Глава тридцать пятая

Отряд всадников появился у ворот замка в тот час, когда большинство добропорядочных подданных короля садятся за накрытые к полднику столы.

Впереди ехали маги в традиционно серебристых куртках. Король и его сотрапезники, с удобством устроившиеся за столом на центральном балконе сразу разглядели среди них маркиза Гордио и Анцельса.

Не останавливаясь, гости проехали прямо к крыльцу и, спешившись, торопливо проследовали в холл.

– Линд, проводите их умыться и пусть приходят выпить чаю, – скомандовал Тер, – узники никуда не денутся и будут спать до завтра. Леди Аделия гарантирует.

Природница смолчала, хотя могла бы возразить. Ее до сих пор мучил вопрос, как сумел проснуться Орж? Но за помощь в поиске Шэда девушка старалась об этом забыть.

– Как вы тут? – Появившийся на балконе Дагельт был свеж и энергичен, словно не провел в седле последние два часа.

– Всех переловили, – ответил отцу король, – Дели постаралась, усыпила как мошкару.

– Линд уже доложил, – сообщил магистр, – мы привезли с собой магиню с даром минеральщика. Сначала она снимет с Деборы, которую, кстати, зовут Сесиль, все «сюрпризы». Его светлость будет присматривать. Потом потребуется помощь леди Аделии, мятежницу нужно искупать. Известны случаи, когда преступники мазали разными зельями определенные участки кожи, или приклеивали маячки, напоминающие родинки. Найти их могут только природники.

Как выяснилось через час, на теле матери Мэридит нашлось все перечисленное верховным магом и даже больше. На ногтях были наклеены вторые пластинки, и между ними прятались иглы с ядом и разными зельями. Добавляющими слух и силу, ночное зрение, скорость и регенерацию. А еще снимающими боль и усталость.

– Грэхем сделал из любящей его женщины опытную тень высшей ступени, – возмущенно шипел Шэдгер, рассматривая снятый с Сесиль арсенал. – можно не сомневаться в ее умении всем этим пользоваться.

Дели печально кивнула, усаживаясь за судейский стол рядом с ним. На самом деле крайне отвратительно видеть, до каких подлостей могут опуститься люди, рьяно рвущиеся к власти. Хотя у Грэхема была возможность еще несколько лет править законно, но он почему-то поспешил привести в действие свой коварный план. Возможно, его что-то торопило?

Маги создали перед судейским столом магическую клетку для преступника и привели разбуженную Сесиль. Звания леди, когда-то пожалованного ей герцогом Тарве, женщина лишилась в тот миг, как нарушила закон, пытаясь силой увести невесту короля.

– Сесиль Бонто, высший суд королевства Агерн призвал вас на разбирательство сегодняшнего нападения на законную герцогиню Тарве. Вы обязаны ответить на вопросы судей, в противном случае говорить вас заставят при помощи амулета откровения.

– Я – леди Дебора, – сухо возразила преступница.

– Отказ от чистосердечного признания и раскаяния принимается, – холодно констатировал лорд Дагельт. – давайте амулет.

– Подождите… – умоляюще прижав руки к груди, вскочила со своего места Мэри, – она не поняла… Матушка, тебе лучше раскаяться и все рассказать добровольно, тогда тебе определят самое мягкое наказание. Будешь жить в хорошем поместье на берегу моря, гулять по окрестностям и саду, кататься на яхте и купаться, заказывать поварам любые блюда… носить любые платья…

В ответ ее мать лишь хмуро усмехалась да упрямо задирала выше худой подбородок.

Голос заметившей это герцогини становился все тише и неувереннее. Наконец она смолкла, бессильно уронив руки и, отвернувшись, горько всхлипнула.

– Мэри, – король тотчас оказался рядом с невестой, обвил руками, прижал к себе, осыпая нежными, легкими поцелуями мокрые щеки и холодные пальцы.

Девушка спрятала лицо в мягкий шелк его рубашки, последний раз вздохнула, силой заставляя себя успокоиться и качнулась в сторону.

– Всё… я больше не буду, продолжайте.

– Быстро же ты променяла родных мать с отцом на королевскую корону, – колко упрекнула Сесиль.

– Не на корону, – жестко отрезал Анцельс, – а на любимого и любящего ее человека. И законного жениха, между прочим. А вы променяли собственного ребенка на чужого мужа, ни во что не ставившего ваши чувства ни прежде, ни теперь. И потому не имеете никакого права предъявлять ей претензии. А теперь – замри.

Узница дернулась, но тут же покорно застыла, глядя перед собой невидящим взором. Один из магов распахнул клетку и опустил женщине на темя тускло поблёскивающий агатами обруч.

– Когда давно герцог Тарве снова появился в твоей жизни? – начал допрос Шэдгер.

– Семь лет назад, – бесцветно произнесла пленница.

– Как он объяснил свои действия?

– Его жена начала с ним скандалить. Ей не нравилось, что сыновья становятся чужими.

Еще бы, – усмехнулась Дели, кому же из женщин понравиться изо дня в день наблюдать, как законные наследники уезжают по вечерам в чужие дома, а поддельные пируют и развлекаются в герцогском дворце.

Как пояснила Сесиль, герцогиня Тарве требовала, чтобы муж прекратил издеваться над хотя и не родными, но усыновленными детьми и вернул всех на законные места. Но он уже видел желанную цель и вовсе не собирался отступать от своих планов. И тогда она пригрозила, что отправит прошение королю, попросит защиты и справедливого суда. А под утро один из стражников нашел ее светлость на скалах за замковой стеной. Неизвестно, что ей понадобилось среди ночи на стене, следствие проводил сам Грэхем. А страже запретил кому – либо об этом рассказывать, и подкрепил свой приказ щедрой наградой. Позже Орж, преданный иллюзионист герцога Тарве, спрятал под личиной его жены одну из фрейлин и с тех пор та исправно играла роль своей хозяйки.

До того момента, как ответила на ухаживания одного из придворных лоботрясов. Рассвирепевший Грэхем тотчас отобрал у изменницы амулет личины, объявил ее безумной и отправил в монастырь. А взамен тайком привез во дворец Сесиль, ставшую очередным двойником герцогини и его верной помощницей во всех делах.

– Тут немного не точно, – хмуро прервал рассказ пленницы иллюзионист, сидевший в сторонке, на скамейке для свидетелей. – Из пояснений Сесили получается, что герцогиню Тарве сбросил лично Грэхем. На самом деле он никогда бы не решился на такое. Он игрок, неимоверно азартный, хитроумный и коварный, но не убийца. И в тот раз ничего не замышлял. Даже наоборот, сначала не поверил, что нерешительная и уступчивая женщина вдруг отправится к королю, жаловаться на любимого мужа. Однако на всякий случай приставил к ней теней. Есть у него такие… телохранители и соглядатаи в одном лице. Вот это и стало причиной трагедии. Ее светлость заметила слежку и испугалась. Она вообще была очень мнительна и пуглива… и иногда чрезмерно порывиста. Вот и в тот раз, ничего не обдумав и не приготовив попыталась сбежать. В пышном платье и туфельках на каблуках. Грэхем выяснил, как она собиралась спуститься со стены. Лишь самые доверенные из его людей знали о единственной тайной лестнице, ведущей к тропе в скалах. Она скрыта фальшивой стенкой… но герцогиня до того места так и не дошла. Чего-то испугалась, попыталась спрятаться на балкончике для наблюдателя, но зацепилась подолом. В спешке рванула слишком сильно и вылетела за низкий бортик. Она упала головой на скалы и разум погиб сразу… но тело осталось живо. Грэхем тайно привез одного из самых сильных целителей герцогства, но тот сразу заявил, что в этом случае никто не сможет помочь. Однако Грэхем ничего не желал слышать и потому ее пытались лечить. Устроили в дальней башне секретный лазарет, приставили самых преданных слуг и теней. По приглашению Грехема приезжали лучшие лекари, как законные, так и самоучки и уходили с имениями, титулами и полными карманами золота. А в это время фрейлина под личиной госпожи устраивала балы.

– Сколько лет прожила герцогиня? – спросил Анцельс и поправился, – точнее, ее тело?

– Два месяца… но за это время Грэхем пришел в себя и придумал новый план, – Орж мрачно усмехнулся и откровенно глянул на короля, – хотя, как я понял, вам он известен.

– Да, – кивнул тот сухо, – но нас интересует, кто тогда покоится в семейном герцогском склепе?

– Она же, ее светлость Лоуренсия Тарве. Всё это время ее тело хранилось в подвале, под защитой артефакта создающего ледяной саркофаг. Я сам следил за его сохранностью.

– Почему ты был так предан герцогу? – неожиданно спросил Шэдгер. – Ведь иллюзионисты обычно предпочитают работать на себя, так намного выгоднее.

– Мне это известно… – губы мага на миг искривила саркастичная ухмылка, но тотчас исчезла, – нарушил закон… а он меня поймал. И предложил выбор, я верно служу ему пятнадцать лет или сижу в каземате с амулетом запирающим дар. Тогда я не представлял, на что соглашаюсь… наивно думал – придется устраивать фейерверки, туманные картины, маскарады и прочие развлечения.

Маг резко смолк и так поспешно отвернулся к окну, словно за ним происходило нечто невероятно интересное.

– С этим всё понятно, – бросив на него невольный сочувствующий взгляд, тихо произнесла Дели, – Мне хочется узнать другое, кто им донес, что мы приехали сюда? И сколько еще в таком случае прячется по городам подобных отрядов, готовых мчаться в ту сторону, куда призовут осведомители? О том, сколько же должно быть самих осведомителей даже думать боюсь.

– Отряд один, – ответил Орж, покосившись на молчавшую Сесиль – но запасных бойцов более тысячи. Сорок групп рассеяно по всему королевству, хотя больше всего их в Тарвенском герцогстве. И в каждой группе командует преданный Грэхему человек. Вот они и следят за передвижениями ее светлости, герцогини Мэридит с помощью обычных амулетов пути.

– Значит она носит какую-то вещицу, – мгновенно сообразил Шэдгер, – которая служит маяком.

– Несомненно, – подтвердил Анцельс и строго уставился на пленницу, – скажи, Сесиль, на какую вещь твоей дочери привязан маяк?

– На кольцо… – бесцветно прошелестела та.

– На какое?

– У нее всего одно такое… – Дели с болью и жалостью смотрела на потрясенную подругу, – мать подарила на память, умирая. Завещала никогда не снимать.

Бледнея все сильнее, Мэри сдернула с пальца простенькое серебряное колечко с бирюзой и брезгливо, как гусеницу, отшвырнула прочь.

– Гадина… – с чувством выдохнул Тервальд, подхватывая на руки побелевшую невесту. – А ты ее еще жалела, любимая…

Крепко прижал девушку к груди и унес из комнаты.

– Отправьте ее в камеру, – сухо приказал магистр, снимая с узницы артефакт, – все остальное мы выясним и без нее.

Услыхав о камере, Сесиль заметно побледнела, вызвав у природницы едкую усмешку. В этом поместье не было никаких камер, тем более сырых и темных. У аккуратного Доджа даже в подвальных каморках и кладовках потолки и стены были побелены, а полы выложены каменной плиткой. Но пленницу собирались временно запереть в одном из чуланов, откуда срочно вынесли всякую утварь. К вечеру король надеялся вернуться в свой дворец. В Невенс вместе с судьями прибыли портальщики и сейчас спешно устанавливали на одной из башен свои артефакты.

После ухода Сесили иллюзионист заметно успокоился и подробно отвечал на все волновавшие судей вопросы. Мать Мэри не зря называла себя Деборой, именно под этим именем она жила во дворце весь последний год, успешно совмещая должность секретаря Грэхема и статус его фаворитки. Никто не сомневался, что бывший герцог предложит ей свой браслет, как только истечет срок траура.

– Но Мэри тогда ее почему-то не узнала, – задумалась природница.

– Сесиль очень бдительна и осторожна, – кивнул Орж, – она не снимала амулет личины. Он менял её почти незаметно, чуть темнее глаза и волосы, тоньше нос. Вроде мелочь, но человек совершенно иной. Особенно если не разговаривать, а Дебора очень старалась не сталкиваться с дочерью. Ну а той просто не хватало ни сил ни желания рассматривать родственниц, портивших ей жизнь с негласного одобрения отца.

– Ты его ненавидишь… – уверенно заявил Дагельт, – значит тебе были неприятны его методы управления людьми.

– А кому они не противны? Может, тем, кто наблюдает со стороны, – сердито фыркнул Орж, – а я на своей шкуре все испытал. И теперь точно знаю, что больше всего не выношу в людях, неуемную жадность и привычку безжалостно ломать чужие судьбы в угоду собственным планам и амбициям.

– Тогда ответь на последний вопрос и можешь идти куда хочешь, кто командир в вашем отряде?

– Кроме Деборы? Капитан Гассел, он остался на судне. Вы же задержали яхту?

Орж встревоженно смотрел на помрачневших судей и мысленно ругал себя последними словами. Он должен был сказать им это раньше… сразу, как сняли с дерева засаду. Но в тот миг туманили голову хмельным запахом долгожданной свободы слова короля про амнистию.