Глава 11

Тщательно заправив волосы под повязку, застегнув душащую верхнюю пуговицу на рубашке, выровняв все клапаны на карманах штанов, и начистив ботинки, я в сотый раз искала причины задержаться в казарме. Рядом со мной образовалось свободное пространство. Присутствующие настороженно наблюдали за моими действиями, не пытаясь заговорить, хотя явственно ощущалось всеобщее болезненное любопытство. Когда стало уже совершенно невозможно дальше тянуть время, я поправила безупречно облегающий талию ремень и, распрямив спину, с внешней невозмутимостью прошла мимо адептов.

— Удачно подложиться под капитана, — подбоченясь, язвительно протянула высокая, крепкая с виду, девица с темными волосами.

Показать слабость сейчас означало остаться одной на выборах и стопроцентно не выполнить задание. Остановившись в дверном проёме, я медленно повернулась и окинула долгим взглядом каждого из замерших в ожидании моего ответа.

— Кто ещё хочет пожелать мне удачи? — процедила я холодно и с максимальной осторожностью выпустила из-под контроля собственную злость.

Побледнев, моя обидчица качнулась и внезапно рухнула на подкосившихся ногах. Стоящие рядом почти синхронно сделали шаг назад, оставляя её одну на полу и даже не делая попытки вмешаться. Мне было больно так же, как и моей обидчице. Удачно, что солнце светило мне в спину и хорошо рассмотреть моё искажённое мукой лицо никто не мог. Едва сдерживая мучительный стон, я опёрлась о косяк, стараясь придать своим движениям вальяжность.

— Как же легко вы отворачиваетесь от своих. Она же выразила общее мнение, а теперь осталась одна.

Шагнув, я ухватила девицу за плечо, ощущая волну двойного облегчения: её и своего собственного, и помогла ей встать на ноги. Встретив растерянный потемневший взгляд, я притиснулась к ней вплотную и едва слышно шепнула на ухо:

— Выбери из них тех, кто пойдёт с нами.

— Ты…

— Тшш, выбери, кто из них поможет нам вернуться, а я позабочусь об остальном.

— Не боишься? — хрипло спросила она. — Ты же меня не знаешь.

— Знаю, — усмехнулась я недобро. — Что, если предашь — убью, а вернёшься без меня — убьёт мой покровитель. Оглянись. Тебя больше никто не выберет.

— Тара, — мрачно представилась она. — Твоё имя знаю.

Отвернувшись, я педантично расправила сбившийся рукав. Времени на ложь капитану осталось меньше. Значит, и у него меньше шансов уличить меня в ней. Теоретически.

В столовой был идеальный порядок. Принимающие пищу сидели за столами, едва слышно переговариваясь и внимательно следя за окружающими. Понятно, что завтра каждый из присутствующих отправится за границу лагеря, во владения мутантов, и сегодня последний шанс выбрать себе полезных напарников. Подхватив поднос, я направилась к окну раздачи.

— Карса, ты задержалась, — оскалившийся в радушной улыбке Ратный, появившийся внезапно, выдернул из моих дрогнувших пальцев кусок пластмассы и, подцепив под локоть, повёл меня из столовой. — На воздухе будет полезнее, ты нужна мне сытой.

— К чему этот концерт? — зло прошипела я, покинув зону слышимости.

— Тебе ведь на руку дополнительные слухи.

— Вы уже решили меня допустить? — с недоверием трепыхнулась я, уже подходя к его вагончику, рядом с которым был разожжён костёр.

— Не торопись, Безымянная.

Мы сели на низкую грубо сколоченную лавку, и капитан сунул мне в руки тонкую деревянную доску, на которую тут же уложил кусок дымящегося мяса. В приюте и университете нам обычно выдавали переработанную еду в виде полуфабрикатов. Запах еды показался мне чуждым и странно притягательным. Сама не заметила, как гулко сглотнула.

— Первый раз, что ли, мясо видишь, — усмехнулся мужчина и под моим тяжелым взглядом осёкся. — Не подумал, прости.

— Разрешите обратиться?

— Кто-то вспомнил о субординации, — пробормотал капитан под нос. — Разрешаю.

— Без протокола, — поспешно добавила я, и не успел он возмутиться, спросила. — Ваша фамилия принадлежит семье?

— Это личное.

— Вы ведь тоже хотите знать обо мне очень личное, — возразив, я уставилась в его светящиеся глаза.

— Наглая, — протянул капитан, внезапно улыбаясь, и я выдохнула с облегчением. — Нет, моя семья дала мне другую, а эту я заслужил.

Говорить — как, он не стал, но это и не требовалось. В нашем обществе принято получать второе имя в наследство, но гораздо достойнее считалось получить его ввиду заслуг перед обществом. Те, кто продолжал семейное дело, подтверждали родовые имена. Фамилии могли лишить, если гражданин не соответствовал ей, потерял доверие, совершил непростительное преступление. На деле же, богатый род мог выкупить любой долг, чтобы оставить за собой имя.

— Мне никогда не стать Ратной, Смелой, Побеждающей, но я не хочу всегда оставаться Безымянной. Я могу стать Ищущей, — никому я ещё не признавалась в своих мечтах и, забыв о еде, смотрела на огонь. — И не важно, что у меня нет истинной ипостаси. Я и без неё могу ощущать. Можете не верить, но я точно знаю, кто лжёт и что-то скрывает.

— Так умеют Видящие.

— Меня никто не оценит так высоко, как бы хороша я не была, — горько выпалила я. — Вам ли не знать, что происхождение определяет роль каждого.

— Ты собиралась рассказать о том, кто нанёс тебе раны, — напомнил капитан, наверняка заметив, как я с остервенением принялась за остывающее мясо. — И только попробуй соврать, как собиралась.