ЧАСТЬ ВТОРАЯ «СЫН ТАЙГИ»
(Андрей)
Лето 1970 г.
Говорят, дома и стены помогают…
Но Андрей стремился убраться из Ржанки побыстрее.
Его домом был лес. Тайга. Вот тайга действительно поможет, укроет, спрячет, защитит. Многие боятся леса, даже местные, деревенские, боятся. А городские и подавно. Таких Беркуту тоже часто видеть доводилось. Охотники, туристы, любители грибов да ягод. Говорят, что любят природу, а в самих только жадность и страх. Ничего они про лес не знают, не понимают.
Но он-то знал, что лес друг всякому, кто чтит его законы. Могущественный, сильный, надёжный друг. Да, с ним надо осторожно и уважительно, потому как велика силушка, иногда может и покалечить нечаянно. Но это не от злобы леса, а исключительно от людской глупости. Не соблюдаешь правила, лезешь на рожон — тогда сам виноват.
Андрей умел вести себя в лесу правильно, с почтением и осторожностью, и беды всегда его стороной обходили.
А вот стоило выбраться к людям, и только глянь, в какой переплёт угодил!
Никакого плана у него не было. Андрей понимал, как это глупо, неосмотрительно. Пытаться обхитрить военных и КГБ, не представляя, что делать дальше — да, это непростительное безрассудство. И шансов у него почти нет… Но выбора просто не оставалось. На то, чтобы измышлять план, хоть какой-то, необязательно такой уж хитрый и продуманный, просто не хватило времени.
Вот и действовал исключительно по наитию. Понял, почувствовал, что надо вот так. Нельзя эту «девочку-снегурочку» там оставить! Беда будет. А это не дело — бросать в беде девушку. Особенно, настолько беспомощную девушку.
И настолько красивую…
Андрей бросил короткий взгляд назад. Так и спит… Ладно, оно и к лучшему. Пусть пока спит.
Сквозь плотную ткань его куртки тускло светилась волшебная чёрная коробочка, которую Беркут положил во внутренний карман на груди. Тоже так и не выключилась…
Вот это нервирует! Но так-то, если разобраться, она тоже ведёт себя спокойно, как и «царевна» — не жужжит, не тарахтит, не жжёт.
А значит, что делать со странным предметом и его хозяйкой, он придумает после, когда окажутся отсюда подальше. Сейчас бы успеть выбраться на окраину, пока военные не перекрыли последний путь из Ржанки. Дорога вела к кордону лесников. Пользовался ей практически один Беркутов — у него ведь уазик был. А так… только пешком. Проехать тут мало кому удавалось. Возможно, поэтому и не выставили здесь заслон из военных.
Андрей поднажал на газ — каждая секунда сейчас дорога. Сердце стучало так, что пульс в висках тикал. Странная пугающая уверенность, что пропажу наверняка уже обнаружили, выводила из себя.
Ничего, совсем немного, совсем немного…
Дорога впереди исчезала в плотной завесе тумана. Сейчас ему на руку эта белёсая тяжёлая вата, скатывающаяся по склонам вниз, к подножью. Туман спрячет на время от посторонних глаз.
На одной из улиц, вдалеке, мелькнул военный грузовик…
Это плохо. Это очень плохо! Неужели погоня?
Андрей выжал из своей «буханки» всё, что только мог. Машина подпрыгивала на разбитой дороге, грохотала, как железнодорожный состав. Беркутов обеими руками вцепился в руль, но время от времени швыряло так, что бился макушкой о потолок салона.
Последний рывок…
Уазик нырнул в «белое молоко», скрываясь от возможной погони. Теперь уже Андрей не мог видеть, преследует ли кто-то беглеца.
Мир вокруг словно исчез. Дорогу можно было рассмотреть лишь в паре метров впереди.
Но это Беркутова не пугало. Здесь уже почти своя территория. Как говорится, всё знакомо: каждый кустик, каждая колдобина, каждый поворот.
Останавливаться нельзя. В любую минуту по его следу могли отправиться те, кого Беркут видеть не желал. Надо успеть уехать подальше, замести следы, запутать…
Пора бы уже начинать думать, что делать дальше с этой его бесценной «добычей»…
Но придумать что-то дельное Беркутов не успел.
Краем глаза он успел заметить мелькнувшую сзади белую тень…
И узкие ледяные ладони обхватили его голову, с силой прижавшись к вискам и лбу.
Андрей от неожиданности заорал так, как никогда в жизни. От ужаса его прошиб холодный пот.
Эхом дикому воплю Беркутова зазвенел над ухом пронзительный женский визг.
Беркут попытался вывернуться из ужасающего цепкого захвата. Больно или неприятно не было, но эти чужие пальцы на его коже дико пугали, будто пытались забраться внутрь, в мозг.
Ещё бы глаза ему закрыла, дура!
Он хотел сбросить эти холодные руки, хотел оглянуться… На один короткий миг Беркутов запаниковал, отвлёкся, потерял бдительность, и…
Подпрыгнув на очередной кочке, «буханка» наскочила на валявшее на обочине бревно. Страшно бахнуло об дно. Скрежет, грохот и лязг слились в единую жуткую какофонию звуков, так что собственный вопль Беркут уже не слышал. Или же он просто успел потерять сознание раньше, чем машина нырнула в туман и покатилась под откос.
* * *
Стоило чуть приоткрыть веки, и тусклый вечерний свет ударил по глазам так, что Андрей застонал и снова зажмурился. Виски и лоб ломило невыносимо, в ушах звенело.
Вот так ощущения! Если он ещё не умер, то, кажется, как раз собирался…
Однако жестокой памяти не было дела до его полуживого состояния, и злодейка безжалостно подбросила Беркутову целую охапку разноцветных воспоминаний о том, как он оказался здесь, и что этому предшествовало.
Гроб. Царевна. Военные. Бегство. Руки. Авария…
Андрей распахнул глаза мгновенно, уже не обращая внимания на боль и слабость, хотел приподняться, но замер на месте, опасаясь шевельнуться. Так он обычно делал, наткнувшись на змею в траве, замирал и ждал, пока уползёт. Только вот сейчас это было бесполезное ожидание.
Над ним склонилась ОНА.
Безупречное волшебное лицо было так близко, длинные косы касались его груди.
И этот взгляд — глаза в глаза! Андрей утонул в бездонных светло-голубых омутах, таких огромных, льдисто-чистых, невероятных. Такие глаза могли быть лишь у доброй сказочной царевны.
Вот только её жуткую ледяную хватку он тоже вспомнил отчётливо. И сейчас, когда она внезапно протянула ладонь, дёрнулся в панике, заёрзал, отползая на пару шагов по мокрой траве, выставил предостерегающе руку.
И для верности ещё рявкнул:
— Не смей меня трогать!
Она уже не пыталась. Девушка отпрянула, нахмурила тонкие брови, взгляд невероятных небесных глаз стал растерянно-виноватым.
Она облизнула губы и произнесла очень тихо, с запинкой, всего лишь одно слово. К счастью, это было русское слово.
— Простить…
— Что? — уставился на неё Андрей — нет, он понял, расслышал, но после аварии и всего прочего мыслить здраво и понимать, что происходит, получалось с большим трудом.
Девушка нахмурилась ещё больше, закусив губу, тряхнула головой, словно сердилась.
— Про-сти! — по слогам выдала она.
И вдруг улыбнулась радостно, светло. Кажется, она осталась довольна собой.
— Не хотела… пу-гать…
— Ничего я не испугался! — фыркнул уязвлённый Беркут, отметив, что говорит она очень странно, словно у неё какие-то проблемы с дикцией. — Просто я за рулём, а ты хватаешь. И вообще, что за такое? Разве можно незнакомых людей так вот руками…
— Нельзя? — удивлённо изогнула она бровь.
Андрей умолк на полуслове, не понимая — издевается, или как. Но лицо девушки оставалось столь бесхитростным и изумлённым, что он почти поверил в её искренность.
— Прости! — повторила она, тяжко вздохнув. — Мне надо было. Понять. Твой опыт… Нужен был твой опыт.
Теперь уже Андрей на неё таращился удивлённо, отмечая машинально, что с каждым словом речь её становится всё более плавной, привычной, понятной.
— Не знаю, где я. Не знаю твоё время. Не знаю язык, — девушка развела руками. — Я слушала так твою память. Не хотела делать плохо. Училась. Слышишь, теперь говорю, как ты…
— А ты… русский не знаешь? — Беркутов настороженно разглядывал эту удивительную красавицу — кто её поймёт, может, шпионка какая-нибудь.
— Русский? А… твой язык. Нет, — она снова тряхнула головой, сосредоточенно подбирая слова. — Очень похоже. Говорим с тобой — очень похоже. Но много непонятных слов. Много странных вещей. Время. Много времени прошло. Мир стал другой. Я спала очень долго. Теперь нужно учиться снова. Немного времени… Час. Да, так говорите, час. Через час разум усвоит, что успела посмотреть в твоей памяти. Но мне нужно будет ещё…
Она потянулась к нему навстречу.
— Э, нет! — Андрей снова выставил раскрытые ладони вперёд, словно отгораживаясь. — Не надо мне в голову лезть!
Она покорно отдёрнула руку. Посмотрела исподлобья.
— У тебя кровь… Ударился. Я хотела помочь…
Беркутов только теперь вспомнил про машину и падение. Огляделся и заметил покорёженный уазик ниже по склону. Лобового стекла не было. Похоже, так они и вылетели на улицу. Весь кузов измят. Хорошо, что машина крепкая, но всё равно сомнительно, что отремонтировать смогут.
Кажется, кому-то сегодня несказанно повезло. Если бы они скатились в «буханке» в самый низ, скорее всего, убились бы насмерть, или уж точно покалечились серьёзно. А так, кажется, руки-ноги целы.
Только вот голова действительно жутко болит. Левый висок защекотало неприятно. Беркутов коснулся его, потом провел рукой по щеке… Чёрт, в самом деле, кровь…
— Я могу помочь, — она не спускала с него своих больших озёрно-небесных глаз. — Ничего плохого. Просто остановить кровь. Я не трону твою память. Можно?
Беркут напрягся всем телом, готовый в любой момент оттолкнуть эту странную девицу. Да она и сама приблизилась так настороженно, словно с опаской. Тёплая ладонь коснулась его волос почти невесомо.
Тёплая? Андрей едва удержал изумлённый возглас. Действительно, сейчас её руки уже не казались такими стылыми. Вполне обычная человеческая ладонь.
Девушка прикрыла глаза и вдруг затянула нечто похожее на песню — тонко, протяжно, звонко. Голос дрожал и звенел. Андрею показалось, что этот звук отозвался во всём его теле, прокатился по венам, пробежал мурашками по коже.
В том месте, где она касалась его кончиками пальцев, стало горячо. Но это было такое приятное уютное тепло — как прикасаться к нагретому боку печки, или греть руки над костром в ночи.
Боль в голове утихла как по волшебству, и капельки крови перестали скатываться по щеке.
Звонкая «песнь» оборвалась, девушка открыла глаза. И Андрей судорожно вздохнул, в очередной раз утонув в этих прозрачных омутах.
— Спасибо!
— Надо было помочь. Как иначе? Тебе больно — я помогаю, — пожала она плечами смущённо. — И я ведь виновата. Упали из-за меня. Я не хотела. Сама испугалась. Открыла глаза. Всё чужое, странное…
Андрей промолчал. Сейчас он на неё уже не злился, только на себя. В самом деле, надо было понимать…
Человек иной раз спросонок даже дома может чего-нибудь напугаться. А уж на её месте… Она имела право на страх, на крик, а Беркут — нет. Запаниковал и едва обоих не угробил.
На мгновение она замолкла, потом решительно продолжила:
— Мой мироключ, он ведь у тебя. Отдашь?
— Твой… Что? — нахмурился Андрей.
Она молча указала пальцем на его светящийся карман.
Беркутов сунул руку за пазуху, но вытащить странную коробочку не спешил.
— Сперва расскажи, зачем он тебе…
— У вас нет мироключей? — удивилась она.
— Если б были, я бы не спрашивал… — хмыкнул Беркут, снова пробежался взглядом по её совершенному лицу. — Но сначала ответь на самый главный вопрос! Кто ты такая?
* * *
— Делия, — она приложила руку к груди, там, где сердце, и чуть склонила голову. — Делия, дочь Ратмира, царя Белогорья и Заряны из земли Тары.
— Значит… всё-таки царевна, — усмехнулся Андрей, покачав головой.
Дошутились! Может, он спит? Разве такое могло на самом деле с ним приключиться?
— Наверное… моего отца уже не помнят в Белогорье…
Беркут не рассмеялся, не покрутил пальцем у виска, только вздохнул тяжко, поражаясь собственной выдержке.
— А Белогорье это где?
— Здесь, — чуть удивлённо ответила Делия. — Кажется… Пока не могу сказать точно. Но я должна была остаться в родной земле. Разве это не Белогорье? Мой отец правил этой землей, мы соседствовали с Беловодьем, землями Тары и Тарха, и…
Андрей вздохнул ещё раз.
— Боюсь, здесь не только твоего отца не помнят… Ни одно из этих названий я тоже не слышал. Разве что Саяны старики иногда Белогорьем называют, но это потому что снег на некоторых вершинах и летом не тает.
— И раньше так было! — радостно закивала она, оглядела затянутый туманом лес, улыбнулась. — Лес тут такой родной. Раньше, правда, было теплее…
Да, в августе в горах уже зябко. Андрей вдруг озадаченно понял, что её платьице и мягкая обувка совершенно не годятся для путешествий по лесу. У него в машине что-то из вещей есть, и продукты. Надо забрать рюкзак перед тем, как они пойдут дальше.
А куда они, собственно, пойдут?
— А ты? — отвлекла его от размышлений царевна Белогорья.
— Андрей я.
— Андрей, — повторила она и улыбнулась так мечтательно и ярко, что у него сердце пропустило пару ударов. — У нас есть похожее имя — Анжей.
— Анджей — это уже как-то по-польски, а не по-русски, — проворчал Беркутов, отгоняя наваждение.
— Анжей, — с улыбкой поправила она. — Не очень твои слова поняла… Вижу — не нравится. Я буду говорить так, как ты привык, Андрей…
Нет, она произносила его имя не так, как он привык. От звуков, слетавших с её губ, хотелось улыбаться глупо, хотелось зажмурить глаза, словно греешься в лучах летнего солнышка.
Что это ещё за фокусы? Гипноз? Почему он так реагирует? Почему в ответ так и хочется шепнуть вслух, попробовать на вкус её необычное, но такое красивое имя? Делия…
— Ты воин?
— Что? — её новый вопрос вернул из грёз на грешную землю. — Нет. С чего ты взяла?
— У тебя глаза серебряные.
Он нахмурился.
— Э… И?
— Серые глаза. Даариец. Все даарийцы — воины, — Делия пожала плечами так, словно рассказывала всем известные истины. — Но я не видела в твоей памяти сражений… Не понимаю. Вот и спрашиваю.
Андрею захотелось обхватить голову руками. Нет, она уже не болела. Просто хотела взорваться.
Тонкие брови Делии сдвинулись к переносице. Лицо у неё было не только изумительно красивое, но ещё и очень живое, эмоциональное — все мысли сразу отражались в мимике.
— Понятно, — обречённо вздохнула она. — Про Даарию ты тоже ничего не знаешь. Даарийцы — великий род, первопредки. Мой отец из даарийцев. Был. Они самые лучшие воины.
— Я… скорее… охотник, — попытался подобрать понятное слово Беркутов. — Но и лес я охраняю. Егерь это у нас называется. Так что… с оружием дружу. Против людей его обращать мне не доводилось, но… защитить смогу, если будет нужно.
— Ты лучше мне мироключ верни! — она настойчиво протянула руку.
Сейчас она не улыбалась, лицо серьёзное и такое… словно она отдаёт приказ. Ну-ну, царевна же!
— Сначала скажи, зачем тебе эта штука! — не уступил Андрей. — Это какое-то оружие? Он может причинить вред?
— Только не тебе, — улыбнулась она загадочно, помолчав несколько секунд, словно размышляя, что ответить. — Это ведь ты меня разбудил?
— Э… не знаю, если честно…
— Ключ в твоих руках сработал? — продолжала улыбаться она.
— Ну… да… — неохотно признал Андрей. — Я только посмотреть хотел, а он вдруг засветился…
— Он тебя прочитал, — улыбнулась Делия. — Понял, что ты мне не враг. И дал мне знак, что можно просыпаться. Мироключ… Ключ к миру. Это связь, связь со всем вокруг. Хранитель знаний. Помогает учиться, помнить, узнавать новое. Много всего. Я сейчас как маленький ребёнок. Нужно всё постигать сызнова. Мне не обойтись без мироключа.
Андрей вытащил коробочку из кармана и отдал хозяйке. Опасался, что сделал глупость. Но, в конце концов, это ведь её вещь, он её себе нечестно присвоил, и всё равно не знал, что с этим самым ключом делать.
Делия пробежалась пальцами по блестящей поверхности, и сияние угасло, только лампочки продолжали мерцать. А потом она приложила этот чёрный квадратик к правому боку, и мироключ словно магнитом притянуло к девушке. Вот так… Никакие карманы не нужны или сумки.
— Как ты это сделала? Ты… вообще… человек или кто?
— Человек, конечно, человек, — рассмеялась она неожиданно, глядя на ошеломлённого Андрея. — Это же мой ключ, мы с ним как одно целое. Он меня столько времени берег, жизнь поддерживал.
— А как ты, кстати, в этот гроб попала? — не сдержал любопытства Беркутов. — Кто тебя в него упрятал? Они думали, что ты мёртвая?
— Гроб? — испуганно распахнулись огромные глаза Делии. — Мёртвая?
— Да… Мы тебя в стеклянном ящике нашли, ты не дышала… Все думали, что ты мёртвая.
— Это не гроб, а ларец, — надула губки царевна. — Ларец сна. А я живая. Там специальный раствор, погружает в глубокий сон, можно тысячелетиями спать — с телом ничего не случится… Такое для тебя тоже в диковинку?
Андрей молча развёл руками.
— Да, будет сложнее, чем я думала, — в первый раз во взгляде Делии мелькнуло что-то похожее на печаль и отчаяние.
— Ты так и не сказала, зачем тебя усыпили… — напомнил Андрей.
Она вскинула на него свои невозможно-пронзительные глаза и запнулась на полуслове.
Что-то вдруг изменилось, словно эта милая сказочная красавица вдруг закрылась от него, спряталась, ощетинилась.
«Смешно! Давно ли ты, Беркут, такой чувствительный стал?».
Но он был уверен, что не ошибся.
Её хорошенькое личико мучительно дрогнуло:
— Я не могу сказать тебе. Прости!
— Не доверяешь… — хмыкнул Андрей. — Понимаю. Правильно.
Он отвернулся, собираясь подняться на ноги. Сколько можно рассиживаться?
А она вдруг схватила его за руку, порывисто, испуганно:
— Доверяю. Я доверяю. Просто не проси меня рассказать! Не моя тайна. Не могу рисковать.
Тёплые пальцы на его запястье порождали почти непреодолимое желание накрыть их своей ладонью, а ещё лучше обнять её, притянуть к себе и сказать, глядя в глаза: «Верь! И ничего не бойся! Я тебя в обиду не дам».
Только для этого ведь и самому доверять надо. А пока у него в голове слишком много сомнений и вопросов, чтобы говорить о доверии.
Но вопросы можно задать и после, а сейчас пора бы вспомнить, что их могут искать военные.
— Надо уходить отсюда! — глухо обронил Беркутов и, поднявшись, протянул Делии руку.
* * *
Девушка без возражений поднялась. Андрей невольно скользнул взглядом по её стройной фигуре. Высокая, изящная…
Но сейчас мысли были о другом, хотя, конечно, не замечать её красоту невозможно.
— Ты сама-то цела, Делия? Не ударилась?
Она покачала головой и снова улыбнулась.
— Ну и хорошо, — удовлетворённо кивнул Беркутов. — А то… идти придётся быстро… И далеко.
Андрей стал аккуратно спускаться к разбитому уазику.
— А куда мы? — поинтересовалась она, но следом всё-таки пошла.
— Для начала, к моей машине, вещи заберём, — Беркутов обернулся. — Смотри, осторожнее, шагай бочком, на корни не наступай! Туман, они скользкие… Упасть можно.
— Я умею по лесу ходить, — усмехнулась она, но взгляд потеплел благодарно. — Ты не бойся так за меня, Андрей! Я хоть и царская дочь, но жизнь видела, не в тереме сидела.
— Хорошо, — хмыкнул он. — Как скажешь, Делия! А… тебя можно так называть? Или… как к царевнам обращаются? Может, как-то по-особенному положено?
Она рассмеялась звонко.
— Ты будешь со всеми почестями каждый раз ко мне обращаться? Язык не устанет? Андрей, мы же не в тереме отцовском, не горнице светлой, а в лесу. А в лесу все равны. Это дом богов. Тут их почитать надо…
— Дом богов? — удивлённо фыркнул Беркутов. — У нас в богов не верят.
— Как это не верят? — она даже приостановилась.
Андрей обернулся, пожал плечами:
— У нас в партию верят, в светлое будущее, в коммунизм… А боги — это пережитки прошлого.
Делия снова нахмурила брови, наверное, не понимая, о чём он, и вдруг насмешливо выдала:
— Странные вы… Можно верить или не верить, но боги от этого никуда не исчезнут. Только посмеются над вами, глупыми…
— Ладно, про богов потом поговорим, по пути, — отмахнулся Беркутов, — а пока нам надо поскорее отсюда уносить ноги. Если ты к своим богам раньше времени попасть не хочешь. Здесь нас с дороги очень хорошо видно. Да и следы от машины наверху остались. Если тебя будут искать, то обнаружить нас сейчас проще простого.
— А кто меня будет искать? — она вновь остановилась на мгновение. — Меня же тут никто не знает.
Андрей взъерошил волосы пятерней и, ничего не ответив, полез в машину.
Вытащил большой рюкзак, принялся расшнуровывать и изучать его содержимое, тянул время, подбирая слова.
— Понимаешь, Делия… Тут такое дело… Я тебя… как бы… украл…
Ответом ему была тишина, и Беркутов отважился посмотреть на царевну. Её большие глаза стали просто огромные.
— Увёз я тебя, без разрешения, — он виновато пожал плечами и осторожно продолжил, стараясь, говорить понятно для неё. — Только не бойся! Я ничего плохого не хотел тебе сделать. Но теперь тебя наверняка будут искать. Военные… Ну, воины… Они тебя учёным сдадут. Как это… колдуны, наверное, по-вашему, или… жрецы…
— Постой… А может быть, мне к ним и надо… — задумчиво обронила Делия. — Вдруг они мне помогут.
— К ним тебе точно не надо! — сердито фыркнул Андрей. — Поверь! Не знаешь ты наших…
— Но ты ведь тоже не знаешь! Не знаешь, зачем я здесь, и какая мне нужна помощь!
Несколько бесконечно долгих секунд они смотрели в глаза друг другу. Во взгляде её промелькнули искорки гнева.
— А ты мне расскажи, — спокойно продолжил Беркутов, оставив в покое рюкзак и выпрямившись во весь свой немаленький рост, — и я постараюсь помочь! А насчёт военных… Ты мне просто поверь! На слово. Дель, я лучше знаю. Повезёт ещё, если запрут где-нибудь и изучать будут, как диковинную зверушку. А если решат, что ты чем-то опасна, могут и убить… Ты… слишком… странная… Не похожа на других. У нас такое… не прощают…
Тонкие брови нахмурились, губы побледнели, потемнел лазоревый взгляд. Андрею показалось, что она вздрогнула.
Он уже пожалел о своих словах, добавил чуть мягче:
— Делия, я помогу. Я тебя одну не брошу. Просто поверь! Надо уходить отсюда. А по дороге я тебе на все вопросы отвечу. Но и сам спрошу. Мне ведь тоже любопытно, откуда ты такая взялась… Ну? Пойдешь со мной?
Она кивнула с грустной улыбкой.
— Вот и отлично… Платье твоё, конечно, не для леса. Куртка у меня есть в машине, сейчас достану. А вот как со штанами быть…
— А что с платьем? — удивилась она, оглядывая себя.
— Как что? Замерзнешь, порвешь, комары покусают…
— Ты комаров боишься? — рассмеялась она.
— Ну, знаешь, ли… Тайга, — он тоже не сдержался, подхватил её смех. — У нас тут комары размером с медведя! За минуту одни косточки останутся.
— За платье не переживай! — хитро улыбнулась она. — Оно не рвётся, не пачкается, не промокает под дождём. Пожалуй, намокнет, только если я в нём в речку нырну. В нём в любую погоду тепло и удобно. Ноги, может, и поцарапаю об ветки, но это не страшно. Переживу как-нибудь. И комары меня не кусают. Я знаю, как с ними договориться. И тебя больше не будут. Я за тебя попрошу. Попрошу богов. В которых ты не веришь…
* * *
— Что ты там отстала? Всё в порядке?
Андрей обернулся, спиной уловив, что его спутница приостановилась.
Они шли по лесу около часа. Беркутов сначала поминутно оглядывался, подстраховывал, объяснял, чтобы ступала след в след, указывал, где камни лежат шатко, где грязь или яма под листвой.
Но вскоре с приятным удовлетворением и даже некоторой гордостью (пусть в этом и не было его заслуги) признал, что Делия действительно умеет ходить по лесу и горам. Она шла легко и быстро, выдерживала его темп привычного к походной жизни человека.
Беркут, правда, тащил рюкзак с тем, что удалось забрать из машины. А он довольно тяжелый получился, и это слегка поубавило прыть Андрея. Но что тут поделаешь — бросать что-то нужное в уазике не хотелось, сгрузить же часть своей ноши на Делию ему даже в голову не приходило. Она же девушка, и гостья, и ещё… царевна!
О последнем Андрей всерьёз думать себе пока не позволял. Будет привал, вот тогда и поговорят, и вопросы он свои задаст, а пока нужно поскорее уйти на безопасное расстояние.
Слишком всё это было странно и невероятно — в голове не помещалось. Он бы в жизни в такое не поверил, если бы собственными глазами не видел, как эта красавица в кружевном платье, что так ловко перескочила сейчас через встречный ручеек, ещё совсем недавно лежала аки труп в стеклянном ящике. Она пока поведала слишком мало, но и этого было достаточно, чтобы понять — её рассказ никак не сходился с тем, что Андрей помнил со школы из уроков истории и географии.
И можно было бы уличить красавицу в обмане или помешательстве… Но тогда и себя надо сумасшедшим признать. Ведь он тоже видел гроб, и чудесное пробуждение, странную чёрную коробочку по имени «мироключ», слышал волшебную песнь, останавливающую кровь.
И вообще Делия не выглядела ненормальной, наоборот, слишком рассудительной, серьёзной и… царственной. Даже в том, как она шагала по лесной тропинке, было что-то величественное.
Несмотря на все заверения, что её платье-паутинка согреет даже в мороз, Андрей отдал новой знакомой свою куртку, которая, разумеется, была Делии не по размеру. Но она даже эту бесформенную и бесцветную штормовку несла на своих плечах как царскую мантию.
Словом, Андрей всё больше склонялся к тому, чтобы заранее поверить в любые, даже самые невероятные, рассказы.
Любопытство его так и распирало! Что ещё она расскажет? Что она про него самого говорить начала? Какие-то предки-воины…
Мужчины из их семьи, как и большинство советских людей, на фронте были, и Егор, отец Андрея, даже смог вернуться.
Кто бы мог подумать, что того, кто обманул войну, убьёт жизнь мирная…
Нет, вот отца сейчас точно не стоит вспоминать! Не о том твои мысли сейчас должны быть, Беркут, не о том!
Да, в каждом послевоенном ребёнке эхо войны греметь продолжало, хоть и не дошла проклятая до Сибири, хоть и не видели они своими глазами ни танков, ни бомбёжек, ни фрицев. Наверное, в душе Андрей действительно был настоящим бойцом, воином — да точно был!
Но Делия пыталась рассказать что-то другое…
Как же хочется расспросить скорее, но тропка слишком узкая, рядом не пойдешь, а «в спину» разговаривать тоже как-то не по-людски.
Ему и самому объясняться придётся: рассказывать, как пришёл пьяный в клуб и решил украсть.
Вот смех-то! Позорище! Что она про него подумает?
Однако, если бы не пришёл и не увёз, Делия угодила бы к каким-нибудь профессорам для изучения. А как можно живого человека изучать? Это неправильно. Все люди равны и свободны. Даже спящие царевны.
Интересно, её уже ищут?
Искать будут точно. Вопрос, узнают ли, кто её увез, и как скоро узнают.
Ванька сказал, полковник КГБ его допрашивал. А КГБ это серьёзно. Такого человека одурачить вряд ли удастся. На это Андрей даже не надеялся, а вот в то, что лес, который он знает с детства, будет на его стороне — поможет, укроет и защитит — вот в это он свято верил.
Страхов точно вычислит, что во всём виноват Беркут. Но есть надежда, что это случится хотя бы не сегодня. И тогда солдат отправят на кордон в его зимовье. Значит, туда Делию вести нельзя. Вернее, можно, но оттуда надо будет срочно уходить дальше.
Зато даже кэгэбэшник не сможет вызнать в деревне, где ещё у Андрея есть в лесу свои тайные «берлоги».
Зимовий по лесу много. Беркутов знает их все. Как правило, охотники оставляют в таких временных пристанищах запас еды, сухих дров, спички, лекарства, иногда из одежды что-то. Каждый, кто ночует, делает свой маленький вклад. Мало ли с какой бедой, и в какую погоду попадёт туда случайный путник.
Вот в одной из таких избушек Андрей и собирался сегодня заночевать — почти царские хоромы. Он надеялся, что царевна таким ночлегом не побрезгует.
А, кроме того, у него были ещё и собственные шалаши, пещерки и землянки на примете, мимо которых можно в двух шагах пройти и не заметить. И, если по их следу пустят погоню, такие тайные «схроны» точно пригодятся.
Андрей отвлёкся от беспокойных мыслей, обернулся — его попутчица остановилась неподалёку, с интересом разглядывая что-то в кустах у тропы.
— Что ты там отстала? Всё в порядке?
Беркутов действительно встревожился, в пути ведь всякое может случиться.
Делия выпрямилась, посмотрела на него. На лице её весенним солнышком сияла восторженная улыбка, глаза блестели, будто драгоценные камни.
— Андрей, там белка! Смотри, вон она, на кедр забралась…
Кто-то другой, наверное, посмеялся бы над этим ребяческим восхищением — подумаешь, белка! Но она так счастлива была сейчас, так искренна, что у него не хватило духу даже поторопить Делию, какую уж там насмешку отпустить.
Она сама догнала, без понуканий, оставила в покое зверушку, подошла торопливо. Но улыбка продолжала освещать её лицо… А казалось, она и туманный, сумрачный лес светлее делала.
— Как же красиво тут! Как хорошо! Я так соскучилась по лесу. Чувствуешь, смолой-то как пахнет? А идёшь, будто по перине ступаешь — мох да хвоя так под ноги и стелются! Запахи какие, деревья… К самому небу, к солнышку тянутся… Сколько жизни вокруг, Андрей! Сколько жизни… Если бы ты знал, как я всё это люблю!
— Я… — он запнулся, хмыкнул, качнув головой, — я знаю.
Взгляды встретились, и в них было столько понимания, что добавлять уже ничего не потребовалось. И это внезапно смутило Беркута. Он призывно мотнул головой.
А Делия улыбнулась уже совсем иначе — лукаво, насмешливо, хитро.
— Комары-то не кусают?
Андрей замер — понимание пришло внезапно, сей момент.
— Не-е-е-т, — растеряно кивнул он, — не кусают.
— Вот и хорошо! Слава богам! — победоносно сверкнула она жемчужными зубками. — Ну? Идём!
* * *
Рыжий шар солнца торопливо скатывался за кромку леса. Сквозь плотную завесу тумана закатное светило едва угадывалось и смотрелось немного пугающе, но Делии, видимо, нравилось даже такое. От Андрея не укрылось, как она провожает уходящее на покой солнце, как бросает то и дело восхищённый взгляд на запад.
Горы кутали свои каменные подошвы в туманную вату, но вершины отсвечивали медью и золотом. Вечерний лес стремительно погружался в густой пугающий сумрак и сонную тишину.
— Темнеет… — озвучила Делия вслух то, что и так было очевидно. — Я думала, ходить по ночному лесу опасно…
— Опасно, — кивнул Андрей, покосившись на неё. — Травмами чревато.
Самый тяжёлый, крутой подъём они давно миновали, поднялись на пологую вершину сопки. Теперь тропа стала намного шире и ровнее, даже позволяла идти рядом и разговаривать. Но они продолжали молчать, лишь иногда, как сейчас, перебрасывались отдельными словами.
— Не переживай! По темноте идти не придётся. Мы почти дошли, — добавил Беркутов, желая её успокоить.
— А куда мы дошли? — Делия, видимо, всё-таки созрела на разговор.
— Тут рядом зимовье. Зимовье это…
— Я знаю, не объясняй, — оборвала она.
Андрей одобрительно кивнул — быстро она осваивается.
— Там и переночуем. Печка, кровати, крыша над головой, безопасно. Еда у нас есть. Так что пока можешь не переживать об этом!
— Пока? — иронично усмехнулась царевна. — Хорошо, об этом не буду переживать. А о чём мне переживать стоит?
Андрей снова бросил на неё короткий взгляд и сосредоточился на тропе под ногами.
— Завтра нам нужно будет уходить оттуда. Идти дальше. Тебя будут искать. Я очень надеюсь, что они ещё не знают, кто виноват в твоём исчезновении. Тогда солдат за нами отправят не сразу. Сначала будут искать в Ржанке. Но, в конце концов, военные начнут прочёсывать лес…
— Ржанка это…
— Деревня. Тебя нашли рядом: строили дорогу, откопали случайно и туда привезли в этом… хрустальном ларце… А я тайком забрал, унёс в машину и вывез. Ты дышать начала, проснулась у меня на глазах. Я, как увидел, что ты живая, так и… Не мог я тебя там оставить!
— А ты живешь там, в Ржанке? Твой род оттуда? — невозмутимо продолжала расспрашивать Делия.
— Я живу тут, в лесу, — Андрея эти вопросы о нём самом немного раздражали — про себя он рассказывать не любил. — Тайга и горы — мой дом. Вырос я в Ржанке, да. Но теперь у меня там только приятели да немного дальней родни.
— А твои родители? — царевна отвязываться не собиралась.
— Какая тебе разница? — Андрей запоздало подумал, что вышло несколько грубо, но… слово не воробей… — Я не хочу говорить о них.
Делия не обиделась, но искренне удивилась.
— Почему? У нас всегда спрашивают, из какого ты рода, кто отец и мать… Так сразу понятно, что за человек.
— Нет их уже. Отца убили много лет назад. Мать… — Андрей замолчал, нахмурился, потом язвительно хмыкнул: — А ты что, в памяти моей это всё не успела рассмотреть?
— Нет, — она пожала плечами, — я же не всё сразу увидела и запомнила. Меня больше язык интересовал, чтобы можно было говорить и понимать. Я не заглядывала в твоё прошлое. Мне обязательно надо ещё несколько раз твою память посмотреть…
— Нет уж! — сразу ощетинился Беркут. — В душу мне лезть я никому не позволю. Я человек честный, никаких преступлений не совершал. Но у каждого, знаешь ли, есть в жизни такое, что он другим показывать не хочет. У тебя вот свои секреты, у меня свои. Мысли мои читать я не позволю…
— Так и не позволяй, — удивлённо взметнулись её восхитительные брови, — не показывай то, что не хочешь, закрой от меня!
— Как это? — Андрей даже приостановился. — Ты же сама говоришь, что в мою память забраться хочешь.
— Но ведь ты сам выбираешь, что отдать другим, что оставить себе, — недоумевающе пожала плечами Делия. — У тебя есть свободная воля и право выбора, как у каждого из людей. Ты сам выбираешь свою жизнь. Просто волей своей мысленно запрети разуму показывать мне то, что желаешь скрыть!
— И я смогу так сделать?
— Конечно! Только ты решаешь и позволяешь.
Андрей задумался — эта простая мысль его поразила.
Делия помолчала немного, потом всё-таки решила продолжить уговоры.
— Понимаешь, это очень важно, Андрей! Мне нужно знать больше про жизнь здесь, нужно понимать, где искать мою цель, а я могу познать только так — через мироключ и твою память. Поможешь?
— Помощи просишь, а доверять не хочешь, — вздохнул Беркутов. — Мне в душу забраться собираешься, а у самой тайны и секреты от меня.
Она улыбнулась грустно.
— Андрей, я обязательно тебе расскажу всё… Если пойму, что ты мне можешь помочь. Я уже говорила, я не могу рисковать. Не могу рисковать этой тайной. Слишком важно. И тобой тоже не хочу рисковать. Ты прав, меня будут искать. Но не только твои военные. Есть враги опаснее. Чем меньше ты знаешь, тем лучше для тебя. Если я пойму, что ты можешь помочь, я всё тебе расскажу. Расскажу, когда ты будешь готов. Если я пойму, что ты мне помочь не в силах, я просто уйду. И тогда тебе лучше ничего не знать вовсе.
А вот эти её слова неожиданно задели… Укололи болезненно, отравили ядовитым недоверием, сомнением в том, что он способен защитить. Неужели он в её глазах настолько бесполезен, что она ещё размышляет, а стоит ли вообще связываться с этим Беркутовым? Как обидно и горько такое услышать!
Но ещё сильнее царапнуло осознание того, что она может уйти. Вот так вот — решит, что может без него обойтись, и уйдет… И больше он её не увидит, не услышит, не узнает, что с ней стало. А ведь они ещё и познакомиться толком не успели…
Мучительное, тоскливое, тёмное чувство — предчувствие потери — поднялось из глубины, пугая Андрея своей силой. И в этот миг, уже сворачивая к притаившемуся в сосняке зимовью, Беркутов отчётливо понял, что расстаться с Делией он совершенно не готов.
К ночи распогодилось. Ветерок поднялся, угнал лохматые клочки тумана.
Андрей не спал, смотрел в потолок, на котором танцевали дрожащие тени, слушал таинственный шёпот деревьев за стенами зимовья. После всего произошедшего и разговора, что случился уже здесь, в этом маленьком домишке, совсем не до сна — душа в смятении. Беркутов понимал, что отдохнуть надо, завтра будет тяжёлый день, придётся пройти намного больше… Но сон не шёл.
И соседство Делии под боком засыпанию тоже не способствовало.
Ну, как «под боком»… В зимовье на треть комнаты, от стены до стены, были сделаны нары — прочный деревянный помост в метре от пола. На нём и устроились спать. Он — у одной стены, она — у другой. Андрей отдал своей новой знакомой спальник, и Делия закуталась в него с головой.
Сейчас, покосившись в её сторону, Беркут видел лишь непонятный чёрный кокон, едва различимый в темноте. Но он-то знал, что скрыто под плотной тканью спальника — невероятно красивая, женственная, манящая… И казалось, он снова чувствует мягкое прикосновение её тёплых пальцев. Момент, когда она дотронулась, чтобы вылечить его рану, засел в памяти, как заноза.
А вот о том, как она его схватила в машине, уже как-то и не вспоминалось.
Зато теперь Андрей ловил себя на глупом желании придвинуться к ней ближе…
Нет, ничего такого! Приставать к ней он, разумеется, не собирался. Сейчас она целиком и полностью зависит от него, пусть и не торопится это признать. Кто он после этого будет, если воспользуется трудной ситуацией, в которой оказалась его царевна?
«Его царевна…» он уже не первый раз мысленно называл её так, и звучало это невероятно приятно.
Дело, конечно, не только в его отношении к Делии. Он вообще никогда бы не посмел так поступить с женщиной, вынуждать, загонять в угол.
Но желание оказаться сейчас как можно ближе будоражило и не давало покоя.
Андрей вздохнул, злясь на самого себя, поднялся и вышел на крыльцо.
Небо чистое. Алмазные искорки звёзд рассыпались пригоршнями по тёмному полотну. В горах небо особое, а звёзды такие близкие и огромные — кажется, протяни руку и нарви, как спелые кисти смородины. Каждую эту серебряную кроху Андрей знал и любил всей душой.
А эти запахи ночи…От них пьянеешь мгновенно, и никакой Ванькин "выпивон" не сравнится.
Андрей никогда не мечтал, как многие его сверстники, уехать куда-то в крупные города, например, в столицу, стать «большим человеком». Понимал, что задохнётся там без своего леса, понимал, что никакой статус не заменит ему вот этих красот. А ещё ему всегда казалось, что быть «большим человеком» можно, и не занимая какую-то значительную должность, а можно им не быть, даже имя чины и богатства.
— Что ты не спишь? — шаги у неё лёгкие, почти неслышные, но он всё равно уловил их раньше, чем прозвенел в ночи нежный голос.
Делия опустилась рядом на ступени. В темноте глаза сверкали, как те самые звёзды в небесах.
Андрей молча стянул куртку, набросил ей на плечи, укутал.
— Так… думал… обо всём… Наш разговор не идёт из головы.
Несколько минут они сидели в тишине, слушая шепотки ночи.
— Что с тобой будет? — спросила Делия, помолчав.
Он, хмурясь, покосился на неё, не понимая вопроса.
— Ты сказал, что украл меня у воинов, которые охраняли ларец сна. И нас будут искать. Что будет, если нас найдут, если тебя поймают? Про себя я уже поняла. А ты? Чем это грозит тебе?
Андрей пожал плечами, вздохнул.
— Ничего хорошего ждать точно не стоит.
— Тебя ждёт наказание? — продолжала пытать Делия.
Он кивнул нехотя.
— Какое?
Беркутов ещё раз пожал плечами.
— Посадят, наверное… — она, конечно, не поняла, пришлось объяснить. — В тюрьму отправят. Не самое лучшее место. Там держат взаперти, в небольшой… комнатке. Всегда под надзором. Никаких прав, никакой свободы. И люди, которые тебя окружают, не очень хорошие люди. Туда отправляют за преступления, за плохие дела — убийства, воровство…
— Но почему тогда тебя отправят в эту… тюрьму? — удивилась Делия. — Ты же плохих дел не делал.
— Это ты так думаешь, а для них я вор. И место моё в тюрьме. А я туда не хочу. Я без леса жить не могу. Не зря меня Беркутом прозвали. Беркуту горы нужны, свобода! В клетке я долго не протяну. Знаешь, кто такой беркут?
Она кивнула.
— Знаю. Птица. Хорошая птица, уважения достойная, — Делия улыбнулась едва уловимо. — Красивая, сильная, гордая… У нас принято каждому роду иметь свой тотем. Тотем моего рода орёл. Так что… я тебя понимаю, Беркут!
— А что такое тотем? — заинтересовался Андрей.
— Символ, покровитель, дух… Он воплощается в образе какого-то зверя, птицы или даже растения, — охотно пояснила она. — Тотем оберегает, помогает, и он даёт понять, кто перед тобой. Вот наш род царский, и охраняет его царь всех птиц. А как ты такое прозвище получил?
— А у нас кроме имени есть ещё фамилия, это вот вроде имени всего рода, от отца к сыну переходит, — объяснил Андрей. — Наше родовое имя Беркутовы. Отец мой был Беркутов Егор, я Беркутов Андрей… Если будет у меня сын, он тоже Беркутовым станет. А приятели мои эту фамилию в прозвище Беркут превратили. Потому что…
— Почему можешь не объяснять, — усмехнулась Делия. — Прозвища всегда говорят больше, чем имена.
— Тогда ты ещё что-нибудь расскажи… Про ваши народы…
— Я ведь уже рассказала, — пожала плечами Делия.
Да. Она очень много интересного поведала сегодня, пока Андрей готовил нехитрый ужин из макарон и тушёнки. Она с изумлением смотрела за его действиями и попутно рассказывала такое, что Андрей до сих пор отойти не мог от её истории.
Вот и сейчас мысли опять утекли к тому, что он услышал от Делии.
* * *
Сначала Делия с интересом наблюдала, как он готовит.
Потом сам Андрей не сводил с неё глаз. Любопытно было смотреть, как она с опаской несёт в рот кусочек тушёнки.
— Ну?
Царевна пожала плечами.
— Необычно. Но вкусно.
— Ты… наверное, ко всяким изысканным блюдам привычная… — понимающе усмехнулся Беркутов.
Она снова пожала плечами.
— У нас всё простое. Овощи, ягоды, фрукты. Хлеб, каши. Рыба. Я долгое время жила у моря, привыкла к лёгким блюдам.
— У моря? Здесь ведь нет морей.
— Нет, не здесь, — покачала головой Делия. — На западе. Пока не могу объяснить, не хватает названий и понимания. Мясо… это для меня не очень привычно. А так мясо у нас тоже едят. Но это больше тут, в Белогорье. Здесь бывает холодно, нужно согреваться горячей, сытной пищей. Говорят, первопредки не признавали мясо, ели только то, что росло, и не отнимали жизнь, чтобы насытить себя. Но им и не нужна была такая пища. В Великой Даарии хватало фруктов, климат был тёплый, всё само росло. В шутку говорили: стоит в землю воткнуть палку, и она расцветёт. Потом всё изменилось. И мужчины теперь охотятся. Охотились… Но вот про такое — мясо в железе — я только слышала. Никогда не пробовала.
— Это тушёнка называется. А вообще всё, что в банках, что можно долго хранить, это консервы. Очень удобно в походной жизни.
— У нас раньше тоже консервами пользовались. При перелётах. Но это было очень давно. Я не застала.
— Пере… — Андрей изумлённо запнулся. — Что?
— Перелёты, — спокойно подтвердила Делия, с удовольствием поедая горяченькие макароны с говядиной. — Меж звёзд.
— Ты хочешь сказать, что вы летали в космосе? — хорошо, что Беркутов сидел.
— Нет, не мы, — мотнула она головой, — мы уже оседлые. Первопредки летали. Те самые даарийцы, кровь которых в тебе течёт — и это сразу заметно. А что тебя так удивляет?
— Что меня удивляет? А то, что ещё и десять лет не прошло, как первый человек в космос полетел! — фыркнул Беркутов. — Наш, между прочим, человек, советский. Юрий Гагарин. Настоящий герой был! Погиб он… Так… вся страна оплакивала. Понимаешь? Великий был человек! А ты хочешь сказать, что он вовсе не первый? Что уже давным-давно…
— Значит, вы тоже в космос прорвались? — восхищённо улыбнулась Делия. — Это повод для гордости. Не удивляюсь, что вас туда потянуло — наш народ всегда любил звёзды. Зов крови. На родину тянет даже спустя сотни тысяч лет. А, по-твоему, откуда взялись первые люди здесь?
Смотрела она сейчас насмешливо, будто он дитя неразумное, а она его поучает. Но у Андрея, видно, и лицо нынче было соответствующее.
— Вообще, у нас считается, что от обезьян… — растерянно начал Беркутов.
— Что? — Делия расхохоталась так весело и звонко, что у неё даже слезы покатились из глаз.
— Обезьяны… это такие зверушки… с хвостами… — пояснил он, решив, что она что-то не так поняла. — Они эволюционировали. Научились трудиться. И стали людьми.
Делия фыркнула ещё громче. Нахохотавшись, поглядела на него виновато.
— Прости меня! Не обижайся! Просто ничего глупее не слышала. Обезьяны… Я знаю, знаю, кто это такие. Это так смешно!
— Ну, смешно или не смешно, а учёные это доказали, — развёл руками Беркутов.
— А сейчас… — она снова прыснула в кулачок, — сейчас ваши обезьяны тоже в людей превращаются? Вот бы на это чудо посмотреть!
— Сейчас нет, — признал Андрей. — Да они тут, у нас, и не водятся.
— А там, где водятся? — хитро прищурилась царевна.
— Ну… Нет, — со вздохом признал Андрей. — Сейчас обезьяны это просто обезьяны.
— Странно, правда? Что им мешает, если они так могут делать? — улыбнулась Делия.
— Слушай, я ж не учёный, откуда мне знать, — он взъерошил волосы. — Хотя, если честно, мне всегда казалось, что это глупость какая-то. Но все так думают. Вот и я тоже.
— А ты не думай как все! Ты просто — думай! — внезапно посерьёзнела царевна. — Мы все дети великой цивилизации. Наши прародители летали среди звёзд и говорили с богами. Первопредки явились сюда с земли Ингард и создали здесь процветающее государство — Великую Даарию. И если бы не зависть и происки наших врагов, сейчас ты бы знал, о чём я говорю! И гордился бы своими предками!
Андрей с минуту смотрел на неё пристально, недоверчиво, а потом чуть подался вперёд:
— Так расскажи!
* * *
— Хорошо. Если позволишь ещё раз в твою память заглянуть…
Делия улыбнулась хитро — вот же лиса! А Беркутов насупился сразу.
— А без этого никак? — буркнул он.
Царевна неожиданно протянула руку и коснулась нежной ладонью его загорелой руки, тонкие пальцы чуть сжали запястье.
— Обещаю тебе не навредить. Просто иначе я даже объяснить тебе не смогу… Слов не хватит… — и снова улыбнулась так обаятельно, что Андрей сразу понял — пора сдаваться.
В конце концов, она всего лишь девушка — неужели он, взрослый мужик, её испугался? Вот ещё!
— Ну… раз нет другого пути… — скрепя сердце проворчал Беркутов.
— Другой путь есть, — неожиданно призналась она. — Но он очень долгий. А у нас, если я правильно понимаю, не так много времени.
Она коснулась чёрной коробочки у себя на боку и, отсоединив без всяких усилий, положила на стол.
— Смотри! — Делия ткнула пальцем. — Мироключ — это устройство. У каждого он свой. Если бы ты мог пользоваться моим, я бы показала, как он действует. Но каждый мироключ связан только с одним хозяином до конца жизни. Он многое умеет. Например, помогает мне черпать знания из мира, чувствовать все связи, энергии. Говорить с богами и Древними. Не смейся! Я покажу тебе их, если ты будешь готов увидеть. Ты поймешь, что они действительно существуют.
Она говорила так вдохновенно, что Андрей стёр с губ саркастичную ухмылочку — показалось, что ещё немного, и она прямо сейчас поведёт его знакомиться с богами.
— Понимаешь… — Делия подняла глаза к потолку, словно там могла найти подсказку, — в мире всё связано. В каждом живом существе есть капля Света Изначального, то, что в нас заложено Творцом мироздания, Родом. Мы называем этот свет — Ра. И в неживом этот свет тоже есть. Ра это Источник. Всё зарождается там, зарождается из Света. Свет Ра есть даже во тьме — в сумраке ночи, под толщей земли, на дне морей. Он есть повсюду. Поэтому мы, люди, все связаны между собой, а ещё связаны со всем, что есть в этом мире. Эта общая часть, капля божественного Изначального Света объединяет нас всех. Понимаешь?
Андрей нерешительно передёрнул плечами.
— И да, и нет… К чему это ты ведёшь?
— Мы… — она вздохнула, словно пыталась найти нужные слова, — мы как… капли! Да, много капель в одной реке. Каждый сам по себе — капля, но вместе мы — поток, мы все соединяемся и становимся одной большой рекой. Только внутри нас не вода, а Свет Изначальный. Каждая капля — часть большой реки, река состоит из множества капель. Река — это Творец, это Источник Света Жизни, а мы все — его часть. Капли всегда знают, куда течёт река, река знает, где её капли. Поэтому я могу взять любые знания из этого мира — ведь я его часть.
— Тогда я тебе зачем? — резонно уточнил Андрей.
— Все эти знания есть внутри меня, но не здесь, не в голове, — со вздохом продолжила Делия. — А мне надо понимать разумом. Разум чист изначально, как лист бумаги. Что на нём напишешь, то и будет хранить разум. Ему нужно учиться, набираться опыта. Тогда то, что я ведаю, станет тем, что я знаю. Понимаешь?
— Ага, кажется, это называется подсознание и сознание, — кивнул Беркут. — Я про это одну книжку читал интересную. Ты не смотри, что я в лесу живу. Я не дурак. В школе учился хорошо, и сейчас в библиотеку каждый раз заглядываю, когда в Ржанке бываю. Правда, перечитал уже почти всё.
— Тогда ты должен понимать, чтобы знать, надо учиться, долго, брать по капле. Мироключ, — она снова коснулась мигающей огоньками коробочки, — позволяет взять сразу, всё запомнить, всё усвоить. Он может собирать эти знания из мира… По крохам. Но лучше всего, когда есть тот, кто уже знает, наставник, учитель. Тогда я беру всё сразу, много. Как взяла способность говорить как ты. Я вижу это как сон, образы, которые понятны твоему разуму. И мне становится больше известно, как будто я тоже давно знаю твой мир.
— Ладно, — со вздохом кивнул Андрей, — давай лезь в мою голову, если так уж хочешь! Буду твоим учителем, или кем там… Только… Как там это сделать-то? Ты говорила, можно как-то закрыть, что не хочешь показывать.
— Так очень просто, — Делия сразу оживилась, — мысленно отдай приказ, скажи: «Своей свободной волей не позволяю никому вторгаться в ту часть моей памяти, которую закрываю». И представь, что именно из твоих воспоминаний мне нельзя видеть. Необязательно все подробности. Только намёка достаточно. Наш разум мудр, а то, что помимо разума, ещё мудрее.
Беркутов кивнул со вздохом, расправил плечи, сел поудобнее. Хоть и рисовался в её глазах, храбреца изображал, а не по себе стало.
Делия придвинула табурет, уселась напротив, подняла руки, будто в ладушки играть собралась.
— Ну, готов?
Андрей прикрыл глаза и мысленно повторил фразу, которую она сказала. Может, где-то и переврал слегка, но суть, кажется, не в этом, а в самом его намерении.
Он открыл глаза снова. Кивнул без лишних слов, чтобы она приступала.
Царевна потянулась к нему, обхватила руками его виски, часть скул и лба. Ладони у неё — тёплые, мягкие, и касались осторожно, почти нежно. Беркутов думал, что она закроет глаза, но Делия смотрела прямо на него, и не отводила взгляда. Он тоже не стал веки опускать — лучше видеть, что происходит.
Андрей замер, ожидая, что будет дальше. Но ничего не случилось.
Сейчас он не испытывал того ужаса, что охватил его от неожиданности в машине. Да и руки царевны сейчас уже не ледяные, как у покойницы, никаких неприятных ощущений не вызывали. Даже наоборот.
То, что она сейчас так близко, касается его лица, смотрит своими бездонными голубыми омутами прямо в глаза, было не просто приятно… Это волновало, будоражило так, что сбивалось дыхание, и кровь закипала. Слишком она красивая, невероятная, чтобы спокойно сидеть вот так рядом.
Андрея как магнитом тянуло к Делии. Хотя бы просто прикоснуться… Вот так, как она сейчас… взять в ладони её лицо, осторожно, едва касаясь, провести пальцами по щеке и хотя бы на мгновение дотронуться до нежных губ… Дотронуться своими губами…
Её глаза распахнулись широко, изумлённо — тёмные омуты зрачков затопили тьмой небесно-чистые озёра.
А Беркут вздрогнул. Душой, сердцем вздрогнул, изнутри. В голову вдруг пришло, что она и эти его мысли и желания могла услышать. Вдруг его защита не помогла?
Паника охватила мгновенно, и Андрей почти физически ощутил, как закрылся уже полностью, словно дверь захлопнул, словно топором отсёк тонкие ниточки, что тянулись от души к душе, или от разума к разуму…
Делия отдёрнула руки, вздрогнула — не мысленно, а по-настоящему. С тревогой вгляделась в его лицо.
— Что такое?
— Нет, ничего, — тряхнул головой Беркутов. — Извини! Надеюсь, я ничего не испортил?
— Нет, — она всё ещё хмурилась. — Ты меня напугал… У тебя такой взгляд стал. Я подумала, что сделала что-то тебе…
— Извини, — он смущенно пожал плечами, — сам не знаю, чего я дёрнулся. Давай ещё, если надо… Я больше так не буду.
— Пока мне хватит, — улыбнулась Делия. — Спасибо тебе за помощь. Теперь у меня очень много знаний в голове. Буду просить подсказки, только по тем вопросам, которые пропустила. Это буквально на минутку — коснуться, и всё. Ты мне очень помог. Теперь я готова рассказывать про мой мир. Готова рассказать про твоих предков.
* * *
А дальше речь Делии стала походить на увлекательную невероятную сказку. Про такие чудеса царевна рассказывала, что Андрей поверить не мог, что такое возможно. Ведь в учебниках по истории ни одного слова не найти про такое прошлое не только Руси, но и всего человечества.
— Когда первые даарийцы прибыли на эту планету — она была пуста. Здесь обитали только животные и Древние. Древние это… стихии природы. Они чаще всего невидимы и неосязаемы. Их потом стали называть духами. А ещё позже, как я успела узнать от тебя, нечистыми духами. Странное название… — Делия задумчиво хмурила бровки. — Как тот, кто и плоти-то не имеет, может быть чистым или нечистым? Почему-то люди признали их злом и научились бояться. А мы уважали Древних, и они уважали нас. То были времена крепких союзов. Но сейчас о другом… Мне так много всего надо рассказать, что, боюсь, за один вечер не наговоримся.
— Ничего, мы ведь ещё не прощаемся, — усмехнулся Беркутов. — Ты рассказывай! А я слушать буду… О чём сегодня не успеешь, завтра продолжишь! Я сам болтать не люблю, а вот тебя послушать — за милую душу.
— Так вот… — послушно кивнула Делия. — Наши предки оказались на Мидгард-Земле почти случайно. Так мы назвали эту планету. В те времена наш народ свободно ходил между звёздами и галактиками. Существовали целые летающие города — вайтмары. Они перевозили сотни тысяч людей, могли на долгие годы оставаться в открытом космосе, обеспечивая себя всем, что нужно для жизни. Каждая вайтмара имела свой флот вайтман, одну-две сотни. Это летающие корабли поменьше размером. Но они всё равно огромные. Не такие, как ваши ракеты. Намного больше.
Андрей поймал себя на том, что слушает открыв рот — ему и советские ракеты казались чем-то невероятным, а тут… Это какой же размер должно быть у этой штуковины, которая в себя вмещает пару сотен других ракет и ещё столько жителей, как в целом огромном городе, вроде Москвы?
— В эту солнечную систему мы тогда уже летали, здесь были обжиты нашими предками две планеты Орея и Дея. Орею вы сейчас называете Марс. И, как я понимаю, там больше никто не живёт. А Дея была уничтожена ещё до моего рождения. Теперь её осколки стали поясом астероидов вокруг планеты Сатурн. А тогда… случилась беда — авария. Одна из вайтмар «Даария» получила серьёзные повреждения и не смогла продолжить путь. Экипаж запросил помощи у поселенцев Ореи, но их нужно было ещё дождаться. А на эту голубую красавицу они любовались в иллюминаторы. Она напоминала многим родную Ингард-Землю. Такая же голубая поверхность, и две луны.
— Делия, — перебил осторожно Беркут, — Луна у нас одна.
— Тогда их было две, — не приняла возражений царевна. — Только обе уничтожены.
— Кем?
— Я расскажу потом. Не сбивай, пожалуйста! Итак, на Мидгард-Землю отправили несколько человек разведать, что здесь и как. Они увидели прекрасную зелёную планету. Воздух и вода подходили нам по всем показателям. А главное, никто ещё не обитал здесь из разумных народов. Было принято решение перевезти сюда большую часть путешествующих на вайтмаре. «Даария» осталась на орбите, дожидаться помощи с Ореи и ремонта. А наш народ принялся осваивать эту планету.
— И где ж сейчас эта… вай… — снова не удержался Беркут.
— Её удалось восстановить, и она продолжила свой путь, — невозмутимо пожала плечами Делия. — Часть тех, кто летел на «Даарии» вернулись на борт. Но были те, кто не захотел. Многим так понравилась Мидгард-Земля, что они решили остаться здесь навсегда. К тому же, это сказки быстро сказываются, а дела так не сделаешь… Понадобилось несколько десятков лет, чтобы восстановить такую огромную и сложную машину. За это время люди привыкли к новому дому и не захотели его покидать.
Андрей понимающе кивнул — конечно, кто захочет бросать всё, если уже обжился, привык, прикипел.
— Здесь наш народ основал новое государство Великую Даарию. Назвали так в честь той вайтмары, что и доставила нас сюда. Это название означало «дар богов», — продолжила свой увлекательный рассказ Делия. — А те первопредки, что первыми сошли на поверхность этой планеты и первыми тут обосновались, звались даарийцы — «одарённые богами». В тебе, несомненно, течёт их кровь. Потому что у тебя серые глаза. А все даарийцы были сероглазы. Раньше очень легко было определить, к какому народу относится человек, и откуда он родом. Каждая звезда имеет особое излучение, это влияет на цвет радужки. По цвету глаз понимали, из какой ты солнечной системы. Но здесь Солнце действует иначе. Оно не влияет на оттенок глаз. Поэтому у потомков тех народов, что прибыли на Мидгард-Землю, сохранился цвет глаз, свойственный им от природы.
— Постой… — вскинул руку Андрей. — Тех народов?
Ты хочешь сказать, что тут у нас не только эти даарийцы поселились? Ну да, глаза-то нынче у людей разных оттенков… Откуда же взялись эти другие?
— Ты прав — были и другие, — кивнула Делия. — Во-первых, на «Даарии» путешествовали представители ещё трёх народов: харийцы, расены и святорусы. Все они были, по сути, разными ветками одного дерева. Мы все арии или арийцы. Они спустились сюда, на Землю, следом за первыми поселенцами. Все они были здесь равноправны и одинаково полезны. Ведь у каждого рода были свои особенные таланты. Все трудились на благо этой земли, чтобы их новое государство процветало. Даарийцы были лучшими воинами и пилотами, а ещё умели узреть правду и обличить ложь. Зеленоглазые харийцы это прирождённые лекари, волхвы, ведуньи, учёные. Темноглазые расены умели договориться со всеми и обо всём и мастерски управлялись с торговлей и финансами. А у голубоглазых святорусов были поистине золотые руки — лучшие механики, ремесленники, рукодельницы, ювелиры. Им достался от богов дар создавать всё из ничего, порядок из хаоса. Конечно, кроме этих навыков были и другие. Все мы разные, и таланты у всех проявляются по-разному. Но и это ещё не всё. Уже во времена, когда Великая Даария процветала, первопредки позволили явиться сюда ещё двум народам. Вот они уже не имели общих корней с ариями. Эти народы явились из Чертога Великого Дракона и Чертога Огненного Змея, потому что их родные планеты были разрушены слугами Тёмного мира. Мы должны были помочь, и приняли их под свою защиту. Эти народы всегда были нашими союзниками, и мы их чтили как младших братьев.
У Андрея уже мелькнула догадка, кто скрывается под этими таинственными названиями Чертогов, но уточнить он не успел.
Делия вдруг как-то помрачнела и со вздохом добавила:
— Но нашлись и те, кто пришёл тайно, не спрашивая нашего дозволения…
* * *
Голова уже шла кругом от всех этих фантастических вещей, названий, народов… Если уж признаваться честно, голова шла кругом от одной мысли о том, что всё, о чём рассказывает Делия, могло быть на самом деле, что это истина, а не пересказ увлекательной книги.
А царевна Белогорья, будто издеваясь, подкидывала новые невероятные сведения:
— Мы называли их Серые. Они разумный народ, но вряд ли их можно назвать людьми в полной мере. Скорее в них переплелись признаки людей и рептилий. Их естественный облик довольно отталкивающий — серая кожа, иногда с зеленоватым оттенком, глаза без век с вертикальным зрачком, очень длинные пальцы, когтистые руки. Ах да! Кожа покрыта очень-очень мелкой чешуей, как у змей или ящериц. Кровь и температура тела намного холоднее нашей. А ещё у них нет мужчин и женщин, они могут становиться по своему желанию теми или другими. При этом от их связи с людьми могут родиться дети, в которых будет кровь сразу двух рас. Есть у них и ещё одна важная особенность, необычная способность. Хоть и не сразу, но они научились притворяться людьми, маскироваться под нас. Отличить практически невозможно. Разве что по глазам… Да, тут снова стоит смотреть в глаза. Они почти всегда очень тёмные, практически чёрные. Не видно границы между зрачком и радужкой. Только эти хитрецы используют специальные накладки и прячут свои глаза. Они вообще умельцы маскироваться. Серые умели надёжно прятать и свои космические корабли, и себя, практически становиться невидимками. Мы пропустили их появление в нашем мире. Обнаружили, что они здесь, когда те уже расселились, настроили себе убежищ и сообщили в родную галактику о государстве арийцев на Мидгард-Земле.
— И что случилось, когда они прилетели и сообщили своим? — насторожился Беркутов.
— Случилась война. Страшная, разрушительная, — печально поведала Делия. — Она закончилась ужасающей катастрофой. Чтобы уничтожить космический флот врагов пришлось взорвать одну из лун — спутников нашей планеты. Вся планета содрогнулась от такого страшного действа. Сдвинулась орбита Мидгард-Земли, а потом начался Великий Потоп. Ты же знаешь, что Луна влияет на движение вод на нашей планете? Та луна Леля тоже влияла. Океаны, моря и реки впали в безумство, ливни шли почти месяц, не прекращаясь. И Великая Даария исчезла с лица земли, скрылась под водой. Волхвы это предвидели, и цари даарийские заблаговременно переселили всех жителей государства дальше на юг. После катастрофы эта часть материка приподнялась, и воды океана сюда не достали. Здесь мы основали много новых земель, в том числе и Белогорье, которым правил мой отец.
— А… Даария? — ошеломлённо уточнил Андрей. — Она так и осталась под водой, что ли?
Делия со вздохом кивнула.
— Там сейчас очень холодно, много льдов и снега…
— Северный Ледовитый океан? — мгновенно сообразил Беркутов.
Царевна задумалась на миг, словно ей кто-то на ухо должен был шепнуть, и кивнула.
— Да, верно. Климат очень изменился после Потопа. Там теперь север, Северный полюс, — кивнула она. — Поэтому руины Даарии до сих пор никто из ваших учёных не нашёл.
— Возможно… — кивнул Андрей. — Только… вот что мне непонятно… А если эти ваши колдуны знали, что случится Потоп, и даже людей эвакуировали… Что ж они катастрофу не предотвратили? Зачем луну взрывали? Неужели без этого никак было нельзя?
— Я не знаю, Андрей, — она пожала плечиками — жест был таким печальным и трогательным, что Беркутов едва справился с очередным порывом обнять и успокоить. — Это случилось задолго до моего рождения, и даже задолго до рождения моего отца. Наши предки хранили эти знания — они считали, что выбора не было, что гибель Даарии была наименьшей платой за возможность спасти наш народ и одолеть врагов.
— Слушай, хорошо… — тряхнул головой Андрей, — с Даарией всё ясно, спит на дне океана… Но почему же тогда нам ничего неизвестно о вас и о землях, которые уже здесь появились? Как ты там говорила? Таратария какая-то… Белогорье это твоё… Если тут были города огромные, целая цивилизация, космические корабли… Куда всё делось? Почему нам рассказывают, что люди из обезьян получились, в пещерах жили, в шкуры рядились? Должно же было что-то остаться…
— Должно, — согласилась Делия. — Но, возможно… прошло слишком много времени. Я пытаюсь запросить у мироключа, но он даёт разные данные. Видимо, потому что я спала. Выходит, прошло около сорока тысяч лет, как я уснула.
— С ума сойти! — вырвалось у Андрея.
— Да, много… — грустно улыбнулась красавица. — Но, я боюсь, что могут быть и другие причины, почему о нас забыли… Серые хотели уничтожить не только наш народ, но стереть даже память о нём. Извратить и перевернуть всё, как им свойственно. О, в них сидит эта странная тяга даже самое благое намерение обращать во зло! Я не знаю пока, что случилось, после того, как меня усыпили, но… Может быть, Серым удалось? Как думаешь?
Взгляд её прекрасных глаз стал таким испуганным, что Андрей ляпнул первое, что пришло в голову, лишь бы утешить:
— Вряд ли… Про этих Серых у нас тоже никто не знает. Если бы они уничтожили вас и захватили мир, мы бы уж точно были в курсе!
— Ты забыл, что они умеют притворяться… — вздохнула Делия. — Обычному человеку не так просто их распознать. Это вот боги сразу их подлую сущность видят насквозь.
Андрей схватился за голову. Это вышло как-то случайно, непроизвольно. Но Делия улыбнулась виновато и сочувственно.
— Нет, не бойся — про богов поговорим потом! Хватит тебе и так на сегодня.
— Тогда… последний вопрос… — Андрей смотрел прямо в её голубые глаза. — Как ты здесь оказалась? Зачем? Из-за чего?
Делия вздохнула, опустила в пол ресницы, помолчала…
— Из-за войны. Из-за врагов. Из-за тех, кто хочет даже память о нас превратить в прах. Только… я им это сделать не позволю!
* * *
Небо над лесом из лоскута тёмного бархата превращалось в прозрачный лепесток серого пепла. Ещё немного, и утро обмакнёт вершины скал в сверкающее золото рассвета.
А они так и не спали толком…
А надо ведь двигаться дальше. Непонятно куда, но надо. Оставаться на месте — верный путь попасть в руки тех, кто пойдёт по следу.
От всего, что поведала Делия, в голове кавардак. Но это не страшно…
Надо просто идти дальше. Дорога — лучший способ причесать мысли. Особенно дорога в лесной тишине, когда ты остаешься один на один с собой.
Нет, пока об одиночестве придётся забыть, ведь теперь с ним будет его царевна. Но Андрею сейчас казалось, что она нисколько не помешает. Наоборот. Возможно, Делия и натолкнёт на верную мысль, что теперь делать. Она ведь знает больше о своих целях. Это ему не говорит…
А у него покамест цель одна — добраться до своего лесного дома. Там можно всерьёз подготовиться к долгим блужданиям по лесу — рюкзак взять побольше, одежду, припасы, оружие, аптечку и всякие полезные мелочи. Что-то у них уже есть, что-то оставляют вот в таких общих зимовьях, но всё-таки лучше быть готовым ко всему.
Неизвестно, насколько все эти приключения растянутся. Приключения, да…
Кто из деревенских мальчишек не мечтал о настоящих приключениях? Чтобы кругосветное путешествие, или с пиратами на остров сокровищ, или краснокожих спасать от бледнолицых, или вместе с партизанами против фашистов… Вот тебе, Андрюха, все возможные книжные приключения разом.
— Думаю, ты прав, — неожиданно обронила Делия, вглядываясь в сумрак леса. — Кое-что ещё мне стоит поведать… Я подумала о том, что ты сейчас сказал… И всё решила!
Она повернулась к нему. Глаза во мраке блестели, как озёрная гладь. Лёгкая прядь волос игриво змеилась у виска.
Он не хотел сейчас никаких разговоров. Он хотел спрятать её в своих руках от зябкой предрассветной сырости и поцеловать эти невероятные, манящие губы.
Пришлось усмехнуться язвительно, чтобы вернуть себе хоть немного здравого смысла и самообладания.
— Какая ты, однако, решительная! Царевны все такие? Ну, тогда поведай, что надумала! Какова будет твоя царская воля?
Если её и задели эти слова, то Делия ничем этого не выдала.
Чуть склонив голову, заявила:
— Ты хотел знать, зачем я здесь, с какой я целью… Я думаю, что ты имеешь право это знать. Я расскажу тебе. Моя задача… это очень важно. Я не могу рисковать, я должна быть осмотрительной, но ты должен знать правду. Понимаешь, Андрей, я… опасная попутчица. Если ты свяжешься со мной, это может стоить тебе жизни. Я не хочу, чтобы с тобой случилась беда. Не хочу, чтобы ты шёл со мной вслепую, не понимая, чем это может обернуться. Я всё тебе расскажу. А там уж ты сам решишь, готов ли пойти на риск, готов ли и дальше оставаться со мной.
— Спасибо, конечно, — Андрей даже растерялся слегка. — Я, в принципе, это сразу решил. Но ты ж говорила, что тайна твоя не для меня. Что ты ещё не уверена, достоин ли я того, чтобы меня в неё посвятить… Чего вдруг передумала?
— Ну… — она смущенно пожала плечами, совсем по-девичьи, не по-царски, — я же знаю, что тебе можно доверять. Почему бы и это не доверить?
— Ого! — ахнул Беркутов. — Польщён! Ты права, конечно. Доверять мне можно и нужно. Только с чего вдруг ты это себе придумала? Что ты обо мне вообще знаешь? Ничего!
— Я самое важное знаю, — улыбнулась она, помолчала загадочно. — Ты рискнул собой. Рискнул собой ради меня. Свободой своей рискнул, а, возможно, и жизнью. Ничего не просил взамен, ни о чём не думал. Просто решил, что будешь помогать, защищать, опекать. И делаешь это. Так как я могу сомневаться в том, что тебе можно верить?
* * *
— Понимаешь, Андрей, та война, которая закончилась катастрофой, она ведь была не единственной, — печально начала Делия. — Серые продолжали попытки разрушить наш мир. Мы старались от них отгородиться, изгнать с этой планеты, закрыть им доступ сюда, но они хитры и изворотливы, они всегда находят лазейки. Незадолго до того, как меня уложили в ларец сна, случилась ещё одна война, и ещё одна катастрофа. В этот раз Серые решили использовать наш метод борьбы с ними — взорвать Луну…
Царевна взмахнула рукой, указывая на небо. А Беркут не к месту подумал, что руки у неё изящные и тоненькие, а движения плавные, как у балерины. И так не вяжется эта сказочная красота со страшными вещами, о которых она рассказывает.
— Волхвы снова предсказали бедствие. Мы смогли помешать замыслам Серых, но нам не удалось полностью предотвратить трагедию. От Луны откололась значительная часть. На землю обрушился шквал метеоритов. Самый большой осколок упал в Западный океан и вызвал страшное цунами. Гигантская волна уничтожила крупный остров Антлань. Я была там, когда это случилось. Мы пытались предупредить и спасти жителей. Но местные царь и его приспешники… Они не стали нас слушать. Гордыня затмила их разум! А позже мы узнали, что среди советников царя уже засели проклятые Серые. Конечно, они не позволили принять правильное решение! Остров исчез с лица земли. Большая волна унесла много жизней. Мы смогли спасти лишь часть жителей. Увезти их на вайтманах — некоторых в Земли Знойного Солнца. Они поселились на берегу самой большой реки на материке. А в память о чудесном спасении возвели на новой родине Храмы Жизни.
Делия сложила руки домиком, изображая эти постройки.
— Египетские пирамиды! — ошеломлённо ахнул Беркут.
— Да, вы их так называете, — кивнула царевна. — А вторую часть жителей Антлани переселили на земли по другую сторону Западного океана. Они тогда были ещё не обжиты и даже названия не имели. Разрушения на Луне пришлось восстанавливать искусственно. Та Луна, которая сейчас светит в небе, наполовину рукотворна. Её реконструкция требовала колоссальных усилий, но иначе было нельзя. Земля не могла остаться без спутника, это бы вызвало новые катастрофы и изменения климата. А падение её осколков и так запустило целую серию бед: вулканы, наводнения, холода. А ещё атаки Серых продолжались… — она заглянула в глаза Андрею, тяжело вздохнула. — Война это… страшно. Я потеряла многих. Вот в такое жуткое время мне пришлось оставить родину…
— Так тебя усыпили, чтобы ты не погибла в этой войне, чтобы спасти твою жизнь? — догадался Андрей.
— Нет, что ты! — возмущённо фыркнула Делия. — Скорее… чтобы спасти твою жизнь…
У Андрея глаза на лоб полезли, но она уже спешила объяснить свою загадочную фразу:
— Чтобы спасти всех людей, живущих сейчас. И тебя в том числе. Понимаешь, Серые не отказались от своей идеи уничтожить Мидгард-Землю. И наши волхвы предсказали… Да, не улыбайся так — снова они! Заметь, они не ошиблись ни разу. И после гибели Антлани я бы, на твоём месте, нашим волхвам лучше поверила! Они предсказали, что будет ещё одна попытка атаковать Землю, уже извне, из космоса. Для того чтобы спасти планету наши учёные и волхвы взялись за создание «Оберега».
— Оружие? — уточнил Беркут.
— И да, и нет, — неопределённо пожала плечиками царевна. — «Оберег», после его запуска, создаст защитное энергетическое поле вокруг планеты, которое должно отразить удар врагов, а затем вернуть эту разрушительную энергию обратно Серым. Вся беда в том, что «Оберег» не может работать вечно. Он будет охранять планету не больше сотни лет. Поэтому мы не могли его включить сразу же после создания, ещё тогда, в моём времени. Он бы не дотянул до этого дня. А по подсчётам наших учёных атака Серых должна произойти примерно… Ещё лет через пятьдесят. Собственно, мироключ был настроен на моё пробуждение примерно в этот период. Он же должен был помочь мне выбраться из ларца сна на поверхность. Но вышло так, что вы меня нашли раньше, а потом ещё что-то сделали с мироключом, и он меня пробудил не по графику.
— Прости! — смутился Беркутов.
— Что ты! Я не укоряю, — улыбнулась она. — Если так случилось, значит, на то воля богов, значит, так нужно. Может быть, именно ты сможешь мне помочь.
— А что нужно сделать, чтобы этот «Оберег» заработал? — Андрей сразу подобрался как охотничий пёс, заметивший зверя.
— Мы должны найти подземелье-лабораторию, где спрятано это устройство. И сделать всё согласно оставленным там инструкциям.
— То есть… — Андрею каждый раз казалось, что дальше удивляться уже некуда, но она снова и снова его ошеломляла, — ты даже не заешь, что делать с этой штукой?
— Знаю… — нахмурилась обиженно Делия, — теоретически. Но не забывай, сколько лет я спала! За это время могло многое измениться. Уговор у нас был такой, что сведения о любых изменениях, правках и всех действиях, которые от меня потребуются, учёные оставят там.
— Хорошо, — кивнул Беркутов задумчиво. — А там… Это где? Ты знаешь, где это место?
— Да, его отметили весьма необычно и приметно.
Делия вскочила и, подняв веточку, нарисовала на земле что-то вроде гриба на очень толстой ножке, или гору в берете, игриво сдвинутом на один бок. Но, кажется, царевна осталась довольна своими иероглифами.
— Вот так выглядит эта гора, — провозгласила она, пока Андрей в утренних сумерках вертел так и сяк головой, рассматривая рисунок, что-то смутно напоминавший.
А когда он понял что, едва не крикнул от радости на весь лес, но вовремя прикусил язык.
— Висячий камень! Это же Висячий камень! — вне себя от счастья ткнул он пальцем в забавное художество Делии.