Глава 31

— Василиса, принеси мне чашку кофе и свяжи меня с Городецким.

— Да, конечно, — киваю автоматически и смотрю на письмо, что упало мне на почту.

— Что-то случилось? — замирает Григорий, заметив выражение моего лица.

— Анализ готов.

— И? Там сюрприз? — усмехается он.

— Вот думаю, через сколько минут снова даст о себе знать Максим. Если не передумает, — мысленно я уже веду отсчет до момента, когда мой телефон разразится трелью. — Есть надежда, что он занят работой и этот момент получится немного отсрочить.

— Чего ты боишься? — подходит ближе к моему столу Григорий Иванович.

— Начнет снова свою шарманку про то, что нужно в город уезжать, а здесь для ребенка никаких нормальных условий.

— Ну он же не увезет тебя силком, верно?

— Да, но… Я так всего этого не хочу.

— Уверен, что он очень быстро смирится и отстанет от тебя. К тому же такая девица, как его невеста, просто обязана ему мозг вычерпать чайной ложкой.

— Наверное, ты прав, — поднимаюсь из-за стола и иду к кофемашине. — У тебя встреча через десять минут.

Гриша провожает меня каким-то задумчивым взором, а затем исчезает в кабинете.

Спустя двадцать минут, когда у начальника в разгаре встреча, мой телефон начинает разрываться от звонков бывшего. Я скидываю их, но он набирает заново.

Тогда я просто отправляю сообщение, что сегодня занята допоздна и пусть даже не пытается дозвониться.

Отключаю телефон, испытывая облегчение, и спокойно работаю до конца дня.

По дороге в поселок я беспокоюсь, что снова застану у нашего забора непрошеных гостей, но, к моему огромному облегчению, никого нет, когда мы останавливаемся у дома Анфисы Петровны.

— Василиса, — говорит хрипло Гриша, и мне кажется, что атмосфера в салоне машины мгновенно меняется. — Я бы хотел завтра поехать в город. И может быть, тебе тоже что-то нужно и ты хотела бы поехать со мной?

— Знаешь, на самом деле у меня все есть. Но… стоит представить, что может заявиться Максим, как меня прошибает ледяной пот. Поэтому у меня есть позорное желание сбежать, — усмехаюсь.

— А что, если он прав и тебе будет лучше в городе? — внезапно спрашивает Гриша. — Медицинское обслуживание… И наверняка он постарается создать для вас с малышом максимально удобные бытовые условия. Может, стоит подумать о ребенке?..

Слова Гриши приводят меня в замешательство. Я смотрю пристально на него и стараюсь понять, что происходит. Откуда взялись эти перемены?

— Ты… — во рту пересыхает, и я облизываю губы. — Почему ты так говоришь? Он с тобой разговаривал? Пообещал тебе что-то?

— Нет, — хмурится Гриша и даже не смотрит на меня. — Я просто не хочу, чтобы ты пожалела.

— Знаешь, только если ты продолжишь разговоры в том же духе, тогда я пожалею, что доверяла тебе. Неужели ты не видишь, что я счастлива и до тех пор, пока не объявился Максим, была даже спокойна?

— Вижу. А также вижу других беременных девушек, что всеми возможными способами пытаются оказаться в городе, чтобы получить лучшие условия для своих детей.

— Мой ребенок будет счастлив там, где будет счастлива его мама! — говорю упрямо. — И вообще, я не понимаю, зачем я тебе это все объясняю. Потому что личная жизнь подчиненных не касается начальства, — кладу руку на дверную ручку.

— Значит, я для тебя только начальство? — говорит он, сцепив зубы.

— Да! Потому что мой друг никогда бы не стал меня уговаривать вернуться под бок к предателю и стать его содержанкой!

— Вот это ты перевернула мои слова с ног на голову! — усмехается Гриша.

— А разве ты не это сказал?

— Нет! Я просто не понимаю, что тебя тут держит! Ведь, действительно, у тебя тут нет ни дома, ни родных, так зачем тебе все это? — переходит на крик.

— Знаешь, Гриша, — смотрю на него прямо, не давая отвести взор, — мне ведь было с тобой так хорошо и спокойно. А сейчас… сейчас я понимаю, что просто обманывалась на твой счет, — распахиваю дверь.

— Василиса, стой! — он хватает меня за руку, удерживая на месте.

У меня в груди печет, и в горле ком. Кажется, еще пара мгновений — и я разрыдаюсь. Но я оборачиваюсь к Грише и смотрю в его глаза.

— Я волнуюсь за тебя.

— Не стоит, — отвечаю холодно. — Волнуйся за своих коровок, а меня оставь в покое.

Вырываю руку и захожу в дом, где мрачная Анфиса Петровна печет пироги.

— Вернулась, Васенька! — как-то растерянно осматривается она по сторонам.

— Да, — стараюсь говорить спокойно, но получается нервно.

— Случилось что? — сразу же подмечает мой настрой Анфиса Петровна.

— Григорий уговаривал меня вернуться в город! — глаза начинает печь. — Говорит, там медицина лучше. Хотя он знает, как мне тут хорошо.

— Ах, это… Это он на эмоциях. Сотрудница его родила, а ребеночек с пороком сердца. Да вот только не увидели наши врачи этого, не были готовы. А теперь неизвестно, успеют спасти малыша или нет. Но ты не волнуйся, там наследственность не очень хорошая. А ты съездишь в город на обследование, и все будет хорошо.

Только теперь я понимаю, что Гриша действительно всего лишь беспокоился обо мне. И в груди растекается неуместная нежность…