Глава 36. Коса

Глава 36. Коса

Он продолжает плести, и я смотрю прямо перед собой, на журчащий ручей, на гладкие камни на дне. Мысли путаются, в груди теснится столько всего, что не вымолвить ни слова.

Так приятно, и так… значимо то, что он делает.

А потом до меня доходит. Коса, которую он мне заплетёт… По ней все увидят, что…

— Это... можно будет понять по причёске? — наконец выдавливаю я.

— Да, — отвечает Оларх спокойно. — Любой орк, взглянув на тебя, поймёт. Ты — женщина, которую присвоил воин. И этот воин — я.

Кровь приливает к щекам, жар разливается по лицу, шее, груди. Любой орк поймёт...

Значит, Янар и Тахир тоже увидят.

Я зажмуриваюсь на мгновение, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

Перед глазами встают изумрудные глаза Тахира, его голос, сказавший тогда на палубе: «В жёны бы взял. И возьму».

И тут же следом — сапфировый взгляд Янара, тяжёлый, пристальный, в котором тоже было что-то такое, мужское, от чего внутри всё переворачивалось.

Они поймут. Увидят эту косу и всё поймут.

Стыд? Нет. Не стыд. Скорее странное, томительное волнение, от которого низ живота наполняется тягучей, пульсирующей тяжестью.

Потому что я не могу отрицать очевидное. Даже сейчас, когда Оларх заплетает мои волосы, объявляя всему миру о нашей близости, я думаю о них двоих. И моё тело отзывается на эти мысли жаром, от которого трудно дышать.

— Тахир и Янар тоже поймут, — я произношу эти слова до того, как успеваю подумать о последствиях.

Его пальцы замирают.

— Не хочешь, чтобы они знали? — спокойно спрашивает он.

Молчу. И холодею от того, что он начинает расплетать.

— Оларх.

Он молчит, продолжая расправлять заплетённое.

У меня же всё внутри обрывается от этого. Не хочу… Нет, я точно не хочу этого терять.

— Не расплетай, — твёрдо говорю я.

Оларх останавливается. Я запрокидываю голову, оборачиваясь к нему. Смотрю ему прямо в глаза.

— Ты мог мне не говорить, — объясняю я, чувствуя, как алеют щёки. — Я бы ходила с этой причёской, не зная её значение. Ты сказал. Значит, отдал решение мне. Я благодарна.

Его лицо бесстрастно, но пальцы легко поглаживают мои волосы, и продолжают расправляют пряди.

— Ты говорила, что не хочешь замуж, — смотрит пристально, а в уголках губ появляется лёгкая улыбка. — Если другие думают, что ты моя, никто и не предложит. Снова. Защита тебе. А будешь ты женой мне или нет, решишь потом.

Говорит и улыбается. А у меня аж в душе всё замирает. Ох, Оларх, а ты далеко ведь не так прост…

Я даже улыбаюсь невольно.

— Защита? — прищуриваюсь я.

— Конечно, — кивает он, и сдвигает пальцы на мою шею, легонько поглаживая.

Он улыбается совсем уж явно, и такой нестерпимо красивый становится при этом, что даже дыхание замирает. Я хочу его улыбку видеть чаще. Это совершенно точно.

Поймал меня. Совсем. Я ведь отказаться от косы теперь совсем не захочу. Ни за что.

И от ласки его на шее так приятно и волнительно… Влюблюсь ведь напрочь. Однозначно. Эх, Иола, вот и думай теперь.

Нет, не буду думать. Пусть все видят.

— Заплети, пожалуйста, — тихо прошу я.

Оларх наклоняется и целует меня так умело и страстно, что я сразу вспыхиваю желанием. Поднимаю руки, обнимаю его за крепкую шею, отдаваясь этому поцелую.

Омм… Как же жарко с ним… Все мысли сразу прочь.

Сразу хочется с ним обратно, в то наше земляное убежище. Щёки вспыхивают о осознания своего желания, что я бы с ним и прямо тут. Сразу. Снова. Быть — его.

Оларх отрывается от моих губ, а в глазах такое горит, что я сразу понимаю: тоже хочет. Прямо сейчас. Скорее всего тоже прямо тут. И от этого мне так томительно и хорошо…

Но Оларх лишь легко целует меня в губы, выпрямляется и опускает тяжёлые ладони на мои плечи и властно поворачивает меня к себе спиной.

Снова заплетает. Его пальцы двигаются уверенно, перебирая пряди, создавая сложное плетение. Я чувствую, как сосредоточенно и тщательно он это делает, словно занимается самым важным делом в своей жизни.

Я же думаю о принятом решении.

Всё правильно. В конце-концов, это честно.

Если Янар и Тахир увидят это сразу, то это очень правильно. Честно по отношению к Тахиру, по крайней мере. Он ведь звал меня замуж. Это даже удобно, увидит, и сразу всё поймёт. Не надо будет ничего объяснять.

Я очень хочу быть честной и с собой тоже. Вот и буду честной. Во всём.

Оларх заканчивает косу, закрепляет её. Я чувствую, как он что-то вплетает в волосы, наверное, маленькое кольцо или заколку. Обходит валун, наклоняется ко мне, упираясь ладонями по бокам от меня. Его лицо прямо перед моим.

— Красиво, — говорит он хрипло. — Ты вся очень красивая, Иола.

Я опускаю глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. Касаюсь косы пальцами. Плетение необычное, тугое, но не стягивает кожу. Очень легко и удобно.

Нащупываю заколку в волосах.

— Вплёл защитный артефакт, — понимает он мой вопросительный взгляд. — Защищать тебя хочу всеми доступными мне способами.

Улыбаюсь ему, чувствуя, как по всему телу от его слов разливается что-то такое тягучее, сложное, что даже дыхание перехватывает.

Вдруг Оларх напрягается всем телом. Мгновение — и его рука взлетает к топору.

Он уже на ногах с топором в руке. Развернулся к лесу, заслоняя меня собой.

Моё сердце начинает колотиться с бешеной силой, а по спине холод. Я тоже вскакиваю, выглядываю из-за его широкой спины.

Из леса появляются Янар и Тахир. Они идут верхом. Оба сосредоточенные, напряжённые. На их броне видны следы боя, сухая кровь, кое-где порезы. Но они целы. Живы.

Облегчение накрывает на меня меня волной такой силы, что ноги слабеют. Я делаю шаг вперёд, чтобы встретить их, но Оларх не двигается, продолжая стоять между мной и ними.

Они спешиваются, двигаются к нам навстречу, но тут же каменеют.

Взгляды застывают на моих волосах.

Почему-то я сначала смотрю на Янара. Его лицо окаменело. Желваки ходят на скулах. В его взгляде что-то такое тёмное, тяжёлое, от чего внутри у меня всё обрывается.

Перевожу взгляд на Тахира. На его красивом, волевом лице вспыхивает холодная, опасная злость.

— Оларх, — в низком, резком голосе Тахира отчётливо звенит металл. — Ты должен был увезти Иолу. Спрятать. А не…

Он обрывает свои слова, пристально глядя на Оларха.

— А не пользоваться её страхом и доверием, — мрачно заканчивает его фразу Янар.