю на него несколько мгновений, а затем киваю.

— Все будет хорошо, — улыбаюсь, дожидаясь, пока он отпустит меня, и направляюсь к розовой машине.

Стучу в водительское стекло и жду, пока оно опустится.

— Садись, — бросает она небрежно.

— Давай лучше на воздухе пообщаемся.

— Хочешь, чтобы меня комары съели? — фыркает она.

— Да ладно тебе! Зато у нас такой воздух, — стараюсь оставаться дружелюбной.

— А этот будет стоять и греть уши? — кивает она на соседа.

— Нет. Гриша, посидит в машине.

— Сторож твой? — хмыкает она.

— Друг, — игнорирую ее шпильку.

Злата не торопится выходить, будто взвешивая все за и против. Но затем все-таки распахивает дверь и выходит наружу.

— Значит, так, — скрещивает руки на груди. — Я знаю, что ты задумала, — смотрит надменно.

— И? — хочу выслушать все ее бредовые идеи, прежде чем отправить домой.

— Ты залетела от… — кивает на внедорожник, где сидит Григорий, — своего сторожа и теперь пытаешься выдать его за ребенка Максима.

— Это все? — понимаю, что независимо от того, что она сейчас мне наговорит, мне плевать на ее мнение, потому что у меня на коже горит отпечаток прикосновения моего босса, именно это заставляет мое сердце биться чаще.

— Но знай, ничего у тебя не получится! Я выйду за него замуж, а ты и твой нагулыш останутся ни с чем.

— Если это все, что ты хотела сказать, то можешь ехать обратно.

— Думаешь, такая умная, да? Поймаешь его на пузо, подделаешь анализы и он поведется?

— Не стоит других судить по себе.

— На что это ты намекаешь? Что я все подстроила? — ее глаза вспыхивают, а лицо перекашивает в гневе.

— Что ты! Как я могу!

— Ты! Ты просто в отчаянии, что он бросил тебя!

— О боже… — закатываю глаза. — Ты реально думаешь, что я хочу вернуть Макса? После всего?

— Да! Ты заманила его сюда!

— А ты не допускаешь мысли, что он сам приперся сюда и потребовал сделать ДНК-тест? — смеюсь над нелепостью ситуации. — Слушай, Злата, мне плевать на ваши с ним отношения. Женитесь, рожайте, живите счастливо. Только оставьте меня в покое.

— Не верю! — она трясет головой, и ее идеальная укладка портится от резкого движения. — Ты все врешь, чтобы запудрить мне голову!

— Даже если бы он был последним мужчиной на земле, — говорю тихо, но четко, — я бы больше не посмотрела в его сторону.

В ее глазах вижу неуверенность, и мне ее жаль. Столько бороться за мужика, добиться его и все равно бояться потерять. Кому нужна такая любовь?

— Тогда… зачем он ездит к тебе? Прогони его!

— Он приезжает сам, Злата. Потому что хочет убедиться, что это его ребенок. И я совсем этому не рада.

Она замирает, будто впервые видит меня по-настоящему.

— Ты… изменилась, — наконец произносит она.

— Да. И рада этому.

— А этот?.. — она кивает в сторону Григория. — Из-за него ты так спокойна?

— Не твое дело, — резко обрываю ее. — Мы закончили?

Она смотрит на меня еще несколько секунд, затем резко разворачивается, прячется в салоне авто и хлопает дверью машины.

— Запомни, Василиса, если ты хоть как-то помешаешь моей свадьбе… — говорит мне в открытое окно.

— Не волнуйся, — перебиваю ее. — Более того, можешь забирать мою.

Двигатель розового мерседеса рычит, и через секунду машина исчезает в облаке пыли.

Я стою, глядя ей вслед, и только сейчас замечаю, как дрожат колени.

— Как все прошло? — Григорий подходит ко мне, и, услышав его голос, я чувствую облегчение.

— Нормально, — выдыхаю. — Просто… устала от этого паломничества.

— Пойдем, — он кладет руку мне на плечо, и от этого прикосновения становится легче. — Тебе нужно отдохнуть.

— Спасибо, — улыбаюсь ему.

Мы идем к дому, и я понимаю, что сегодняшний день стал еще одним испытанием. Но почему-то рядом с Гришей все кажется не таким страшным.