ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ «ОБЕРЕГ»

(Андрей)

Лето 1970 г.

— Забирайся внутрь! Осторожно, макушкой не зацепись! — Андрей заботливо придержал нависавшие над входом ветви, помогая Делии нырнуть в низкий шалаш.

Оттуда незамедлительно долетело восхищённое:

— О! Как тепло и мягко!

Остов старого шалаша они обнаружили не случайно. Андрей про него помнил. Но сооружение за прошедшее лето стало напоминать просто большую кучу лесного мусора.

Пришлось подправить значительно, накрыть новыми ветками, пол застелить толстым слоем пихтового лапника, потом уже поверх кинуть одеяло, честно позаимствованное из домика у озера. Теперь, когда у них нет спальников, ночевать прямо на земле холодно, а вот в шалаше и теплее будет, и неприметнее, и дождь не замочит, и вообще… говорят, там рай…

Ведь милая-то рядом.

К милой захотелось сию секунду. Но Андрей сперва ещё раз оглядел их пристанище. Хороша маскировка — издали и не поймёшь, что это дело рук человеческих. Отлично! Можно спать со спокойной душой. И совы, как обычно, приглядят.

Спать уже хотелось. За день много прошли, устали порядком. Но усталость тела он почти не замечал — любовь, сияющая внутри, окрыляла и наполняла силой.

Горечь утреннего разговора постепенно выветрилась. Страх лишиться Делии успел заползти в сердце, обвил душу, как ядовитый змей, и ужалил в самое уязвимое. Но… отпустило быстро.

Всё только в их собственных руках — люди расстаются лишь тогда, когда они не хотят быть вместе. Если по-настоящему любишь, если не хочешь потерять, найдёшь тысячу и один способ преодолеть обстоятельства, и все каверзы судьбы не остановят.

Андрей от своей царевны отказываться не намерен, а значит, сделает всё возможное и невозможное, чтобы она осталась с ним.

Весь день сегодня он не сводил с неё глаз. Как и всегда, впрочем… Но сегодня всё казалось особенным. Если шли рядом, рука невольно тянулась к её руке. Если возможности шагать по тропе вместе не было, он пропускал её вперед, смотрел в спину.

А время от времени окликал шутливо:

— Дель, постой! Сказать надо что-то…

Она оборачивалась, ждала терпеливо, пока он нагонит. А Беркутов, лукаво улыбаясь, без лишних слов оплетал её руками, крепко прижимал к груди и тянулся к нежным губам.

От этих долгих, медовых поцелуев голова шла кругом. Они замирали на несколько минут на лесной тропе, с жадной страстью впивались в губы друг друга, и никак не решались разорвать объятия.

Потом Делия смущенно улыбалась и прятала лицо у него на груди. А он гладил её косы, шептал в макушку:

— Любимая моя…

Вот сейчас вспомнил про эти поцелуи, и словно огнём опалило. Как же он ждал этой ночевки, весь день ждал!

Андрей наконец-то исчез в шалаше, ловко скользнул под одеяло к Делии — чтобы на нём вдвоём лежать и укрываться им же, придётся очень тесно прижаться друг к другу. Но это Беркутова только радовало.

Он мгновенно сгрёб в охапку свою царевну, прижался к её спине, грея собственным телом и знойным дыханием. Кажется, ему даже удалось продержаться пару минут — просто лежать с ней рядом, чувствуя, как она накрывает его ладонь на своем животе и сплетает пальцы.

Потом… Андрей поцеловал её в шею, потом в плечо…

Делия ответила смущенным кротким смешком и возбуждённым вздохом. Руки Андрея огладили взволнованно вздымавшуюся грудь, потянули вверх кружевной подол и нырнули под платье. Делия откликнулась нетерпеливым стоном на его ласки.

— Андрей… — умоляющий тихий шёпот, растворился в его поцелуях.

Пихтовый лапник мягко пружинил под тонким стареньким одеялом, густой запах хвои заполнил всё пространство шалаша… Андрей накрыл любимую своим телом, сминая их походное ложе, чувствуя, как она с готовностью подается ему навстречу.

* * *

Следующий день повторял предыдущий. Снова лесные тропы, спуски и подъёмы. Снова счастье бьётся в груди в такт влюблённому сердцу.

У них почти не осталось еды, а от ночного холода спасал лишь огонь собственной страсти. Но все эти трудности не могли огорчить Беркутова всерьёз — он был счастлив так, как никогда прежде.

Будь они в самом начале пути, этими проблемами стоило бы озаботиться, но цель уже близко. Осталось одну ночь потерпеть, а завтра они уже будут у Висячего камня. Главное, не сбавлять скорость. Идут они с Делией пока довольно-таки шустро. Даже несмотря на остановки время от времени.

Вот и сейчас Делия приостановилась, поманила пальцем, улыбнулась:

— Андрей, иди сюда! Сказать надо что-то…

Он подошёл ближе, скинул на землю скрученное в узелок одеяло, которое на день ещё и в этакий походный рюкзак превращалось.

— Что сказать? — усмехнулся лукаво Беркут.

— Что люблю тебя… — шепнула она, нежно обвивая его плечи и одаривая новым сладким поцелуем.

Ишь ты! Решила припомнить ему вчерашние шутки. Ну-ну…

Андрей ничего не имел против этого. Он и сам собирался продолжить сегодня эту волнующую игру.

Но Делия уже выскользнула из его рук, поманила своей светлой улыбкой и двинулась дальше, ступая легко и аккуратно по узкой тропинке, что вилась по крутому косогору.

Андрей подхватил свой узелок и, как привязанный, последовал за ней…

И вдруг он поймал себя на неприятном и странном ощущении. Беркутов даже приостановился снова, пытаясь понять, что значит это чувство. Словно он поймал на себе чужой взгляд, неприятный, колючий, пристальный.

Андрей медленно повёл одними глазами, внимательно, но незаметно оглядывая окрестности. Он не видел ничего подозрительного, но тревога никуда не делась, стала только сильнее.

Внезапно где-то совсем рядом пронзительно закричала сова, и в эту же секунду грянул оглушительный выстрел.

Удар был такой силы, что он пошатнулся. В спину будто топором саданули. Ноги сразу стали ватными, подкосились, и Беркут отсел на землю. Попытался подняться, но снова громыхнуло… Сильно зазвенело в ушах.

И боль наконец взорвалась в груди чудовищным, сжигающим всё пламенем.

Он рухнул ничком, согнулся пополам, загребая руками землю. Ещё не осознав, что произошло, снова попытался встать, в недоумении глядя на рубиновые бусинки, раскатившиеся по рыжеватой пыли.

Сквозь навязчивый гул в голове прорезался новый звук — отчаянный, страшный, звонкий крик.

Андрей покосился на собственную грудь, залитую бордовым. Надо же — насквозь пробило!

«Как отца, в спину…» — вот следом за этой мыслью и пришло чудовищное понимание того, что произошло.

Как во сне Андрей смотрел на стремительно расползавшееся по тропинке пятно крови, на узелок-одеяло, который недавно он нёс в руке. Сейчас этот свёрток отлетел в сторону. И ещё одна мимолётная мысль проскочила в голове: «Дурак, не снял бы со спины, могло бы повезти, как тогда, перед прыжком в реку…».

В глазах темнело от невыносимой боли, разрывающей грудь. Странный холод стремительно расползался по телу, немели руки. Лишь бы не отключиться прямо сейчас!

Мир подёрнулся туманной дымкой, но даже сквозь эту завесу он видел и чувствовал, как подлетела Делия, упала рядом с ним, прямо в кровавую лужу, вцепилась в него, поддержала, не дала рухнуть безвольным кулём. Её лихорадочно трясло. Горестное рыдание царевны мешалось с болезненными вскриками, отчаянным шёпотом…

— Андрей, Андрей, миленький… Нет! Пожалуйста… Нет! Только не… Любимый мой…

Тёмные силуэты, приближаясь неторопливо, обретали черты людей. Первого — высокого, мощного и жуткого — Андрей узнал сразу, несмотря на то, что зрение сейчас подводило. Остальные остались просто безликими чужаками — несколько молодых солдат, кто они не столь важно. Это не их война.

— Беги! — хрипло скомандовал Беркутов, с отчаянием понимая, что задержать их даже на пару минут он уже вряд ли способен.

Она зажмурилась и замотала головой. Андрей усмехнулся горько — ничего другого он от своей царевны и не ждал. Руки не слушались, и всё-таки, как смог, обнял на прощание.

Страхов подошёл совсем близко, надменно окинул их взглядом свысока и, вцепившись в ворот куртки Делии, резко дёрнул, заставляя встать. Но она и не думала подчиняться: цеплялась, как могла, за Андрея, вырывалась, скулила жалостно, захлёбываясь слезами.

Полковник, потеряв терпение, рванул свою добычу за волосы. Её мучительный вскрик неожиданно привёл Андрея в чувство. Забыв о собственной боли, он метнулся, пытаясь вырвать свою царевну из рук врага. Добился лишь того, что получил удар кулаком в лицо. А Делию всё равно от него оттащили.

Она взвилась, зашипела как кошка, отчаянно бросаясь на рослого, широкоплечего кэгэбэшника. Но что она могла против него?

Увесистая звонкая пощёчина сбила хрупкую, тоненькую царевну с ног.

Оказалось, что это больнее, чем дыра в собственном теле. Это может заставить подняться на ноги даже полуживого. Кажется, Андрей успел в ответ врезать Страхову по лицу. Но сил в онемевших руках осталось так мало…

А вот ответный удар в развороченную грудную клетку погасил на мгновение дневной свет. Беркутов снова упал…

Потом он словил пару ударов по рёбрам. Ногами. А затем мир вдруг закрутился бешеной каруселью. Боль обложила сразу со всех сторон. Звуки то гасли, то появлялись. Лишь пронзительный долгий крик Делии преследовал неотступно. Безысходность в её голосе убивала быстрее ран и кровотечения.

Безумная круговерть замерла. И очень-очень медленно, сквозь туман небытия, стали проступать очертания мира: деревья, небо, крутой склон, где-то там наверху, люди…

И она… Там Делия! Она отчаянно вырывалась из цепкой лапы полковника, впившейся ей в плечо.

Андрей отчаянно хотел туда, к ней, всей душой рвался, но тело больше не подчинялось.

Только сейчас угасающим разумом сообразил, что произошло — похоже, этот урод столкнул его с тропы, и Беркут улетел кувырком под откос. Далеко вниз улетел.

— Андрей! — Делия заходилась в надсадном крике. — Пустите! Андрей! Нет, пожалуйста! Помогите ему, пожалуйста…

— Раньше надо было думать, милая, — холодно и безразлично оборвал её Страхов — в лесной тишине Андрей хорошо различал все его слова, хоть они и долетали, как сквозь туман. — Шагай вперёд! А вы двое… спуститесь и добейте! Потом догоните нас.

— Как это… добить? — долетел до слуха Андрея растерянный шёпот в ответ.

— Молча. В голову, — рявкнул Страхов. — Ты приказы старшего по званию собрался обсуждать? Приказ — ликвидировать преступника. Иди и выполняй!

— Не-е-е-ет! — Делия снова рыдала в голос. — Не надо! Я сделаю, всё что скажите! Пожалуйста, помогите ему!

— Ты и так сделаешь, — прозвучало в ответ.

Потом стенания и плач стали удаляться и стихать…

Зато Андрей различал тихие шорохи камней и травы — кто-то шёлк нему, несмело, медленно, неохотно…

Но шаги раздавались всё ближе.

Вот и конец всему! Он не смог спасти свою царевну. Обещал и не смог её уберечь. Деля, девочка любимая, чудо сказочное, теперь у этой мрази в руках. А он… ни черта он не смог! Зачем она ему только доверилась!

Сейчас, Беркут, пристрелят тебя, как покалеченного зверя, дабы не мучился. И всё, и всё, и всё…

Какой-то новый пугающий звук не дал захлебнуться в собственной боли и провалиться в беспамятство. Кто-то большой и грузный приближался с другой стороны, дышал тяжело и шумно. Совсем недавно Андрей уже слышал такие вздохи…

Чужие испуганные голоса очень близко:

— Твою ж, Васька, гляди! Опять медведь! Их тут сколько?

— Нам и одного хватит… Погоди…

— Эй, ты чего? С ума сошёл! А если не убьёшь? Он же нас тут… Валим скорее!

— Ага, а он за нами…

— Ему больше делать нечего. Он вон… на кровь пришёл… Точно говорю. Уходим скорее!

— А как же приказ?

— В жопу этого полковника и его приказы, — пробурчали уже издалека. — За нас сейчас медведь всё сделает. Шмальни в воздух! Подумают, что это мы парнишку пристрелили.

Где-то выше оглушительно громыхнуло уже в третьей раз за сегодня.

И почти в это же мгновение рядом раздался недовольный утробный рык, и шумное, горячее дыхание зверя коснулось холодной кожи Беркута.

Ужас мурашками пополз по всему телу. Андрей даже дышать перестал — захотелось немедленно потерять сознание или умереть сию секунду.

* * *

(Делия)

Лето 1970 г.

В тесной избушке с низким потолком было темно, холодно и тихо, как в могиле. Самое подходящее место для неё.

Делия отрешённо смотрела в пустую закопчённую стену, но не видела ничего.

Слёзы высохли. Боли она не чувствовала. Вообще больше ничего не чувствовала.

Даже вывернутые назад и стянутые жёсткой верёвкой руки уже почти не досаждали. Она не замечала, как занемело тело, как посинели запястья, просто помнила какой-то частицей ещё не погасшего сознания, что здесь, в очередном чужом зимовье, нашлась верёвка и стул с высокой спинкой, к которому её привязали, чтобы не сбежала. Но она уже и не пыталась.

Куда ей бежать? Зачем?

Мёртвые не бегают. А она мертва. Сегодня Страхов убил сразу двоих.

Андрея больше нет. Его больше нет… Её Андрея…

Тупая саднящая боль заворочалась в груди, напоминая о себе, сдавила сердце, будто и у неё там была открытая кровоточащая рана. Будто пули, настигшие его, срикошетили в неё.

Она проиграла Серому. Провалила всё. ВСЁ!

Её отправили спасти этот мир от гибели, но она оказалась слишком слаба. Не смогла. Дочь царя Белогорья не оправдала возложенных на неё надежд.

Но сейчас она и об этом не думала. Стыдно признаться, но даже это утратило значение. Всё теперь неважно. Душа медленно умирала от боли… Но вовсе не потому, что теперь всему миру грозила гибель.

Единственное, что осталось в мыслях, что оказалось самым важным, самым главным…

Андрей.

Она его погубила. Невольно, конечно. Но в его смерти виновата только она.

Ведь знала, с самого первого мига своего пробуждения знала, что связываться с ней для Андрея опасно. И даже хотела сначала идти одна, предупреждала его. Но слишком робко… Не смогла настоять на своём.

Она не хотела рисковать его жизнью, но не отказалась от его помощи. И вот итог. Он мёртв.

Она видела страшные раны, из которых хлестала кровь. Она слышала тот последний выстрел, который оборвал его жизнь.

Его больше нет… Самого родного, любимого, заботливого, самого лучшего на всём белом свете.

И она уже ничего не сможет с этим сделать, не сможет спасти, излечить, воскресить, не сможет исправить содеянное зло.

Сначала она молила богов о чуде… Что ей ещё оставалось делать, когда рухнуло всё в один миг? Совсем по-детски, наивно, просила о чуде — совершить невозможное, повернуть время вспять, возвратить его, отвести удар… Любое чудо — лишь бы он был жив! Но боги молчали…

Мир вдруг стал тих, нем и мёртв.

Может быть, дело в ней самой, в том, что вместо души у неё теперь чёрная дыра, пустота. Свет Ра, что живёт в каждом создании Творца, угас и не грел больше.

А, может быть, причина в том, что Страхов отобрал у неё мироключ. Буквально содрал с её пояса, грубо, не обращая внимания на её слабые попытки сопротивляться, и Делия ощутила, как болезненно лопнули, порвались ниточки, связывающие её с миром. Теперь она даже не могла позвать на помощь тех, на кого всегда могла надеяться. Она осталась совсем одна в этом чужом ей мире. В мире, который без него стал вдруг таким враждебным, пугающим и ненужным.

Каким коротким оказалось счастье! Яркое и теплое, как свет солнца… Но теперь оно разлетелось на осколки, и осталась только стылая тьма.

А ведь эта любовь казалась даром богов, наградой за всё, что уже пережила, за всю боль потерь. Всё случилось так, как мечталось когда-то в девичестве. Нежданно-негаданно встретился тот, к кому сердце потянулось, кто опалил своим неистовым огнём, кто подарил ей крылья.

Беркут… Её крылатый Беркут… Сам жил в небе и её летать научил.

Делия и не заметила, как это случилось.

Андрей ей сразу приглянулся — с первого взгляда разглядела, что хороший он, что зла не замышляет. Взгляд этот светлый, честный.

И сила… Сила, которая таилась не в его крепких руках, не в статном, выносливом теле, не в широких плечах, а где-то глубоко внутри. Да, внутри, но ощущалась на расстоянии, даже подходить не нужно. Сила, которая от него исходила, была правильной, настоящей, мудрой. Сила, которая оберегает, а не ранит.

Она поверила ему почти сразу. Опасалась поначалу рассказывать всё, боялась ошибиться, но сердце подсказывало без всяких сомнений — верь! И довериться получилось.

Но она тогда и помыслить не могла, что за несколько дней он станет для неё не просто человеком, которому можно доверять, а самым надёжным, близким, родным.

Когда он поцеловал её в первый раз, так неожиданно, так нежно, и так… естественно, словно имел на это полное право, она растерялась. Не знала, что сказать, что сделать. Смутилась, как девочка, не знавшая ещё мужчины. Но после много раз вспоминала тот поцелуй, и на душе мгновенно теплело, и это даже пугало немного…

А потом Делия начала ловить себя на том, что ждёт прикосновений Андрея — несмелых, деликатных, ласковых. Будто он и сам не уверен, что имеет право дотрагиваться так, но тянется всё равно, не может удержаться. Она кожей чувствовала это притяжение, это его желание прикоснуться хотя бы на мгновение. Рядом с ним было так спокойно и уютно, его тепло отгоняло все страхи и сомнения, из его объятий она даже не пыталась ускользнуть. Отчего-то все его жесты казались такими правильными, словно всё так и должно быть.

Огонь в сердце разгорался медленно, но неотвратимо — из маленьких искорок нежности вот-вот готов был разбушеваться пожар. От его знойных взглядов в животе растекался жар, запах его кожи мучительно-сладко кружил голову. Когда он обнимал, укладываясь спать рядом, её дыхание сбивалось, и томная нега наполняла всё тело.

Она смотрела на его губы, когда он рассказывал что-то, но не слышала и половину слов, просто любовалась, просто вспоминала их поцелуй. Как же манили эти губы…

Как манило в нём всё! Как она ждала, что он угадает её мысли, почувствует, что поселилось в её сердце, и осмелится сделать шаг навстречу.

Ведь сердцем чувствовала, что она для него тоже не просто попутчица. Фразы, которые бросал иногда, вскользь, будто ненароком, прикосновения, такие нежные и бережные, словно она бабочка или цветок, а не человек, и то, что уж точно не спрятать и не скрыть… взгляды…

В его глазах было столько любви и обожания, столько огня, что Делии казалось, сейчас она просто умрёт от счастья. Впервые в жизни понимала, как это — «смотреть с любовью».

А потом сбылось всё, о чём мечталось… Она стала его женщиной. Всё, что пряталось за взглядами и молчанием, наконец прозвучало вслух — нежным шёпотом на ушко, страстными стонами в ту незабываемую ночь.

Безжалостное утро едва не испортило всё, едва не убило доверие, которое они так осторожно выстраивали день за днём. Наверное, Андрей ожидал от неё чего-то большего… Он ведь сразу, не таясь, не сомневаясь, сказал ей, чего хочет. Как и положено настоящему мужчине, он был уверен в своём выборе и в своих чувствах. Но она замялась, не ответила на его предложение. Она боялась спугнуть забрезжившее на горизонте счастье. И как оказалось не зря…

«Неизвестно, что с нами будет…»

Делия действительно не знала, что они обнаружат в лаборатории, боялась, что не сможет остаться в этом мире, и лишится самого дорогого. Она не могла давать обещания, которые не сможет сдержать, не могла разбить Андрею сердце.

Но вышло так, что потеряла она своего любимого иначе. Потеряла навсегда.

Скольких близких Делия уже лишилась, но никогда ещё не было так горько, так больно, как сегодня. Словно из неё выдрали сердце, проломив хрупкие рёбра.

К смерти привыкнуть невозможно. Даже зная, что это не конец, а лишь очередной маленький виток в бесконечной череде воплощений, зная, что родные и любимые не исчезают бесследно, а возвращаются назад к Создателю, навсегда остаются рядом, частицей Изначального Света освещают путь живых даже с той стороны бытия. Даже зная, что он ещё вернётся однажды…

Знать можно многое, но как принять? Как смирится, когда сердце кровоточит слезами, когда душит чёрная беспросветная пелена безысходности и отчаяния?

Делия опустила взгляд вниз, на живот. А что если… Если он вернётся к ней так? Если боги будут милосердны и позволят зачать, если в новой жизни воплотится память о том, кто стал для неё самым родным и любимым. Его дитя, его сын…

Секундная вспышка света в душе сменилась паническим страхом — но ведь она в руках врага… Она готова выдержать пытки, она не боится боли. Так ей, по крайней мере, кажется. Но если угроза нависнет над её ребенком…

Что же ей делать?

Собственная судьба до этой минуты Делию мало волновала. Её не пугало, что будет с ней дальше. Смерть Андрея раздавила её, сломала. Но от мысли, что она, возможно, ждёт ребёнка, и их кровиночка попадёт в лапы одного их серых чудовищ, Делия задрожала. Нет, она не допустит этого.

Она должна бороться! И она должна найти «Оберег» и защитить всех от грядущего удара! Иначе зачем всё это было? За что отдал свою жизнь Андрей?

Его имя отозвалось в сердце вспышкой новой боли, словно нож всадили и провернули.

Андрей… Вот и всё, что осталось от их любви… Только его имя, самое лучшее имя на свете, только воспоминания об этом коротком счастье, о лучших днях в её жизни, драгоценных днях рядом с ним…

А теперь… она должна найти способ сбежать, обхитрить врага, как бы он ни был умён, выбраться из этой западни. Надо усыпить бдительность Серого, пусть поверит, что она сломлена, что она сдалась, тем более это ведь почти похоже на правду. И когда они поверят, что она и не думает о побеге, Делия найдёт способ сбежать и завершить начатое.

Скрипнула дверь, и она вздрогнула, различив в темноте высокий силуэт полковника.

* * *

(Андрей)

Лето 1970 г.

Беркутов замер, стараясь не дышать, даже невыносимую боль сейчас не замечал…

Надежда на то, что медведь потеряет интерес к «мёртвому» телу и уйдёт, была ничтожно мала — всё-таки запах крови для хищника слаще мёда, но больше Андрей всё равно ничего не мог сделать. Оружия у него нет, силы тоже покинули. Оставалось лишь уповать на очередное чудо и помощь тех самых звёздных богов.

Андрей чувствовал, как зверь склонился над ним, обнюхивая, лизнул пару раз руку, дохнул шумно прямо в лицо. Беркутов даже не вздрогнул, лишь сжался внутренне, ждал, когда смертоносные когти начнут сдирать кожу. Но мишка, громко вздохнув, внезапно отступил. Он остался где-то здесь рядом — Андрей слышал его шумное дыхание и шелест травы, но к полуживому егерю он больше не приближался.

А потом Андрей почувствовал робкое прикосновение… руки. Да, это точно была рука, правда, какая-то странная.

Беркутов попытался открыть глаза… Веки дрогнули, но мир расплывался и мерк поминутно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он смог разглядеть склонившееся над ним лицо.

Лицо? Разве это можно назвать лицом? Может, он уже мёртв? Или от потери крови ему начало мерещиться невесть что?

Существо внимательно разглядывало Андрея. Ни на одного известного зверя (и уж тем более на человека) это диво не походило. Кажется, это была женщина. Или скорее… девочка. Как он это понял, и сам не знал, ведь никаких «дамских» признаков не наблюдалось. Больше всего стройное тело неведомой зверушки напоминало покрытый золотистой корой ствол молодого кедра. А вот кожа лица скорее походила на лягушачью — зеленоватая, влажная, гладкая. Огромные угольно-чёрные глаза-плошки без век и бровей. Вместо волос тонкие ивовые веточки, переплетённые вьюнами, как нарядными лентами.

Мордочку исказила жуткая гримаса, но Андрей не испугался — как-то умудрился понять, что это не оскал, а улыбка. Зелёная девчушка протянула тонкую сучковатую лапку и коснулась его лба маленькой ладошкой, бархатистой и мягкой, поросшей изумрудным мхом.

«Не бойся! Мы хотим помогать… Ты умираешь. Надо помогать. Надо лечить…» — вдруг отчётливо прозвучало у Андрея в голове.

Тонкая щель на болотно-зелёном лице, очевидно, являвшаяся ртом, даже не дрогнула, но Беркутов слышал всё, что пыталась донести эта странная незнакомка, слышал в своих мыслях.

Он повёл глазами и с удивлением понял, что вокруг него собралось целое полчище невообразимых существ. Здесь были невысокие (не больше полуметра) ходячие коряги и пеньки, глаза у них светились, как у кошки в темноте. Дальше… гигантская рогатая лиса, размером не меньше взрослого лося. Несколько крупных пернатых, вроде сов, но с почти человеческими лицами. Какие-то пушистики, похожие на комок серебристого меха. Медведь, кстати, тоже никуда не ушёл, сидел под деревом, как-то совсем по-человечески, а голову его, как корона, украшал венок из лесных цветов. Несколько дивных созданий напоминало снопы сена или муравейники. А гладкая чешуя и плавники у ещё нескольких выдавали озёрных или речных обитателей.

Изумление оказалось столь сильным, что на несколько мгновений вытеснило и страх за Делию, и страх за собственную жизнь.

— Кто вы? — чуть слышно прошептал Андрей.

«Хранители… Раньше вы говорили — Древние… Мы помогаем Хозяину беречь это всё, — зелёная девчушка вновь улыбнулась или оскалилась. — Ты… как мы… Хранитель… Человек. Но защищаешь лес, как мы. Всегда другом был нашему лесу. Друг всем его жителям. Ты нам не враг. Ты всегда помогал. Теперь хотим помогать тебе, спасти… Благодарность. И ещё причина. Нам очень страшно. Серый всё ещё в лесу. Он забрал твою женщину. Ей надо помогать. Без тебя мы не спасём. Злой Серый. Нам страшно. Он хочет отнять жизнь…»

— Жизнь? У Делии? — дёрнулся Андрей, но со стоном рухнул обратно — хорош герой, даже встать не смог.

«Жизнь Мира. Серые хотят убить всё. Они пьют чужие жизни. Если весь мир умрёт, Серые смогут долго пить живу, свет жизни, — бархатная лапка сжала его запястье. — Не позволь им! Твоя женщина знает, как спасти нас всех. Мы поможем тебе. Ты поможешь ей. И Свет Жизни не угаснет…».

— Обещаю, — тяжело выдохнул Беркут. — Мне бы только встать… Помогите, если это в ваших силах! Пожалуйста!

«Потерпи! — девочка-кедр ласково погладила его по плечу. — Это тяжело. Ты почти ушёл из мира. Мало жизни осталось в тебе. Помни, зачем ты должен вернуться…»

Да, ведь ещё совсем недавно Андрей был закоренелым материалистом. И вот в жизнь обычного лесного егеря ворвалась прекрасная сказка — его «спящая царевна», перевернула всю жизнь с ног на голову, доказала легко и просто, что есть и боги и духи природы, и… любовь, настоящая любовь, какую и в тех самых сказках не встретишь.

И теперь, столкнувшись с очередным чудом, от которого у нормального человека наверняка бы случился сердечный приступ, Беркут уже воспринимал это как нечто вполне естественное. Он даже почти не пугался. И всем сердцем верил, что эти дивные существа, похожие на героев детских книг, обязательно смогут ему помочь. Ведь в сказках героям всегда приходил на помощь кто-то волшебный и удивительный, приходил, чтобы помочь тому, кто сам уже не раз всем помогал. Добро возвращалось добром.

Та, что «говорила» с ним, отползла в сторонку, но тотчас ближе подступили все остальные. Андрей смотрел, как эти сказочные «страшилки» рассаживаются в ровный кружок, плотно прижимаясь друг к другу, как протягивают руки, лапки, веточки, словно воздвигают вокруг него живую стену, через которую к нему не сможет подступить даже смерть.

А потом по этому кольцу потёк мягкий тёплый свет… Он озарял лесных существ, медленно перебираясь от одного к другому, пока кольцо не замкнулось.

Андрей больше не видел эти удивительные мордашки: он оказался в кольце яркого света, потом тонкие золотистые лучики устремились к Беркуту, ослепляя и окутывая его тело. Земля задрожала, и его самого затрясло так, что зубы стали выбивать дробь.

Внутри светящегося кольца сделалось жарко как в бане. Потом и вовсе зажгло нестерпимо. Будто в груди у Беркутова разгорелся костёр. Андрей так и ждал, что из него сейчас вырвутся в небо языки пламени.

Он стиснул зубы, сжал кулаки, но это не спасало. От боли слезы выступили на глазах. Заорать бы сейчас в голос. Невыносимо больно, невозможно терпеть, умереть хочется. Немедленно. Прямо сейчас.

Но… Нельзя! Делия… Он её единственная надежда. Надо выжить, надо найти её, надо её вытащить!

Перед глазами снова встала душераздирающая картина: как она рыдает, вцепившись в его окровавленную куртку, как Страхов безжалостно отрывает её от Андрея, а потом бьёт по лицу. Да за одно это Беркут готов был серого полковника разорвать голыми руками!

Нет, умирать нельзя. Нельзя.

А потом память принесла другое… Руки Делии лежали на его плечах, небесно-синие глаза улыбались, заглядывая ему в лицо, мягкие губы тянулись к нему… Она целовала так робко и сладко, и он забывал дышать, утопая в её нежности…

Боль отступила мгновенно. Испепеляющий жар в лёгких, от которого едва не задохнулся, превратился в уютное мягкое тепло, словно на груди Андрея пригрелся ласковый котик.

Это тепло согревало измученное борьбой тело, наполняло жизнью каждую клеточку, вливало силу. Андрей ошеломлённо чувствовал, как тянулись к нему травы, будто живые существа, поглаживали сочувственно, как лес что-то шептал, утешая, как сама земля покачивала его, как мать баюкает дитя на своих руках.

Дышать наконец-то получилось полной грудью… Боль отступила полностью. Андрей понял, что в этот раз смерть его отпустила с миром.

Дивный свет медленно угасал, а лесные Хранители зачарованно глядели на него, ждали.

Андрей приподнялся легко, уже без всякой помощи, сел, растерянно покосился на себя, задрал окровавленную одежду и присвистнул. Даже шрамов не осталось! Всё зажило как по волшебству.

Впрочем, почему как? То, что сейчас случилось, и есть волшебство, самое настоящее чудо!

Он отыскал глазами зелёную девчушку, и она снова скривилась в улыбке.

— Спасибо! — кивнул Андрей, обвел медленно взглядом всю пёструю странную компанию своих спасителей. — Благодарю всех вас! Спасибо, жители лесные, за помощь, за то, что жизнь мне вернули! Никогда доброты вашей не забуду. А теперь прошу мне ещё с одним делом помочь! Куда мою любимую увели, я не знаю, но знаю, что в беде она. Помогите найти, укажите путь! Я и сам могу по следам… Да боюсь ошибиться, боюсь промедлить. Время сейчас дорого. Если знаете, где она, отведите, прошу! Помогите спасти мою Делю!

Его «подружка» оглядела своих чудных товарищей, снова обернулась к Беркутову.

«Мы хотим помогать… Мы все пойдём с тобой. Но ты нас видеть не будешь. Тебя поведут совы… Иди за ними, они укажут путь… Мы рядом».

Шорох крыльев заставил Андрея поднять голову, на вовремя подставленную руку, словно ловчий сокол, опустилась крупная сова, взмахнула пёстрыми крыльями, уселась поудобнее, разглядывая Беркутова янтарно-жёлтыми глазами.

И сердце забилось сразу сильнее, радостно так забилось… С такой подмогой он и с Серым справится.

«Держись, солнышко моё ненаглядное, я уже иду!» — Андрей очень надеялся, что она услышит.

Как знать, может, донесёт тайга до любимой его мысли, и придадут они Делии сил и храбрости, где бы они ни была сейчас.

— Веди, совушка! — велел Андрей.

Птица бесшумно распахнула богато разрисованные крылья, ловко скользнула между деревьев.

Андрей огляделся изумлённо — Хранители растаяли, будто их и не было. Казалось, что с того момента, как его ранили, прошло не больше четверти часа, но сейчас он с удивлением понял, что на лес уже стремительно наползают сумерки. Выходит, лечили его долго… Надо спешить. Впрочем, ночь им на руку.

— Спасибо вам, друзья мои лесные! — крикнул Беркутов и бросился догонять сову.

* * *

(Делия)

Лето 1970 г.

— Не заскучала тут?

Страхов плотно прикрыл дверь и приблизился неспешной походкой сытого хищника. Присел на край стола напротив Делии, внимательно ощупывая её взглядом.

Она чувствовала это, хоть и смотрела прямо перед собой — стало неприятно и чуть щекотно, будто кожи касались паучьи лапки.

— Извини, одну тебя бросил… — миролюбиво продолжил полковник. — Надо было распоряжения служивым отдать. Ночевать здесь остаёмся, а уж завтра… в обратный путь. Устали все гоняться за вами, если честно. Даже я. Ну… теперь вот можно наконец-то поближе познакомиться…

Насмешку в своём голосе он даже не пытался скрыть, но Делия осталась безучастна к его речам. Сидела с каменным лицом и плотно сжатыми губами и отвечать не собиралась.

— Страхов Владимир Абрамович, полковник КГБ, — любезно представился Серый. — Думаю, твой дружочек успел просветить тебя насчёт того, что значит КГБ в этом мире… Я не пугаю, просто призываю быть благоразумной. Ну и, чтобы сразу внести ясность… в отсутствие посторонних, исключительно для тебя… — он картинно поклонился, — Сергиад рах’Олзуа из рода Заргдиэля.

Делия очень старалась держать лицо, но сейчас вздрогнула, и это от полковника не укрылось.

— О… Вижу, с кем-то из моих предков ты уже знакома или хотя бы наслышана… Это прекрасно. Значит, мне не придётся тратить время на долгие объяснения. Ты и так понимаешь, чего от меня ожидать. А тебя, милая, как звать-величать? Хотелось бы понимать, кого к нам занесло… Ты явно персона не последняя с конца. Как минимум, княжеская кровь…

Ответом ему стала звенящая от напряжения тишина.

— Не хочешь, значит, говорить… — холодно бросил Страхов, поднялся, сделал пару шагов навстречу.

Делия невольно сжалась, ожидая удара, но всё-таки вскинула смело лицо, исказившееся от боли и ярости:

— Вы убили Андрея!

— Ну… да… убил. Так вышло. Что теперь сделаешь? — пожал он небрежно плечами, и даже тень сожаления не проскользнула в этих словах. — Сам виноват, дружочек твой, сам. Полез на рожон. А я ему говорил, по-хорошему говорил, чтобы он не встревал, куда не просят. Говорил, чтобы он тебя добром отдал. Но он решил мне вызов бросить, мне, потомку Заргдиэля! Это было глупо и самонадеянно. Понимаешь, мне очень нужно знать то, что знаешь ты…

— Ничего я вам не скажу, — Делия всхлипнула, отвернувшись к стене — сдержать слёзы всё-таки не вышло, а она не хотела, чтобы их видел Серый.

— Скажешь, милая… Я, знаешь ли, та-а-акой любознательный, и всегда получаю ответы на все свои вопросы…

Делия снова вздрогнула — странное дело, но любое его слово звучало как угроза, несмотря на довольно спокойный, притворно вежливый тон.

— Мне не терпится начать их задавать, — доверительно сообщил Серый, — ведь отвечать ты не намерена. Значит, мне придётся заставить тебя отвечать… А это, моя милая, удовольствие, которое не сравнить ни с чем. Ты знаешь, чем прославился род Заргдиэля? Нас боялись враги, но даже собратья всегда отзывались о мои предках, как о самых жестоких и беспощадных. «Звери Заргдиэля» так нас называли когда-то… А для нашего народа такое прозвище звучит странно, правда? Мы ведь все, в какой-то степени, звери. Я бы начал разговор по душам прямо сейчас. Но… — он вздохнул с показным разочарованием. — Знаешь, эти ребята снаружи… Молодые солдатики, пороху не нюхали, войну не видели… Боюсь, не готовы они столкнуться с настоящей жизнью. Не стоит им видеть, как во мне просыпается звериная суть. Лучше я дождусь, пока мы окажемся действительно один на один, в уютной маленькой камере, без окон и посторонних свидетелей, с такими толстыми стенами, что твои крики и мольбы о пощаде будут музыкой лишь для моих ушей…

— Зря стараетесь, — безжизненно хмыкнула Делия. — Я не боюсь. Мне всё равно, что со мной будет. Вы убили Андрея. Теперь мне всё равно. Всё равно…

— О-о-о… Вот как? — вскинул удивлённо брови полковник. — Кажется, я поторопился его пристрелить. Этот Беркутов мог бы помочь сделать тебя разговорчивой намного быстрее. Но ничего… Я тебе так скажу, это ты сейчас так думаешь, думаешь, что всё выдержишь. Но мою проверку на прочность ещё никто не прошёл, милая. Хотя… Есть ведь и другой вариант. Добровольное сотрудничество. Всё расскажешь, покажешь, будешь нам помогать, и… всё будет иначе. Никаких издевательств, пыток, боли. Наоборот, жить будешь так, как в Советском Союзе мало кто живёт. В достатке, комфорте, дачку тебе в Крыму организуем, у моря… Заживёшь по-царски, почти как сам Леонид Ильич. Это вождь наш… Так что подумай, чего ты хочешь — жизни, к которой привыкла, или мук и истязаний, а? Молчишь?

Делия снизошла до короткого взгляда в сторону Серого, окатила молчаливым презрением и снова отвернулась.

Но тут он схватил её за подбородок, дёрнул бесцеремонно, вынуждая смотреть прямо в пугающие чёрные провалы глаз.

— Куда вы шли? Куда он вёл тебя? Зачем ты здесь? Что ищешь?

Делия скривилась мучительно, но вырваться из цепкой хватки она не могла… Тёмный взгляд Страхова буквально вламывался внутрь, под кожу, заползал в сознание, как мерзкий червь, прокладывая себе дорогу, оставляя ощущение гадливости. В голове зашумело. Делия задрожала от напряжения, почувствовала, как струйка крови потекла из носа.

Полковник отпустил резко, отступил на шаг, глядя свысока, но с каким-то изумлённым восхищением.

— Ишь ты! Какая мощная защита! С виду замухрышка, и вдруг такая сила воли! Не ожидал, не ожидал…

Делия уставилась на него исподлобья. Праведная ярость выжигала ледяную пустоту безысходности. Пусть только протянет свою мерзкую лапу ещё раз! Она ему в руку зубами вцепится…

Серый и сам, видно, уловил её настрой. Задумчиво разглядывал и не торопился заговорить снова…

Неизвестно, чем бы всё это закончилось, но тут раздался робкий стук в дверь.

Страхов отвернулся.

— Да!

Дверь распахнулась, в проёме показался парень в военной форме. В полумраке избушки Делия рассмотреть его издали не могла, да и на улице уже темнело.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться!

Кэгэбэшник подошёл к нему ближе и кивнул раздражённо.

— Товарищ полковник, там… ребята вас зовут… — солдатик стушевался под суровым взглядом. — Что-то в лесу не то… Мы не знаем… Вы бы сами… Они говорят, надо полковника позвать…Чертовщина какая-то творится…

— Что ещё за бред? Хватит мямлить! Говори чётко, как положено! — рявкнул Страхов.

— В лесу какие-то странные объекты, товарищ полковник! — подобрался сразу парнишка. — Опознать не можем. Посмотрите сами, товарищ полковник!

— Не армия, а детский сад! — недовольно зарычал Серый, но размашистыми шагами направился прочь, следом за бойцом.

Делия снова осталась в одиночестве и тишине.

* * *

Нельзя терять время, надо срочно выбираться из этой западни.

Делия ни капли не сомневалась в том, что все угрозы Страхова это не просто бахвальство. О беспощадном чудовище Заргдиэле в её времена действительно знали даже те, кто не имел отношения к сражениям и войнам. Это имя внушало ужас всем без исключения. Серые всегда относились к человечеству как к пище. Но эта тварь даже среди своих собратьев умудрилась заработать жуткую репутацию.

Полковник… Сергиад, конечно, не Заргдиэль, но Делия понимала, что пощады ждать не стоит. На долго ли хватит её храбрости и силы воли под пытками? Сможет ли молчать и не выдать тайну?

Надо бежать! Хотя бы попытаться. Пусть её лучше убьют при попытке улизнуть, чем замучат насмерть. Жить без Андрея не хотелось, горе выбило почву из-под ног, но это не повод безропотно ждать своей участи, и не повод выдавать врагу секреты.

Делия закрутилась на стуле, пытаясь дотянуться до узлов, но ничего не выходило. Тогда она постаралась выдернуть руку из жёстких пут. Запястья у неё тонкие, ладони узкие, а верёвки грубые, как канаты…

Может быть, ей удастся выскользнуть, растянуть петли, если вертеть рукой посильнее. Делия сжала зубы — лишь бы не расплакаться снова. Пока ей удалось только содрать кожу о грубые верёвки, но эта боль не могла сравниться с тем, что было сейчас на душе у царевны Белогорья.

С улицы донёсся какой-то шум, вдруг загрохотали выстрелы. Делия вздрогнула от этих звуков. Страшная картина убийства Андрея снова встала перед глазами, сердце сжалось от горечи, она дёрнулась отчаянно, зло, и… вдруг поняла, что свободна!

Левая рука выскользнула из «плена», теперь надо освободить правую… Она развернулась, вцепилась онемевшими пальцами в верёвку, пытаясь сорвать её с другой руки. Ещё мгновение, и она избавится от пут…

И тут снова тихонько скрипнула дверь. Делия обмерла, но успела развернуться и сесть так, словно всё ещё связана. Она очень надеялась, что сделала это достаточно быстро, и враг ничего не заподозрил.

Подняла глаза, страшась, что её раскрыли, и едва удержалась от крика. Спасло то, что голос осип, горло перехватило — из груди вырвался лишь изумлённый вздох.

Андрей! От порога к ней стремительной тенью метнулся её Андрей!

Он умоляюще приложил палец ко рту, призывая к тишине, но Делия и сама уже всё поняла, закусила губу, чтобы не выдать его случайно. Даже во мраке зимовья Делия видела, что его одежда перепачкана кровью.

Но он был жив! Жив! Невероятно, невозможно, но вот он — перед ней!

Андрей склонился к ней, взял лицо в свои тёплые ладони, коснулся губ, коротко, горячо, нежно. И взгляд его сказал больше, чем все слова мира.

В глазах всё поплыло от слёз, бросило в жар, голова закружилась. Делия порывисто обняла любимого, прижалась, чувствуя, как бешено стучит его сердце…

Живое! Живое сердце!

Андрей стиснул её крепко, но отстранился тотчас — Делия и сама понимала, что у них есть лишь одно мгновение на то, чтобы безмолвно сказать всё, что кричали души.

Беркут удивлённо покосился на её свободную руку, усмехнувшись, качнул головой и ловко распутал узел на второй. Затем помог встать и призывно поманил за собой.

На улице снова загрохотали выстрелы. Делия вздрогнула, но Андрей взял её за руку, погладил посиневшее запястье, словно утешая, и уверенно повёл за собой к выходу.

* * *

Прежде чем шагнуть за порог, Андрей осторожно выглянул наружу, приоткрыл дверь чуть шире, выскользнул сам и выпустил Делию. Они тотчас рванули куда-то вбок, в густые заросли, и стремительно бросились прочь от лагеря военных. В вечерних сумерках Делия почти ничего не различала, бежала в темноте вслепую, беспрекословно доверившись Андрею.

Позади снова загрохотали выстрелы. Делия невольно втянула голову в плечи, оглянулась на миг… Показалось, что стреляют по ним. От страха подкосились ноги: а если попадут, если схватят, если Андрея снова убьют? Нет, она не переживёт такое ещё раз!

Делия даже не пыталась сейчас понять, как Андрей оказался здесь, как выжил. Поговорить об этом ещё будет время, если они смогут унести ноги, если не попадут обратно в лапы Страхова.

А сейчас, чтобы спастись, ей нужно просто верить своему мужчине и верить в своего мужчину.

Но стоило взглянуть назад, и земля ушла из-под ног — Беркут едва успел подхватить. Там у зимовья творилось что-то ужасающее и непонятное. Теперь Делия понимала, о чём говорил тот воин…

В лесу мелькали какие-то жуткие тени — не звери, не люди, а нечто невообразимое. Полыхали странные огни, вспышками озаряя тёмный лес. Земля поднималась, вздыбливалась, будто огромные волны на море.

Там же метались люди, с оружием в руках, в панике стреляли по зыбким теням, но кажется, это мало им помогало. Делия в ужасе смотрела на этот безумный хаос, не понимая, что происходит.

— Древние… — шепнул Андрей одно лишь слово и мягко подтолкнул в спину, напоминая, что времени у них нет.

И это одно слово объяснило Делии почти всё. Так вот, кто помог Андрею выжить, пробраться в избушку, где её держали, отвлёк Сергиада, и, в конце концов, прикрыл спины.

После последних страшных событий, оставалось надеяться только на чудо, и мир подарил им это чудо.

Однако в лагере уже обнаружили пропажу.

— Ищите! Не могла далеко уйти! Мать вашу! — грозный рык Страхова прокатился по лесу, перекрыв даже шум странной баталии. — Догнать и притащить сюда!

И Андрей побежал ещё быстрее, увлекая за собой Делию. Прямо над головой пронеслась крылатая тень, и у Делии душа в пятки ушла, но это оказалась всего лишь сова. Птица уселась на дерево впереди, словно поджидая людей. Дождалась, пока они подбежали, и бесшумно сорвалась с могучей ветви, устремляясь дальше. Она действительно их ждала, вела в лабиринте вечернего леса. Светло-серая окраска позволяла разглядеть её в темноте и не сбиться с дороги.

Пугала, конечно, не только вероятность заблудиться. Во тьме можно было легко упасть, запнуться, покалечить ноги, или налететь лицом на ветки, но всё это не страшило так, как возможная погоня.

У Делии сердце готово было выскочить из груди, пульс стучал в висках, сил уже почти не осталось. Но они продолжали нестись в темноте, пока сова вдруг не издала необычный звук — отрывистый и тонкий.

— Андрей… — с трудом переводя дыхание, окликнула Делия. — Постой… Постой, слышишь! Они… отстали.

Беркутов сделал ещё несколько шагов, лишь потом понял и остановился.

— Потеряли наш след… — добавила она. — Мне кажется, сова это хотела сказать. У меня, правда, сейчас связь стала слабее. Мироключ у него остался…

Андрей обернулся к ней, тяжело дыша. В сумраке глаза блестели, как поверхность озера в лунную ночь. Он улыбнулся так победно и счастливо, будто всё уже позади. И без лишних слов сгреб её в охапку… Горячие ладони жадно гладили по спине, и не только, тут же зарывались в волосы. Горячее тело обжигало даже сквозь одежду. Горячие губы так сладостно терзали, оставляя тысячу сладких поцелуев на лице и шее. Он словно поверить не мог, что она действительно рядом, как будто эта разлука целый век длилась.

А Делия вдруг разрыдалась горько, но с каким-то невероятным облечением. Больше она не могла удерживать всё в себе. Пережитый страх и отчаяние пролились внезапным потоком слёз.

— Дель, девочка моя, любимая моя… Всё, всё уже позади…

Андрей прижал её к груди, уткнулся носом в волосы, потом склонился, заглядывая в лицо с тревогой.

— Ты цела? Он ничего тебе не сделал?

Делия, продолжая всхлипывать, замотала головой.

— Нет, не успел, — она, захлебываясь слезами, снова обвила руками его шею, прижалась к груди. — Андрей… я же думала, что они… тебя… убили! Убили! Я жить без тебя не хочу, слышишь! Не хочу без тебя! Мне так больно было, так страшно! Миленький мой, ты живой, живой!

Она сама потянулась снова к его губам, даря солёные, болезненно-жадные поцелуи.

— Всё уже, милая, тише! Всё хорошо, — Беркутов гладил её по волосам, успокаивая, как ребёнка. — Кажется, меня действительно… почти убили. Если бы не твои Древние… Даже подумать страшно, что бы с тобой было. Они меня вылечили и помогли опять тебя… своровать. Видно, судьба у меня такая — всё время тебя похищать, — он усмехнулся по-доброму, но тут же стал серьёзен, — и если будет надо, я ещё тысячу раз тебя украду, у всех украду, где бы тебя ни спрятали! Я тебя никому не отдам, царевна моя! Никому и никогда. Я с тобой до конца, милая! Навсегда… Веришь?

— Верю! — шепнула она, прижавшись к его груди, пригревшись в тёплых объятиях.

* * *

(Андрей)

Лето 1970 г.

Август. Ночью в лесу уже холодно, особенно, без огня, без спальников.

Поэтому лучше было идти, не останавливаясь, даже в темноте, пусть медленно, пусть почти наугад, но идти. Да, спать сегодня им не придётся…

Андрей боялся останавливаться надолго, пусть и молчали пока бдительные стражи — совушки, но Беркутов был уверен, что Страхов нынче так просто не отстанет. Наверняка полковник и ночью погоню продолжил, наверняка искал. А значит, несколько часов сна могли обернуться бедой. А если продолжать путь без остановок, завтра они выйдут к Висячему камню…

Правда, лишившись мироключа, Делия теперь боялась, что не сможет сама, без подсказок, найти вход в лабораторию. Но выбора у них не было. Мироключ обратно не добыть. Не возвращаться же к Серому…

У Андрея по-прежнему из оружия только охотничий нож. Это тревожило, сильно тревожило. Сейчас он хотел бы вернуть своё ружье. Беркут больше не сомневался, что смог бы выстрелить. После рассказа Делии об угрозах полковника для Андрея тот окончательно перестал быть человеком.

Зверь. И не просто зверь — опасный хищник. Хищников, хотя бы раз напавших на человека, приходится убивать, как это не прискорбно. Потому что остановиться сами они уже не могут.

Жаль, что оружия нет. И вещи Андрей все бросил там, в лесу, где его подстрелили. Не до них было, лишь об одном мог думать, что Делия в руках у этой твари. А бежать спасать царевну, лучше было налегке. Сейчас бы, конечно, пригодилось одеяло и что-нибудь из еды…

Когда совсем уже измучились от блужданий в ночной тьме, присели отдохнуть в корнях старого кедра и подремать хотя бы часок.

Ночной холод сразу потянулся со всех сторон, беспощадно пополз мурашками по коже. Андрей усадил Делию к себе на колени, обнял, пытаясь спрятать, сколько хватало рук, грея собственным теплом, нарочно жарко дышал ей в шею, вынуждая хихикать и ёрзать. Она жалась к нему, как кутёнок к мамке, иногда вздыхала судорожно, застывшие пальчики непроизвольно впивались в его заскорузлую от крови одежду, и Андрей обнимал любимую ещё крепче.

Повторял тихо, ласково, будто баюкал:

— Всё хорошо, всё уже позади! Не бойся, ненаглядная моя, я с тобой! Теперь всё будет хорошо…

И целовал её лицо, гладил по щеке, по волосам, сам едва веря в это счастье.

— Испугалась?

Она вздохнула ещё тяжелее, кивнула, нахмурилась.

— Жить без тебя не хотела, — потянулась к нему, пальцами перебирая волосы, вглядываясь в темноте в глаза. — Не хотела, Андрей. Сдалась почти… Знаешь, вот как потеряла тебя, так сразу поняла, что у нас с тобой путь один. Не вернусь я обратно в своё время, даже если это возможно. Моё время и место рядом с тобой. Ничего другого больше не хочу. Я так люблю тебя!

Она всхлипнула, не сдержала новых слёз.

— Думаешь, я бы тебя отпустил? — усмехнулся нежно Беркутов и потянулся к её губам с единственно правильным утешением.

От его жарких поцелуев сразу слёзы высохли. Делия откликнулась тихим стоном на его ласки, растаяла мгновенно, и, глядя на неё, так стало отрадно, светло и уютно на душе.

Андрею даже не хотелось напоминать, что пора снова в путь. Но… забывать об этом нельзя.

Ещё несколько минут беспечного счастья, а потом последний рывок к заветной цели.

* * *

Они добрались до Висячего камня на закате следующего дня.

К тому времени сил уже не осталось совершенно. Бессонная ночь и долгая дорога почти без привалов сделали своё дело. Хорошо ещё, что сегодня путь был намного легче — шли туристическими тропами, без серьёзных подъёмов, часто по открытой местности, иногда по лесу, но довольно приятному для пешего путника — без густого подлеска и травы до пояса. Самые опасные и трудные перевалы остались позади.

Только благодаря этому, наверное, хватило-таки сил дойти. Да и мысль о том, что Серый идёт по пятам, тоже подгоняла.

Андрей видел, что Делию от усталости уже шатает, но сейчас он ничем не мог ей помочь.

И лишь когда поднялись на каменистую лысую гору, с которой открывался поистине великолепный вид на окрестности, на время забыли об усталости. Делия замерла, с восхищением глядя вдаль — рыжий закат разгорался на горизонте, как пламя, заливая золотом тайгу, отражаясь в сонном зеркале маленького озера у подножия.

— Смотри, вот он! — Андрей указал на плоский широкий камень, застывший под небольшим уклоном на самом краю скалы.

Самым волшебным образом тот держался и не падал, хотя соприкасался с землёй лишь малой частью своего исполинского тела. Висячий камень слегка напоминал гигантскую лягушку, приподнявшую голову над поверхностью пруда.

— Чудо… — изумлённо ахнула Делия. — Андрей, это точно он! Сюда нам и нужно было.

— А там… смотри… развернись вот так! — продолжал Беркутов. — Это Спящий Саян. Вот видишь, как будто мужик на спине лежит, богатырь? Голова, вот нос, подбородок, вот эта гряда тело, ноги…

— Ничего себе! Андрей! — глаза царевны засияли от восторга. — Невероятно! Ведь действительно! Каменный воин…

— Помнишь, я говорил — легенда есть? Когда придёт беда в наши земли, камень этот упадёт вниз со скалы, угодит он прямо в Радужное озеро. Это оно и есть там, внизу… — рассказывал и показывал Андрей. — Ледяные брызги взлетят до небес, упадут на лицо витязю. И проснётся Спящий Саян и отведёт беду от родной земли.

Делия, разглядывающая с восторгом причудливые скалы, обернулась к Беркутову, улыбнулась загадочно.

— Знаешь, Андрей, может, это не такая уж и сказка… Где-то в этих скалах спрятана та самая мощная установка, которая должна сгенерировать энергетический щит, невидимую защиту для всего мира, спасти Мидгард-Землю от беды. А вход в лабораторию для запуска «Оберега» как раз связан с Висячим камнем. Так что… возможно, нам предстоит как раз это — мы должны пробудить Спящего Саяна. Только он, конечно, не встанет как живой человек из плоти и крови, но он действительно должен пробудиться и защитить наш мир.

— Тогда идём ближе! — Андрей приглашающе протянул руку. — Посмотрим, где же эту твою лабораторию спрятали… Несколько раз мне тут бывать доводилось, и никогда не видел ничего такого… Нет здесь пещер или каких-то подходящих расщелин. Хорошо, что уже вечер… Туристы, если и были, теперь разошлись. На случайных встречных наткнуться не должны, никто нам не помешает…

— Знать бы ещё, что искать, — печально вздохнула Делия. — Без мироключа я как без рук.

Они подошли ближе к Висячему камню. Делия запрокинула голову, разглядывая удивительную глыбу — сейчас боковина камня ещё больше походила на мордочку лягушки. Царевна провела рукой по шершавой поверхности. В отличие от большинства тех, кто приходил к камню, она не пыталась его раскачать или сдвинуть, лишь касалась едва-едва ладонью, поглаживая с каким-то благоговением, медленно обходила по кругу, пока не оказалась у самого обрыва. Посмотрела вниз, туда, где резко обрывалась скала.

— Даже не знаю, с чего начинать… — растерянно пожала она плечами. — Вход должен быть где-то здесь, но он, конечно, спрятан от посторонних взглядов. Неужели нам придётся уронить этот камень, как в той легенде сказано? Мироключ помог бы найти доступ к этой тайной двери. Но… как же мне разыскать то, что скрыто, без него.

— Ты, главное, спокойно, Дель! — подмигнул ей Андрей. — Камень ронять нежелательно. Да никому это до сих пор и не удалось… Но мы что-нибудь придумаем. Сов позовём, Древних… Богам помолимся… И обязательно случится очередное чудо. Знаешь, я к ним даже привыкать начинаю. Кто-нибудь нам обязательно поможет.

— Может быть, я? — этот леденящий кровь голос оба узнали сразу.

Андрей оглянулся и глазам своим не поверил — чуть выше, шагах в двадцати от него, на плоской скалистой вершине стоял, усмехаясь, полковник Страхов.

* * *

Беркутов шагнул вперёд, закрывая собой побледневшую Делию, напрягся, не сводя глаз с Серого, неторопливо спускавшегося к ним.

Страхов на ходу вынул из кобуры пистолет, такой же чёрный и гибельный, как взгляд полковника, ухмыльнулся, покачал головой, будто умиляясь детским шалостям.

— Да не прячь ты её, не прячь! Что вы, ей-богу! Зачем мне её убивать — она мне живая нужна. А вот ты не нужен. Но тебя я уже убил… — Сергиад остановился метрах в пяти от камня, внимательно и хмуро окинул Андрея тёмным взором. — И мне жутко интересно, почему ты сейчас стоишь здесь, живёхонек. Ладно, допустим, эти два идиота в голову тебе стрелять не стали, сбежали. Это я уже выяснил. И больше они приказы нарушать не будут… Гарантирую. И бегать тоже больше не будут. Я принял меры. Кстати, вряд ли тебе это нужно знать, Беркутов, но, на всякий случай, скажу — их трупы я повешу на тебя. Так что… не быть тебе героем, парень, не быть! Отвлёкся я… Ладно… Эти недоумки тебя не добили. Но ты ведь и так был не жилец. Два серьёзных ранения. Грудь разворотило, живот прошило. Тебе от силы оставалось час покорчиться и сдохнуть. А ты живой… Это как? Ты, мать твою, кто такой, Беркут?

— А ты кто такой, тварь серая? — скрипнул зубами Андрей. — Откуда ты здесь сейчас взялся?

— А-а-а-а… — оскалился хищно полковник. — Я, как видишь, тоже не прост. Удивил, да? Сюрприз, ребятки! Кто я такой… Хороший вопрос. Наша красавица уже успела тебе поведать про моего славного предка? Ты прав, я — тварь, зверь. И нюх у меня звериный, и повадки тоже… Я умею выслеживать, дружок. Всю ночь шёл за вами по следу, пока не догнал. Пришлось даже всех этих недотёп бросить там, в лагере, одному за вами отправиться. Но это ничего, с одним жалким человечишкой я и сам справлюсь, без них. Теперь уже никуда вам не деться. Долго я за вами шёл. Тихо шёл, незаметно, прячась, таясь. А отводить глаза я умею мастерски…

И Сергиад вдруг исчез, растаял, словно и не бывало.

Делия ахнула, Андрей выхватил нож из кармана, нервно вглядываясь в пространство вокруг. Вслушиваясь, всматриваясь, ожидая нападения, пытаясь предугадать врага.

Но Страхов появился там, где и исчез, усмехнулся глумливо.

— Видишь, охотник… некоторые звери умеют прятаться так, что их невозможно заметить. Жаль, что нападать в такие минуты я не могу, слишком много сил жрёт этот отвод глаз. А так бы подкрался по-тихому… и горло тебе перегрыз.

Сергиад оскалился в ухмылке, и Андрей отшатнулся. В тёмной щели рта мелькнули острые, «щучьи» зубы, а потом на миг показался длинный, по-змеиному раздвоенный, бледно-серый язык, облизнул губы и снова исчез. Кажется, ему надоело прятаться за личиной человека. Немигающим взглядом Страхов смотрел на застывшую на краю пропасти пару.

— А теперь слушайте внимательно! В первую очередь, ты слушай, милая! Я не знаю, что именно вы тут собирались искать, но обрывки разговоров слышал… И понимаю, что это что-то очень важное и опасное. Поэтому… сейчас, милая, ты очень быстро найдёшь этот самый тайный вход! И мы туда отправимся все вместе. А я пока… буду держать твоего дружка под прицелом. И… если ты только дёрнешься, Беркутов, если хоть одно движение сделаешь, если даже только подумаешь об этом, я буду стрелять, и сразу в голову. Понял? Я не те идиоты, у меня рука не дрогнет. Если ты попробуешь обмануть меня, милая, я тоже буду стрелять. В него. Это ясно? Только от тебя сейчас зависит — жить ему или сдохнуть раньше срока. Если ты не станешь искать, я его пристрелю. Если ты будешь морочить мне голову и возиться слишком долго, я его пристрелю.

Делия прижалась к Андрею, испуганно вцепилась в плечо, и Беркутов чувствовал, как дрожат её руки.

Захотелось шею свернуть этому кэгэбэшнику — вот же мерзкая тварь, умеет надавить на «больное»! И как у него только выходит это? Какое-то воздействие, гипноз? Как у цыган…

Ведь тогда, при первой встрече, у Андрея тоже было такое чувство, как будто ему настойчиво распиливают пополам череп, а потом в эту щель пыталось просочиться нечто мерзкое, липкое, стылое. Паразит хренов! Не на тех напал, не запугаешь!

Беркутов прекрасно понимал, какая участь его ждёт. Независимо от того, будут или не будут они делать то, что требует Страхов. Понимал, что допускать эту мерзость в лабораторию нельзя. Понимал, что Делия это тоже понимает. Но ещё Андрей понимал, что его царевна сделает всё, что прикажет этот гад, лишь бы спасти Беркута. Один раз она его уже оплакала, и второго не допустит.

Если бы можно было избавить её от тяжкого выбора, просто спрыгнув со скалы… Но нет, так Делю не спасёшь. Умирать не время — нельзя её бросить один на один с этой хищной тварью.

А значит, нужно придумать, как перехитрить этого змея. Потянуть время. Снова в надежде на чудо. Как назло «лесные друзья» в этот раз на помощь не спешили. Оно и неудивительно — лес остался далеко внизу. А здесь царство ветров и холодных камней. Вольный простор — твоя стихия, Беркут.

Вот только помочь здесь некому. Разве что… к богам напрямую обратиться… До них тут рукой подать — небо прямо над головой. Помогите, небесные покровители! Дайте шанс! Ещё одно чудо, ещё одно!

Надо тянуть время…

— Не слушай его! Он меня в любом случае убьёт, — грустно улыбнулся Делии Андрей.

— Скорее всего, да… — невозмутимо качнул головой серый кэгэбэшник. — Но… я же и отпустить могу… на радостях. Вдруг мы что-то ценное найдём? Если вы мне окажитесь полезны, зачем мне вас убивать? Я же разумный… человек. Да, с него мне толку никакого… — он небрежно кивнул в сторону Беркута. — Но я ещё там, в зимовье, понял, что говорить ты будешь, только если твоему дружку дуло к виску приставить. Так что… хватит кота за хвост тянуть. Приступай, милая!

Страхов повелительно махнул оружием, Делия растерянно шагнула вперёд, Андрей сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

Царевна замерла, не зная, что делать. Андрей видел, как она дрожит, и от этого желание свернуть шею Серому накрывало так, что он готов был забыть всякое благоразумие.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Шевелись давай! — рявкнул Сергиад. — Считаю до пяти! А потом прострелю ему ногу! Раз… Два…

— Не надо! — Делия метнулась вперёд, закрывая собой Андрея.

Вот этого ещё не хватало! Беркутов уже потянулся к ней, чтобы снова спрятать за спину.

Но Делия, отстранившись, глухо бросила:

— Я всё сделаю.

Она решительно двинулась к камню, правда, оглядываясь поминутно на Сергиада.

Беркутов видел, как мучительно исказилось её лицо, слёзы уже блестели в глазах. Она ведь тоже просто тянет время. И тоже понимает, что они обречены.

Опустившись на колени, Делия принялась водить ладонями по скале, словно хотела сквозь толщу горной породы угадать, что скрыто в недрах, замирала, прислушиваясь, закрывая на миг глаза, сосредоточенно пыталась что-то нащупать. Она очень старалась, или умело делала вид, что старается, но страх мешал, отвлекал. Она слишком часто с опаской косилась на Серого.

Беркут глядел то на неё, то на полковника, и сердце в груди сжималось. Вот она, рядом, самая родная и любимая, а он её защитить не может. Даже не пытается. Стоит как истукан. Как же мерзко на душе сейчас от этой беспомощности!

Но пока, хоть загрызи совесть насмерть, ничего он не мог придумать.

Между ним и врагом несколько метров. И это много. Не успеть. И ладно бы рискнуть только собственной головой… Но под огонь случайно может попасть Делия.

А Серый явно нервничал, хотя старался показать себя чересчур самоуверенным и хладнокровным. Но Андрей-то примечал, как тот притоптывал нетерпеливо ногой, как желваки гуляли на скулах.

— Что ты там возишься? — наконец не выдержал Страхов. — Я сказал найти быстро. Хватит из меня дурака делать! Хочешь, чтобы я его пристрелил?

Делия вздрогнула от его окрика, словно её ударили. Глянула исподлобья и прошептала, запинаясь.

— Я… не знаю… где искать…

— Ты, кажется, меня не поняла, милая? — голос Сергиада резал без ножа. — Ты думаешь, я шучу? У тебя одна минута, чтобы прекратить этот цирк. Я сейчас его пристрелю.

— Не надо… пожалуйста… я, правда…

Серый взвёл курок.

— Я просто не знаю…

Грянул выстрел. Андрей машинально отскочил. Пуля царапнула скалу у самых его ног, брызнули мелкие осколки. Делия закричала, вскакивая, готовая броситься на полковника. Но Андрей бы ей просто не позволил это сделать.

— Не надо, не надо! — отчаянно закричала царевна. — Я не могу! Без мироключа не могу найти. Это правда. Я не вру!

— Ага, — довольно крякнул Страхов, продолжил с наигранной любезностью. — Так дело в ключе? И чего же ты молчала, милая? Я же спрашивал, чем помочь… Ключ-то твой вот, у меня.

Серый извлёк из кармана чёрную коробочку, покрутил в руке, так что блики заката блеснули на глянцевой поверхности.

— Бери, пользуйся! Мне для хорошего дела не жалко.

Андрей, глядя, как полковник подманивает Делию, незаметно подтянулся, готовый к решительным действиям. Сейчас он подойдёт ближе, отвлечётся на мироключ, и…

Сергиад будто мысли прочитал, никуда он не пошёл. Продолжая держать Беркутова на мушке, нагнулся чуть-чуть, и аккуратно катнул мироключ к Делии по гладкому камню.

Царевна поймала загадочное устройство, прижала к груди.

— Вот тебе мироключ, — улыбнулся ехидно Серый. — И вот тебе ещё пять минут. Потом я прострелю ему ногу. А ещё через пять минут — вторую. Торопись, милая!

Делия бросила тоскливый взгляд на Андрея, тот подмигнул ободряюще. И она улыбнулась едва заметно, болезненно. У неё дрожали руки. И больше всего Беркуту сейчас хотелось обнять её, успокоить. И… увести подальше отсюда. Но… Удача, кажется, в этот раз отвернулась от них. И новое чудо не спешило на помощь!

Чудо…

«Боги, великие боги, ведь это же в вашей власти! Последний шанс… Дайте хотя бы один шанс! А там уж я сам…»

Мироключ в руках Делии засиял вдруг разноцветными огнями, как новогодняя гирлянда. Она вздохнула с заметным облегчением. Не вставая с колен, положила ключ перед собой, прикрыв на минуту веки, накрыла своей рукой мерцающую поверхность.

И вдруг от загадочного устройства во все стороны поползли ручейки света. Именно ручейки, а не лучики, они растекались будто вода — тонкие струйки, светящиеся голубовато-серебристым. За несколько мгновений вершину скалы как будто накрыли сетью, сотканной из звёздного света. Делия вскочила на ноги, глядя изумлённо на расползавшиеся вокруг неё сверкающие «трещинки». В огненных всполохах заката этот серебряный узор смотрелся ослепительно красиво.

А потом земля дрогнула ощутимо, так что Беркутов едва устоял на ногах. И… очередное чудо всё-таки случилось.

Висячий камень, сотни лет неподвижно лежавший на вершине, дрогнул и пополз в сторону обрыва…

* * *

Андрей думал, что уже всякого насмотрелся за эти несколько дней. Но оказалось, что он ещё способен удивляться, и очень сильно удивляться.

Многотонная глыба с тяжёлым скипом сдвинулась с места, и Беркутов понял — вот сейчас, пожалуй, исполнится всё то, чем пугали в старинной легенде.

Но камень вниз не сорвался, хотя держался сейчас вовсе на одном честном слове.

Висячий камень качнулся, и та его часть, что была дальше от пропасти, вдруг стала медленно приподниматься, всё выше и выше, пока камень не встал почти вертикально. Какая сила его удерживала и не давала упасть, по-прежнему было непонятно.

И вот сейчас, на глазах у ошеломлённого Андрея, этот исполин приподнялся, как крышка погреба, и замер, открывая взору то, что тысячи лет скрывалось прямо под ним — небольшое отверстие в скале.

Лаз был прикрыт заслонкой, на первый взгляд, металлической. Никаких ручек или замков, чтобы открыть, не видно. Но уже через мгновение эта тайная дверка отъехала в сторону, утонув где-то внутри скальной породы. Теперь в тёмном отверстии-колодце показалась крутая узкая лестница, гостеприимно приглашающая нырнуть туда, в таинственное нутро горы.

— А говорила, не найдёшь… — насмешливо хмыкнул Страхов, разрушая очарование момента.

Андрей вернулся в реальность, внезапно осознав, что это и есть конец.

Всё!

Серый получил, что хотел. Сейчас полковник порешит его и отправится туда, в лабораторию. А чуть позже, скорее всего, убьёт и Делию. Или увезёт в какие-нибудь застенки, где над ней опыты будут проводить. И ещё неизвестно, что хуже.

Они не смогли предотвратить катастрофу, никого не спасли, сами привели врага сюда, в запретное место, сами открыли ему доступ к секретному оружию.

Делия так надеялась на Беркута, а он подвёл — и её не спас, и дело провалил, и сам сейчас умрёт — так бессмысленно и бесполезно.

Андрей уже заметил едва уловимое движение руки Страхова и понял, что сейчас тот выстрелит. Но так не должно быть, не должно!

«Шанс! Последний шанс… Пожалуйста!»

И небеса услышали этот немой отчаянный крик о помощи.

Стремительная тёмная тень рухнула прямо на голову полковнику.

В первую секунду Андрей даже не успел понять, что это такое. А это была птица…

Орёл. Беркут! Откуда? Как? Разве сейчас важно…

Могучий крылатый хищник обрушился прямо на полковника, терзая когтями, шумно забил в воздухе крыльями, прорезал горную тишь пронзительным клёкотом. Бурое оперение в свете закатного солнца горело золотом. Острые когти вспарывали кожу как ножи.

Полковник заорал от боли, отмахиваясь от крылатого хищника. От неожиданности случайно нажал на курок, грянуло два выстрела, но, к счастью, не прицельных. Птица не испугалась и снова кинулась в атаку. Сергиад отмахнулся от неё, отшвырнул прочь жёстким ударом.

Но это неожиданное нападение, буквально обрушившееся на голову Серого, отвлекло на несколько мгновений. И упускать их было нельзя.

Вот он — последний шанс, который подарили боги.

Андрей пулей метнулся вперед, врезался в грудь полковнику, как таран, которым раньше сокрушали ворота крепостей, сбил с ног, опрокинул на спину здоровенного, широкоплечего противника, навалился всем телом. Ударил без промедления, жестко, резко, прямо в окровавленное лицо, не давая опомниться, приложил ещё раз. Потом вцепился в руку с пистолетом, хватил с силой о камни несколько раз, вынуждая разжать кулак. Но полковник не спешил выпустить из рук оружие — сбитый с толку, дезориентированный внезапным нападением, с глубокими кровоточащими бороздами на лице, он упорно продолжал сопротивляться. Рука Серого пыталась развернуться так, чтобы выстрелить в Беркутова. Но ещё один безжалостный удар, наконец-то выбил пистолет из его ладони.

Только это был далеко не финал.

Сергиад вцепился руками в горло Андрею, явно намереваясь задушить. Андрей вновь саданул кулаком в лицо, чувствуя, как хрустнуло что-то под его ударом.

А дальше… Они покатились по земле, колошматя друг друга, сцепившись в единый клубок, как не поделившие кость псы. Безжалостно орудуя кулаками, пытаясь вышибить дух из противника жёсткими ударами о каменную твердь. Это было чертовски больно…

И опасно.

Покатая скала так и заманивала ближе к опасному обрыву. Одно неосторожное движение — и улетишь вниз.

Силы в проклятом полковнике было немерено. А ещё теперь он не пытался прятаться под личиной человека — Андрей чувствовал, как похолодели руки Страхова, видел, что кожа посерела и покрылась маленькими чешуйками. Острые зубы пытались дотянуться до горла Беркута, но от укусов отбиваться пока удавалось. А вот от когтей, внезапно появившихся на конечностях серой твари, Андрей закрыться не успел.

Не сдержавшись, заорал, когда цепкие крючья вонзились в грудь и прочертили длинную багровую дорожку, разрывая куртку и сдирая кожу. От боли потемнело в глазах. Но это же и сил придало.

Андрей пинком отбросил Серого в сторону, успел вскочить на ноги. Но Сергиад уже налетел снова.

Рядом металась Делия, тревожно вскрикивая, сжимая в руке пистолет. Стрелять она не умела, но, наверное, была готова попытаться. Только вот они вертелись слишком быстро, чтобы дать ей прицелиться.

— Не лезь! Не лезь, Дель! — сердито рявкнул Беркут. — В сторону!

Что за неугомонная девчонка?! Ведь тогда ещё, с медведицей, пытался разъяснить, что не дело это женщине в потасовку встревать. А она опять… А если зацепят ненароком!

Странное дело, но в этот раз она послушалась, отскочила в тень камня.

Только вот Сергиад в этот миг будто вспомнил про её существование. Отпихнул Беркутова и дёрнулся в сторону Делии, пытаясь схватить её за ногу. Царевна брыкнулась, пнула его по когтистой лапе и с визгом отскочила. Андрей набросился на спину твари, зажал локтем богатырскую шею, со всех сил пытаясь сломать крепкие позвонки. Страхов побагровел, захрипел, но потом, резко перекувыркнувшись, стряхнул с себя Беркутова и прыгнул вперёд, выставляя когти…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Если бы Андрей промедлил, пусть даже всего полсекунды, но промедлил бы… Сергиад наверняка вспорол бы ему живот и вытряхнул всё его содержимое.

Но Андрей успел. Откатился в сторону, едва удержавшись на самом краю.

А вот полковник не удержался. Неуклюже взмахнул ненормально длинными конечностями…

И с рыком улетел вниз.

Глухой удар. Тишина.

Только сердце стучало бешено, где-то в горле, и в висках, и в пятках. Во всем теле. Словно Беркут сейчас весь пульсировал, как одно большое сердце.

Андрей с трудом поднялся на ноги. Делия подскочила, обняла осторожно, поддержала, прильнула. Беркутов поцеловал её в макушку и шагнул к краю.

Внизу, на большом карнизе, усеянном россыпью крупных валунов, тёмным пятном застыло неподвижное тело полковника. Вокруг него быстро расползалась тёмно-вишнёвая лужа.

Несколько мгновений они молча смотрели вниз. Потом Андрей отстранился немного.

— Спущусь… Надо убедиться, что он…

— Нет, не ходи! Он мёртв. Я чувствую. Он мёртв. Не ходи! — Делия, пытливо заглядывающая в лицо Андрею, замотала головой, потом с ужасом покосилась на его искорёженную грудь. — Тебе же больно… Кровь… Надо срочно остановить кровь!

В светлых глазах всё ещё горели всполохи пережитой тревоги и боли. Испугалась, что опять потеряет его, о, как же она испугалась!

Андрей улыбнулся нежно и устало, склонился на мгновение к её губам, а потом осторожно забрал зажатый в ладони пистолет. Отвлёкшись на минуту от любимой, развернулся к обрыву, прицелился хорошенько — руки (заразы!) дрожали до сих пор, и выпустил всё обойму в мёртвое тело, порядком размозжив голову.

— Вот теперь точно мёртв, — бесцветным голосом обронил Беркут, отбросил пистолет и крепко прижал к себе любимую.

Грудь чертовски саднило. Темнело в глазах. И он, наверное, испачкал её своей кровью.

И вообще… не время, не место…

Андрею сейчас всё это было абсолютно безразлично, он сжимал в руках свою царевну и самозабвенно целовал ей нежные, солёные от слёз губы, не чувствуя ничего, кроме облечения и беспредельного счастья.

— Андрей, так нельзя… — смущенно фыркнула Делия, с трудом выбираясь из его объятий. — Погоди, желанный мой! Дай, я сперва помогу! Ну, посмотри, ты же весь в крови!

В небесных глазах её таилось столько муки и сочувствия, что Андрей безропотно уступил.

Делия уже привычно коснулась его лба изящными пальчиками и завела хрустально-звенящую песню. Боль отступила сразу. Кровь через несколько минут тоже перестала сочиться.

Беркутов с удовольствием отметил, что изувеченное Серым тело больше не ноет так болезненно, почти затянулись раны, сошли синяки и мелкие ссадины.

— Спасибо, солнышко моё заботливое, — Андрей ласково погладил её по волосам. — Всё — подлатала, теперь можно и мир спасать! Идём?

Делия вздохнула и кивнула решительно:

— Идём!

* * *

Боязливо покосившись на Висячий камень, который так и оставался приподнятым, как гигантская пасть горного чудовища, Делия подняла с земли мироключ, но «крышка», к счастью, не захлопнулась.

— Я первый пойду, — отстранил её Андрей, ловко ныряя в тёмную нору.

Ступеньки уходили вниз почти вертикально. Пока ничего страшного — будто спускаешься в обычное подполье, которое есть в каждом деревенском доме, но по спине всё равно пробежали мурашки. Прохладная, тёмная неизвестность…

Однако стоило Андрею сделать несколько шагов вниз, как в этом тесном лазе вспыхнул свет — непривычный, холодный, льдисто-голубой. Но, даже с таким, сразу стало как-то веселее.

Беркутов дождался, пока Делия спустится, поймал её за талию, поставил рядом, не упустив возможности на мгновение прижать к себе. Она подняла лицо, улыбнулась. Андрей коснулся губами её лба.

— Люблю тебя…

Она вздохнула судорожно, прижавшись ещё теснее.

Взявшись за руки, они решительно двинулись по небольшому горизонтальному коридорчику. Андрею приходилось нагибаться, чтобы не цеплять потолок. В конце этой своеобразной пещеры обнаружилась запертая массивная дверь, судя по всему, из толстого прочного металла.

Сейчас Делия уже действовала вполне уверено — приложила мироключ к специальной выемке такой же прямоугольной формы, и дверь плавно откатилась в сторону. Андрей покосился на очередное чудо, и они шагнули внутрь.

Беркутов изумлённо оглядел, небольшое помещение, в котором они оказались.

Похоже на пещеру, но всё-таки тут явно видно вмешательство человека. Стены почти гладкие. На них под самым потолком огромные экраны. Большую часть комнаты занимал «стол» из такого же чёрного глянца, как мироключ Делии — абсолютно гладкий, только в одном месте снова небольшая прямоугольная ниша.

Как только своё место в этой выемке занял мироключ, дверь, через которую они вошли, начала закрываться обратно, а, судя по гулкому далёкому удару, от которого содрогнулась вся лаборатория, и Висячий «страж» вернулся на своё законное место.

Делия испуганно ахнула, но тут, как ни странно, первым сообразил Андрей. Заметил у выхода ещё одну «нишу», напоминавшую отпечаток ладони, подошёл ближе, приложил руку, и дверь послушно откатилась в сторону, а наверху послышался скрежет.

— Похоже, выйти отсюда проще, чем попасть внутрь, — усмехнулся он.

— Конечно, ведь вход открыт только тем, кому дозволено, — пожала плечиками Делия, — если ты уже внутри, значит, не враг, и свободен уйти.

Дверь через некоторое время снова закрылась, но теперь это уже не пугало — знали, что смогут выйти, когда всё будет сделано.

Стол откликнулся на подключение мироключа — вспыхнул разноцветными огоньками, странными светящимися символами. И тотчас загорелись экраны на стенах, заливаясь фееричной краской заката.

В каждом квадрате, словно в огромном окне, показался кусочек панорамы гор вокруг. Вот сам Висячий камень, вот озеро внизу, вот сказочный Спящий Саян…

На одном из экранов Андрей разглядел тёмное пятно среди каменной россыпи — тело Страхова, и поспешно отвернулся.

Так это, значит, всё, что наверху происходит, здесь на этих экранах видно. Вот это кино!

Делия «колдовала» у стола. В этих делах Андрей вообще ничего не понимал, потому и не лез. Но, кажется, сейчас ей помощь и не требовалась — изящные руки порхали уверенно и проворно.

По крайней мере, она производила впечатление абсолютно спокойной и невозмутимой, пока вдруг не выдохнула облегчённо:

— Фух, готово! Получилось. Теперь ждём. Сейчас послание мне распечатается.

Андрей, подошёл ближе, на столе разглядел ещё один экран, похожий на кинескоп телевизора. По тёмному полю ползла мигающая синяя стрелка. Она всё ширилась, ширилась, росла, но больше пока ничего не происходило.

Делия внимательно смотрела на Андрея и слегка улыбалась — наверное, у него сейчас лицо такое, как у малолетнего мальчугана, которому отец разрешил первый раз на мотоцикле проехать.

— Странное тут всё такое… — смущенно пожал он плечами. — Незнакомое, чужое… Дель, я тут подумал… А почему тебя сразу тут не оставили?

Она чуть нахмурилась, не понимая.

И Андрей поспешил объяснить свои мысли:

— Можно ведь было оставить твой ларец прямо здесь. Ты бы проснулась, включила «Оберег» и домой сбежала — никакого риска…

Делия неожиданно рассмеялась и, потянувшись к нему, ласково взъерошила волосы.

— Но ведь тогда… я бы тебя не встретила… Нет уж, на такое я не согласна!

— Я тоже, — на душе стало так тепло, мурчать под её рукой захотелось. — А если серьёзно?

— Если серьёзно… Иди сюда!

Делия подвела его к ещё одной широкой двери в стене, коснулась её, та отъехала в сторону. За ней обнаружилась ниша. Андрей на миг зажмурился — ударил по глазам нестерпимый блеск. Все стены, потолок и пол здесь были выложены каким-то серебристым, зеркальным материалом. Он чуть-чуть светился, так что больно было смотреть.

— Это и есть временной переходник, — объяснила Делия. — Довольно сложное устройство, хотя пользоваться им очень просто. Временные координаты уже должны быть заданы. Если, конечно, всё получилось у Радослава, занимавшегося этим изобретением. Я просто должна была включить устройство, — она указала на светящуюся кнопку на стене, — и я вернулась бы в тот день, когда меня уложили в ларец сна. А почему нельзя было сделать так, как ты сказал… Это устройство требует очень много энергии, даже больше самого «Оберега». Чтобы оно сработало, энергия нужна при запуске. Она скрыта в этих пластинах. Но эта энергия опасна для всего живого. Видишь, тут даже дверь специальная временной переходник отделяет от остальной лаборатории — это чтобы меньше было воздействие. При использовании тебе ничего не будет, всё происходит очень быстро, но, если находиться в комнате с таким веществом долго, это будет действовать как сильный яд. Невидимо, но смертельно опасно. Даже для спящего в ларце. Если бы меня здесь оставили, я бы просто умерла через несколько десятков лет.

— Что-то вроде радиации… — сообразил Беркут, припомнив уроки физики. — Тогда ясно, зачем такие меры предосторожности. Но могли бы хоть… как-то… поближе расположить.

— Могли, — кивнула Делия озадаченно, — должны были. Не знаю, что им помешало. Ладно пойдём, послушаем что мне скажут.

Синяя стрелочка уже добежала до конца экрана, и сейчас, когда Делия коснулась её, на экране вдруг появилось лицо мужчины. Довольно пожилого — седина в светлых волосах, взгляд — серьёзный, усталый. Что-то в его чертах отдалённо напоминало саму царевну.

Делия тепло улыбнулась, провела по экрану рукой, словно не кино смотрела, а встретила живого человека.

— Это мой дядя, по матери, Радослав, — с улыбкой объяснила она. — Он удивительно мыслит, одарён богами. Это он изобрёл «Оберег». И вообще он…

Закончить фразу она не успела, мужчина на экране заговорил, поспешно, словно торопился досказать, только вот… слова давались ему с трудом. Андрей даже подался вперёд, когда разглядел кровь на одежде мужчины. Вот теперь Беркутов приметил, как тот бледен, как тяжело дышит. Да он же держится из последних сил!

Слов Андрей разобрать не мог. Так странно — они казались похожими, отдельные даже созвучны привычному русскому языку, но всё-таки уловить смысл Андрей не мог.

Вспомнилось, как однажды в деревню за какой-то надобностью приезжала делегация из четырёх поляков. Естественно, вся Ржанка пришла на них поглазеть. Вот так тех поляков и слушали — вроде, очень похожий язык, но попробуй разбери, что лопочут.

Однако сейчас Андрею не было нужды понимать дословно сбивчивую речь Радослава, он читал всё на лице Делии — сколько всего промелькнуло в ясных глазах любимой: страх, надежда, боль, скорбь, отчаяние. По щекам её покатились слёзы.

И Андрей просто обнял её со спины, прижал к себе, не отвлекая от печального послания, но укрывая от новой беды в своих руках.

Мужчина на экране болезненно закашлялся, шепнул с грустной улыбкой что-то нежное на прощание и экран погас.

На несколько секунд в лаборатории повисла тишина.

Потом Делия всхлипнула, повернулась к Андрею, посмотрела прямо в лицо…

И стало страшно — Андрей захлебнулся безнадёжной печалью в её глазах.

— Что? — только и смог выдавить Беркутов.

— Я… — Делия едва смогла продолжить, — я должна вернуться домой, Андрей!

* * *

Он вздрогнул, отстранился, непроизвольно отступил на шаг. Стало так пусто и зябко внутри.

Как же так? Она ведь… любит. Она говорила, что уже не сможет без него, обещала, что останется с ним навсегда. Ведь всё получилось — дошли, выжили, нашли…

Осталось-то всего лишь нажать на кнопку, спасти мир и… всё! Живи, как хочешь, люби, наслаждайся… И вдруг вот так — полный крах! А счастье, нереальное счастье, было так близко.

Нет, в глубине души Беркутов, конечно, понимал, что неприятности ещё не закончились. Серый мёртв, но есть другие: Серые, да и не только — просто военные, КГБ, власти. Они тоже будут их искать. Наверное, не столь настырно, но будут.

И, возможно, за это счастье — быть рядом с любимой женщиной — придётся заплатить вечными скитаниями по лесам и горам, вечным страхом и вечным ожиданием, что однажды за ними придут.

Но Андрей готов был заплатить любую цену. В конце концов, и в тайге жить можно. И во многом это даже лучше, чем в деревне или городе.

Но сейчас, глядя в её глаза, Андрей понимал, что ничего больше не будет. Она действительно хочет уйти. Вернее, нет, не так!

Она отчаянно не хочет уходить, но не может поступить иначе. Есть какая-то важная причина. И, значит, нужно просто устранить эту причину. Ведь всегда можно что-то сделать… Почти всегда.

— Постой, не надо слёз!

Голос почти не дрогнул, так спокойно прозвучал, что сам удивился. Андрей снова взял её за плечи, заглянул в глаза.

— Объясни толком! Что случилось? «Оберег» сломался? Мы опоздали? Или… Что этот дядька тебе наговорил?

Делия закусила губу, чтобы не разреветься, вздохнула тяжко, но потом всё-таки взяла себя в руки и принялась разъяснять:

— Нет, с «Оберегом» всё в порядке. И это, кажется, единственная хорошая новость. Его удалось усовершенствовать. Он обязательно сработает. Всё, что нужно, подключить энергетическую установку, дальше всё произойдёт само. «Оберег» создаст щит, который предотвратит любой удар из космоса — будь то военные корабли, обстрел, метеорит с намеренно испорченной траекторией, направленный в сторону земли.

— А что, они даже такое могут сделать? — ужаснулся Андрей.

— Могут. Но мы не допустим. Давай, прямо сейчас это и сделаем! — решилась вдруг Делия. — Мы же за этим сюда и пришли. Вот смотри — это программа «Оберег»! — Делия ткнула на очередной символ на чёрном экране. — Включаю…

Они замерли напряжённо, но ничего не произошло. Только по экрану вновь побежала пульсирующая синяя стрелка.

— И? Что дальше? — затаив дыхание, тихо спросил Андрей.

— Надо ждать… Быстро ведь только на словах всё делается, — устало улыбнулась царевна. — Даже для маленьких чудес нужно время, и много силы, и веры, конечно. Кстати, о чудесах… А как ты ухитрился призвать свой тотем?

— Что призвать? — нахмурился Андрей.

Он старался пока не думать о том, что Делия собирается уйти, но это всё-таки всерьёз сбивало с мыслей.

— Орла, твой тотем, — пояснила Делия. — Помнишь, мы говорили, у меня — совы, у тебя — беркут. Но мне-то мироключ помогает, а ты как смог?

— Вообще-то… я думал, что это ты… — усмехнулся растерянно Андрей, но она сразу же замотала головой. — Тогда… сам не знаю… Просто очень нужно было чудо. Я никого конкретно не звал, только богов твоих просил, чтобы…

— Они и твои боги тоже, Андрей, — улыбнулась Делия. — Ты такой удивительный человек… Единственный такой… Мой единственный…

На глазах её снова блеснули слёзы.

Он потянулся, чтобы обнять, но пол вдруг задрожал ощутимо, отвлекая от разговоров и чувств. Тяжёлый мощный гул поднимался откуда-то из глубины горы. Напоминало работу какого-то огромного двигателя — вертолёта или грузовика.

Делия подскочила к экрану и просияла:

— Получилось! Сейчас он включится.

А дальше зрелище захватило настолько, что даже о своих печалях на несколько минут они забыли.

— Дель, смотри, смотри! — ахнул Андрей, указывая на тот экран, где виднелся Спящий Саян.

Причудливая скала, напоминавшая спящего человека, вдруг замерцала. Вернее, не сама скала, а воздух над ней. Туман, святящийся голубым, зелёным, фиолетовым, окутал острый хребет Стража Саян.

Андрей никогда не видел северного сияния, но, наверное, это выглядело подобно. Мерцающие радужные всполохи побежали по небу, мешаясь с огненно-рдяными красками заката. Свет разливался дальше, накрывал собой всё пространство вокруг, расползался стремительно, как пролитая на пол вода, тянулся к облакам, кутал в мягкое свечение изумрудно-золотое море осенней тайги. А потом… фееричной хвостатой птицей-кометой рванул прямо в небеса.

И всё стало как прежде.

— У нас получилось? — чуть слышно выдохнул Беркутов.

— Получилось, — кивнула Делия. — Вот он, смотри!

На экране высветилась картинка с нарисованным голубым шариком, окружённым мерцающей сетью — отныне планета Земля пряталась в надёжных объятиях могучего «Оберега».

— Заряда энергии должно хватить примерно на два века, — добавила Делия.

— А Серые… никак не могут его убрать, сломать? — насторожился Андрей.

— Нет, этот щит устанавливается единожды, — покачала головой Делия, — потом с ним уже ничего не сделать, даже если разрушить эту лабораторию или саму установку, он не исчезнет. Конечно, они могут изнутри вредить. Ведь из этого мира они никуда не исчезли. Но тут уж людям самим надо быть настороже.

— Здорово! — восхищённо выдохнул Беркутов.

— Да, сильная защита, — кивнула согласно царевна, — жаль, что мы не догадались такую возвести над Белогорьем.

Андрей сразу помрачнел и оторвался от экрана.

— Так… что там у тебя случилось? Дома.

— У меня… нет больше дома, — хрусталики слёз покатились по щекам, и Андрей притянул её к себе, обнял за плечи. — Белогорья больше нет. Серые… всё уничтожили.

— Тогда… куда же ты собралась возвращаться? — вздохнул Беркутов — её боль резала сердце острее ножа.

— Так ведь я вернусь в тот день, когда меня усыпили, и всё ещё будет. Понимаешь? Я их последняя надежда, — она подняла заплаканное лицо, заглядывая в глаза. — Дядя сказал, что всё случилось спустя почти пятнадцать лет после того, как я уснула. Война так и продолжалась. Мы защищались, Серые нападали. Все уже привыкли к этой постоянной опасности. Но Серые изобрели какое-то новое мощное оружие. Один удар уничтожил столицу Белогорья. Мой отец, мой брат… Все жители… Там вообще не осталось ничего, только мертвое пепелище. Потом они напали ещё на несколько самых крупных городов. И наше царство просто исчезло. И не только наше. Очень многие земли пострадали. Не знаю, как наши жрецы такое могли пропустить! Удар, который грозит вам, нашим потомкам, спустя тысячи лет, предсказали, а опасность рядом — проглядели. Ведь они могли бы сделать что-то подобное «Оберегу» для защиты с земли… Дядя точно мог. Но они просто не успели! Просто не успели ничего сделать… — всё случилось слишком неожиданно.

— Так ты… хочешь их предупредить о грозящей опасности? — наконец понял Андрей.

— Да, и не просто предупредить, — Делия выскользнула из его рук, нажала куда-то на светящемся столе, из его боковины выдвинулся ещё один мироключ. — Дядя Радослав велел доставить домой его собственный мироключ. Там сохранились все сведения о том, когда, где и как будут нападать Серые. Он и мой отец воспользуются этим и предотвратят нападение. Мы сможем спасти Белогорье! Дядя сказал, эти игры со временем и изменениями событий довольно опасны, но выбора просто нет. Он сам хотел этот сделать — воспользоваться временным переходником и вернуться в те дни, когда катастрофа ещё не произошла. Но по дороге сюда его сану сбили, он сильно пострадал, добрался сюда кое-как. И всё, что смог — оставить мне это послание. Побоялся, что не переживет перемещение сквозь слои времени, что умрёт раньше, чем сможет рассказать. Ты же видел, в каком он был состоянии… Он боялся, что напрасно потратит заряд энергии, сам погибнет, и я не смогу потом вернуться. Не хватит мощности для запуска переходника.

— А… эта штука, получается, только одного человека может переносить, что ли? — покосился на зеркальную нишу Беркутов.

— Нет, не в этом дело. Насколько я знаю, неважно сколько человек, большие они или маленькие. Просто при запуске эта…штука… съедает всё за раз — на второй запуск может и не хватить. Андрей, ты понимаешь меня? — она потянулась к нему, коснулась щеки мягкой тёплой ладошкой. — Я не могу теперь остаться. Я люблю тебя больше жизни! Я бы никогда с тобой не рассталась! Я сейчас как будто сердце себе вырываю. Но они все погибнут, если я не вернусь. Все…

— Подожди!

Андрей отчаянно пытался взять себя в руки, он ведь всегда умел быть разумным, хладнокровным, но сейчас его накрывало паникой, отчаяние душило, мешало найти выход из этого тупика.

— Не могу я ждать, — всхлипнула она. — Иначе я вообще уйти не смогу…

— А нельзя… мироключ твоего дяди в прошлое без тебя отправить? — Андрей был готов попробовать самые безумные идеи, лишь бы её не отпускать.

— Если бы можно было, дядя так бы и сделал…

Она замерла, глядя прямо в глаза, будто пыталась запомнить навеки черты его лица, качнулась резко, на миг коснувшись губ. И схватив мироключ, решительно шагнула к переходнику.

— Деля! — простонал Андрей ей в спину.

Она обернулась. Лицо исказила горькая мука.

— Я постараюсь придумать что-нибудь, милый мой, — шепотом пообещала Делия. — Я буду искать способ вернуться. Снова ларец сна… Или что-то ещё… Я буду пытаться. Я никогда тебя не забуду…

Она не отрывала от него взгляда. Зеркальные стены уже начинали светиться.

Андрей смотрел, как на его глазах исчезает его мечта, его сказочная царевна, его любовь. Настоящая, хоть и нереальная. Первая и единственная. Которую не сможет заменить никто и никогда.

Свет разгорался всё ярче… Она сияла в нём, словно осыпанная снегом или серебром. Снегурочка из детских грёз…

Беркутов метнулся в это облако льдистого света, сжал её в своих руках так крепко, что и силой бы никто не вырвал.

Поцеловал в волосы и шепнул с улыбкой:

— Конечно, не забудешь! Я же буду рядом…

— Андрей, что ты делаешь? — мокрые от слёз ресницы дрожали растерянно.

— Иду с тобой. Чего тут непонятного? — усмехнулся он. — Я же тебе говорил — никуда не отпущу. А я своё слово привык держать. Раз не можешь остаться ты, я пойду с тобой. Вот и всё. Там ведь у вас война… А мы, Дель, на войне своих не бросаем.

— Андрей, но… тут же твой дом, твой мир… — испуганно ахнула Делия. — Всё, что тебе дорого, к чему привык. Как же ты без этого? Я не хочу тебя всего лишить. Я тебе счастья хочу!

— Ты — моё всё, — улыбнулся Андрей, погладил по щеке, убрал за ушко мягкий локон. — Ты — моё счастье. А остальное… Что у вас в Белогорье леса нет, что ли? Или, хочешь сказать, там егерю работы не найдётся?

— Найдётся, конечно — она изумлённо окинула его светлым взглядом. — Андрей, я даже не думала, что ты на такое согласишься… Я…

— А ты в следующий раз не спеши! — подмигнул он. — Сперва с мужем посоветуйся!

— С мужем? — улыбнулась она лукаво и смущённо.

— С мужем, — серьёзно кивнул Андрей, лишь глаза смеялись. — С будущим. Ну… жми на кнопку! Пора отправиться в ту сказку, из которой ты пришла, моя царевна. Ты знаешь, как обычно заканчиваются сказки?

— Как? — она теперь улыбалась безмятежно, лишь ресницы ещё блестели от невысохших слёз.

— И жили они долго и счастливо… — продекламировал Беркутов.

— И наша сказка закончится так? — её губы почти коснулись его губ.

— Да, — кивнул Андрей, — только…

— Только? — тонкие брови дрогнули тревожно.

— С одной поправочкой… — усмехнулся Андрей. — Наша сказка не заканчивается — она только начинается, Дель, только начинается…

Её рука коснулась кнопки запуска, и серебряный свет вспыхнул так ярко, словно в подземной лаборатории взорвалась звезда. Наверное, он мог даже ослепить…

Но ослеплённым любовью — свет нестрашен.

Как раз в этот миг, Андрей и Делия, прикрыв от наслаждения глаза и забыв на время обо всех печалях, самозабвенно и нежно целовали друг друга, пока их силуэты не растаяли в белоснежном сиянии.

Конец