Глава двенадцатая

– Тер, – почти у двери догнал его усталый, какой-то обреченный голос консорта, – может, перекусим? У нас праздничный ужин стынет, да и переодеться нужно. Сомневаюсь, что в Лерансе наши унты будут выглядеть уместно.

Еще декаду назад… да всего пять дней, Тервальд предпочел бы не услышать его просьбу. И даже не остановился бы… но теперь он мыслил иначе. И намного быстрее. Поэтому замер буквально на полушаге, выдохнул ставшую в горле колючим комком обиду и повернул назад.

– Ты прав, какой-то час ничего не значит.

Проходя мимо отца, отметил его изумленно приподнятую бровь и несомненное уважение во взоре и невесело усмехнулся. Теперь ему предельно ясно, кто развел всю эту таинственность. Ну а ради чего – и сами расскажут, никуда не денутся.

В столовой сияли все магические светильники и позолота старинного сервиза, розовели напитки в хрустальных кувшинах и матово поблескивали крышки на блюдах. Но вокруг круглого обеденного стола стояло всего три стула и Шэд невозмутимо приставил четвертый.

– Третьим собирался сесть Манс, верно я понимаю? – учтиво справился он, – ведь больше тут никого нет.

– Да? – Тер на миг поднял на друга удивленный взгляд.

– Я проверил, – кивнул телохранитель и добавил, едко уставясь на запыхавшегося камердинера – Но теперь Мансу за непочтительность придется поесть в другой комнате, если не хочет пожить в Ружской крепости.

– Иди, – отправил верного слугу Дагельт, понимая, что разговаривать при нем гости не намерены.

– Я сам могу положить еду, – ловко снимая крышки, пояснил Шэд, – а есть предпочитаю, не оглядываясь на врагов.

– Манс не враг, – разливая розовый напиток, невесело возразил консорт, – он просто устал и злится. На меня, на Беатрис и Раяну, и на Тервальда заодно. Не желая понимать, что король вообще не при чем.

– Меньше всего меня заботит настроение Манса, – сухо сообщил король. – Сейчас самое важное – Элиона. Теперь мне понятно, кого ждут розовые покои, и я сразу хочу сказать, отныне принцесса будет жить в этих комнатах. Если не нравится цвет – поменяем, но мотаться по всяким пансионам Эли не будет.

– Но там у меня подруги… – губы девушки дрогнули.

– Приглашай, тебе положены фрейлины, – невозмутимо сообщил Тер, – а если не захотят или не смогут – предложим выгодные сделки их родителям. Звания, дома, должности. И кстати, отец, тебя это тоже касается. Я-то думал, тут полным ходом идут изыскания, лезут на поверхность огромные изумруды и алмазы, горят плавильные печи, готовя чистейшие сплавы неведомых металлов. А вы устроили из крепости перевалочный пункт… или простой маяк и много лет морочите нам голову. Ведь больше никто не знает о тайных переходах? Лишь мы, да вся имперская портальная служба. Можно представить, как они веселятся над наивностью Агернского короля.

– Все не так… – побледнел консорт и забывшись, салфеткой отер со лба выступивший пот, – никто не шутит, потому что такие детали им не известны.

– А сколько вам с матерью в действительности доступно линий? – сделал закономерный вывод его величество.

– Шесть… – сник Дагельт. – на самом деле я живу в восточном летнем замке.

– Ну да… – Тервальд снова мгновенно сделал подсчет, – именно там четырнадцать лет назад моя матушка целых полгода пила целебные воды.

– А моя ее сопровождала, – догадливо поддакнул Шэд. – прости… я вчера был неправ… помогают они только себе.

– Ты снова спешишь с выводами, – подвигая ближе блюдо с огромными крабовыми ногами, укоризненно вздохнул король, – теперь мне ясно, что они связаны петлей обстоятельств. И сначала я хочу выяснить два вопроса, найдем мы проводника или нет, и какую роль сыграл в этой истории маркиз.

– Можно подробнее о проводнике? – осторожно справился консорт.

– Нам нужно пройти через перевал в сторону Истора, – пояснил Шэд. – и добраться до любой деревни, где можно купить лошадей.

– Это невозможно, – категорично отказал Дагельт, – и не только вам. Никто не пройдет. Здешние перевалы открываются лишь в августе, и всего на две-три декады. Однако в этом году зима была необычайно снежной, покров навалило в два раза выше обычного. Сейчас снег подтаял, осел, пропитался водой и даже громкий крик может сорвать лавину. А она надолго перекроет все ущелье. Забудьте о своем плане, завтра я договорюсь, чтобы вас отправили поближе к Истору порталом. Там есть городок на перекрестье… Сожеро, в нем одна из имперских башен. А что вы хотели узнать про маркиза?

– Он вел себя слишком по-хозяйски, – обдумывая насторожившие его детали, начал перечислять Тервальд, – брал что хотел, нарушал законы, не считался с интересами жителей. И даже меня собирался прибрать к рукам, его дочка была уверена, что станет моей женой. А мать все это видела, но вела себя спокойно, будто так и нужно. Впрочем, видели все, и Шэд и Раяна с магом. Но молчали… почему ты молчал, Шэдгер?

– Приказали не мешать. – помрачнел его друг, – сказали: выбор невесты – дело тонкое, испортить впечатление легко, исправить трудно.

– Ну? – король выжидающе смотрел на отца, – а ты как считаешь?

– По сути – мать права, – тяжело вздохнул консорт, – а на деле – просто пообещала родственничку не вмешиваться. Он ее шантажировал… много лет. Каким-то чудом разнюхал о рождении Элионы и решил, будто она бастарда. Сначала мы хотели раскрыть всем секрет, и оставить его в дураках. Просто руки чесались. Но на королеву напали… и это были не простые бандиты. Магистр ее отбил… ценой пары выгоревших артефактов, но нападавших упустил. Пришлось пойти на сделку… чтобы посмотреть, куда приведет его наглость.

– А привела в Ружский каземат, – жестко сообщил Тер, – и, ты уж извини, но мне не верится, что за четырнадцать лет вы не раскрыли тайну того нападения. К твоим услугам были все сыщики империи.

– Нашли. – согласился его отец, рассматривая сына как неизвестный ему камень с необычными свойствами, – через полгода. Но остались вопросы… и не удалось доказать причастность маркиза. Можно было, конечно, приставить к Элионе постоянных телохранителей из империи и магов, но у нас с Беатрис возникли разногласия… поэтому все осталось так, как есть. А потом, когда стало ясно, что опасности нет, было уже поздно привозить ее во дворец. И маркиз еще угрожал… неизвестно, на каких основаниях.

– Мне все понятно… – выслушав его слегка путанное пояснение, сообщил король, – вы оба решили, что не стоит нарушать хрупкое перемирие. И я тоже не собираюсь выяснять, почему вы выбрали именно такую жизнь. Каждый может жить как хочет… пока это не задевает ничьих прав. А сейчас задеты права Элионы и мои и я повторяю, до второго совершеннолетия принцесса будет жить дома. И вы с матерью – тоже, потому что сейчас очень нужны ей. Девушке необходима постоянная поддержка и помощь, самой ей никогда не разобраться в дворцовых правилах и интригах. Поэтому я сниму с вас прежние титулы и объявлю вас маркизом и маркизой Гордио. Именно этот титул ты получил в приложение к маркизату, когда переехал в Агерн. В добавление к нему примешь пост главного советника.

– Да мне все равно… – ошеломленно смотрел на него отец, – а что скажет мать?

– Ничего не скажет, – спокойно заверил его Тервальд, – особенно, если ты предложишь ей пост своего первого заместителя. Но это твои личные заботы. Кстати… последний вопрос… как я понимаю, личный выход из портала находится где-то в покоях королевы?

– Мне подменили сына, – ошеломленно покачал головой бывший уже консорт, – но этот нравится мне еще больше. Да, ты прав, в эркере гардеробной комнаты.

– Тогда переодевайтесь и уходим. Я собираюсь устроить салют в честь возвращения принцессы.

– А откуда я вернулась? – замерла на пороге ринувшаяся было прочь Элиона.

– Из восточного монастыря, – не раздумывая, решил король, – тебе в детстве не подходил воздух столицы. А если кто-то захочет узнать поточнее – посылай ко мне и запомни главное – принцесса никому ничего не должна. Ни объяснять, ни рассказывать, ни выслушивать. Ни советы, ни мнения, ни просьбы. Всем один ответ – обратитесь к брату. Ну, поторопись, если хочешь получить торт и салют.

Судя по тому, как резво принцесса метнулась прочь, салют она хотела. И все остальное, потому что примчалась в столовую прежде всех. Теперь на ней было серебристое матовое платье со строгим кружевным воротником и длинными рукавами. На ногах скромные светлые туфли, в ушах крошечные серьги с аметистами. А на голове – все те же смешные детские хвостики.

– Строго держат принцесс в вашем пансионе, – не сдержался от ехидного замечания Шэд. – Но у нас такая прическа не пойдет. Давай гребень и какую-нибудь диадему, я быстро исправлю. И не смотри так изумленно, всю жизнь матушку причесываю.

– У меня нет диадем… – поджала губы Элиона, – и принцесс в лицее нет. Мы все просто благородные девицы.

– Но хоть что-то есть? – озадаченно взирал на нее телохранитель. – обруч, лента, пояс… до дворца добраться.

Подошел поясок, сплетённый из серебряных шнуров и украшенный мелким жемчугом. Шэдгер быстро и умело расчесал освобожденные локоны и свободно уложил на девичьи плечи. Лишь верхнюю часть сплел с поясом в хитрую косу, закрутив ее на темени подобием изящной короны.

– Очень красиво, – одобрил вернувшийся в комнату консорт, – не зря Раяна так тобой хвастает.

– Хвастала, – невозмутимо поправил его телохранитель, окинул взглядом легкий костюм хозяина, его тощий баул и предупредил – на башне холодно.

– Я закрою нас щитом, – пообещал маг, – Манс, ты скоро?

– Может, мне лучше тут остаться? Все же знакомая тюрьма, – мрачно осведомился камердинер.

– Иди уже, – прикрикнул Дагельт, – совсем я тебя распустил.

Тот обиженно засопел, но спорить перестал. И шел последним, бдительно гася фонари и запирая двери.

На верхней площадке по-прежнему мело, и это добавило Тервальду уверенности в принятом решении. Бродить в такую погоду по заваленным снегом кручам действительно, идиотская затея. Хотя слышал он про любителей пощекотать себе нервы такими прогулками… но всегда считал их безумцами. Особенно после того, как один из таких лордов рьяно доказывал ему, что это проверка своей мужественности.

Тогда Тер не нашел веских аргументов против странного заявления, и просто сменил тему беседы. Но теперь точно знал, где тут ложь, а где правда. Истинная мужественность не нуждается в бессмысленных и опасных доказательствах. Карабканье по диким горам – чистейшая глупость и пустой пафос, а не проявление смелости и благородства. Мужественность определяется по твердости принципов, каким следует мужчина и его поступкам, сделанным вовсе не напоказ.

– Пришли… – тихо шепнул консорт, зажигая бледный светлячок.

– С возвращением, – король ободряюще стиснул плечо отца, уловив в его голосе трепет.

И первым шагнул в гардеробную ее величества. Твердым шагом пересек просторную комнату, заставленную манекенами и зеркалами, уверенно толкнул вбок катавшуюся на шариках дверь.

Гостиную королевы уютно освещали магические бра, в огромных вазонах пышно цвели тонко пахнущие лимонные деревья. А за накрытым к чаю низким круглым столом удобно расположилась неизменная компания. Королева, ее преданная компаньонка и придворный магистр.

– Добрый вечер, – учтиво приветствовал их Тервальд, но почему-то ни у кого не возникло желания улыбнуться в ответ. – Мы привели принцессу и маркиза Гордио. Я назначил его главным советником. Сейчас иду переодеваться, заодно покажу сестре ее покои. Распорядитесь к нашему возвращению накрыть стол для праздничного чаепитию на главном балконе. Побольше тортов, мороженого и конфет. Лорд Анцельс, я отлично знаю, что за эти дни вы очень устали, но прошу еще об одной услуге. Устройте красивый салют в честь возвращения Элионы. Официальное празднование будет через месяц, когда ей нашьют подобающих нарядов и подберут фрейлин, а сегодня только оповещение.

Подхватил принцессу под руку и повел к двери.

– Может, лучше мне… – спохватилась Беатрис Вторая.

– Не стоит, отдыхайте. Мы и сами уже взрослые, разберемся, – властно остановил ее король, и добавил следовавшему за ним телохранителю, – срочно пришли ко мне Линда.