Глава семнадцатая

Ару видит нас и мысленно уже отпел. Где Рош? Успел убежать или?.. Я приметила подходящий пролом в стене, догадываясь, что это может быть и ловушка. Матросы орали и, не сообразив зарядить ружья, швырялись в канвара чем ни попадя.

Канвар был не один. Меня в который раз спасло чудо, и я успела свернуть за пару метров до того, как в замеченном мной проломе показался сверкающий глаз, а затем начался ад — и бойня, равной которой я еще, пожалуй, не видела.

Канвары рванули из всех щелей, и я, слившись со стеной, оставшись по чьей-то милости незамеченной, сбилась со счета в первые же секунды. Тридцать монстров? Сорок? Под сотню? Они, скорее всего, собрались всей стаей и атаковали крепость неожиданно. Но и матросы оказались не дураки, умудрились занять оборону и дать по канварам первый залп. Вот тогда мне стало кристально ясно, что если не канвары, то пули меня непременно достанут.

Я упала, прикрывшись мешком. Так себе защита. Я ползла все к той же щели, и над моей головой свистели пули, летели осколки стекла и кирпичная крошка. Ни один бродяга на моей памяти не рисковал жизнью так ради десятка бутылок, и случаев мародерства, подобного моему, я не припоминала. Воровали все, даже самописцы разбившихся самолетов, но не под обстрелом же, черт побери!

Когда я уже почти достигла пролома, рядом со мной свалился подстреленный канвар. Еще чуть-чуть, и огромная туша зацепила бы бесценный мешок, но пронесло, и я подумала — какой кретин-демиург играет в свою игрушку, и мог бы он наделить меня чем-то посущественней избитого тела и отмороженной головы, раз уж добавил мне неуязвимости?

Я заползла за прикрытие стены — тотчас две пули угодили в то место, где я только что была. Я поднялась — и канвар, забившийся в развалины, испуганно распахнул единственный глаз.

— Тихо, зараза, или я тебя голыми руками прибью, — заорала я. Канвар задумчиво посмотрел на зажатый в лапе камень размером с половину моей головы.

Кинет так кинет, решила я, удирая из последних сил. Кинул. Не попал, и на том спасибо.

Рош должен ждать меня с той стороны, где стена отвесная. Я туда попасть никак не могла, потому что подозревала, что в рядах канваров полно дезертиров и они прячутся, пользуясь тем, что сородичи считать не умеют. Но: Рош ведь забрался на другой, относительно пологий откос, и я смогу. Я помнила, какие он делал движения.

Добралась до склона я на последнем издыхании. Да, карабкаться наверх, как это проделывал Рош, действительно проще, чем пытаться взбежать, но — но: видеть не значит повторить самому. Я сползала, стоило мне на секунду сбросить скорость, бутылки звенели так, что я ужасалась — целых осталось хорошо если штуки три.

Перед моим носом шлепнулась веревка. До нее нужно было проползти метра полтора, и этот метр показался мне марафонским. Я содрала руки в кровь, колени, кажется, тоже, мешок держала зубами, но вцепилась в конец веревки, которая еще не так давно служила посмертным саваном, и отдалась на милость того, кто потащил меня вверх.

— Выплюнь мешок, — услышала я. Ару. — Выпусти его, дай сюда, иначе ты не пролезешь. Эй, слышишь?

Я выплюну, а ты меня скинешь вниз. Я мотнула головой.

— Дай сюда!

Власть на стороне сильного. Терять зубы раньше положенного природой срока не стоит, здесь никто не вставит мне ничего даже за все золото мира. Ару передал кому-то мешок, пропихнул меня через проем, содрав с меня еще три шкуры, и зачем-то поставил на ноги.

— Что, — простонала я, пытаясь удержаться, — проверь бутылки… — и тряпкой я привалилась к стене.

— Ты ранен? — Анаис. — Говорить можешь?

Не очень, но выбора нет.

— Рош… у тех окон, — прохрипела я, — у той стены… веревка…

Ару вручил мешок Анаис, и вместе с Фуко они побежали на другой конец зала, волоча за собой веревку, как дохлую змею. Я отерла лицо, узнала знакомые лица. Мишель, Симон, Жизель, старуха, а она что тут забыла, карга?..

Анаис деловито копалась в мешке, и у меня не было сил предупредить ее, что там полно битого стекла. Но она и так все понимала, была осторожна и четыре целые бутылки передала стоящим рядом людям.

Я села на пол.

— Вода, — сказала я. — Симон… и… Жизель, только не ты… Анаис?

Я закрыла глаза. Адреналин уходил, и мне стало до невозможности зябко. Кажется, меня даже трясло, потому что кто-то накрыл меня курткой. Я открыла глаза.

— Рош?..

— Его нет, — отозвался Ару. — Возможно…

— Да, — кивнула я. — Он столкнулся с канваром.

— Я видел, — поморщился Ару. Он сидел на полу рядом со мной, сжимая ружье. — Там уже все затихло.

Я и не обратила внимания. Гул в ушах и сердце колотится слишком громко.

— И что там?

— Канвары убрались обратно на берег. Слышишь, орут?..

Черт с ними. Пусть до смерти доорутся. Я опять посидела с закрытыми глазами и наконец повернула голову. Ару словно хотел мне что-то сказать.

— Что-то произошло?

— Бриан мертв, — Ару почти прошептал — так тихо, чтобы никто его не услышал. — Никто не заметил, все из-за того, что началось там, внизу… Пока я его положил, вроде как спящий, но…

— Но так себе выглядит, понимаю, — ухмыльнулась я, — все бегают, а ему нипочем. Я еще до вылазки обнаружила, — пояснила я, потому что новость восприняла слишком спокойно для человека, который слышит об этом впервые. — Когда я легла спать, на посту стояли ты и Фуко, а когда проснулась — Бриан и Симон. Вы сменились до ужина или после?

— Сразу после. А что? — пожал плечами Ару. — Я знаю, кто его убил и за что.

Я молчала.

— Содержательницами разгульных домов так легко не становятся, — продолжал Ару. — Анаис в городе… особа известная после одного случая. Тогда был и суд, и даже казнили троих. Сам князь присутствовал на суде и назначил наказание.

— А Бриан? — спросила я. Черт, как холодно, неужели я заболеваю? Если да, то это конец. Я от воспаления легких умру раньше, чем Фредо от гангрены. — Он был замешан?

— Нет, — Ару, впрочем, ответил не сразу. — Он в городе объявился не так и давно. Может, года два или чуть больше. А тех всех поймали — князь в подобных вопросах суров, а король и того пуще.

Итак? Я опять закрыла глаза. Анаис? Да, возможно. Она сильная, и если Ару мне не врет, а ему смысл врать лишь в одном случае — если он и есть убийца, она легко могла нанести подобный удар. И ее, в отличие от других, Бриан подпустил бы к себе без проблем: женщина.

— И что ты намерен с этим делать? — поинтересовалась я. Ару вопросительно посмотрел на меня. — Ты же стражник.

— Сейчас дело такое, — неопределенно ответил он. — Кто-то выжил, кто-то нет. А я — что я, а я вообще ничего не видел и не знаю. А ты?

— И я нет…

Люди ослабли. Настолько, что даже атака канваров не посеяла паники. Обезвоживание, вот что опасно, и я наблюдала его плоды. Анаис и Симон ушли за водой, я надеялась, что они вернутся как можно скорее, остальные разошлись по своим углам. Ару отправил Фуко с ружьем на пост, причем поменял дислокацию: теперь опасный участок был возле отхожего места. Я доползла до стены, подмяла под себя какую-то тряпку, свернула ее, другую запихала под голову, кое-как сжалась в комочек под курткой. Меня трясло, тело ломило, саднили раны, и я подумала — в это время люди иначе относились к смерти потому, что она и вправду избавляла от страданий.

Я не спала, но проваливалась в забытье. Яркими вспышками возникал мой прежний мир, и я, кажется, рыдала от счастья. Загруженные трассы, отели из стекла и бетона, заходящее солнце на высотках на Третьем кольце горит, как маяк в ночи, запах авиационного керосина, дождь в самом центре, холодный и липкий, такси и бешеные коробки каршеринга… Я кричала, стоя в самой толпе, но люди не слышали. Я горела, но словно никто не видел. Я чувствовала, что рядом есть кто-то, кого я никак не могла увидеть, как ни старалась…

Мне в рот попадало что-то теплое и противное, я плевалась, но пила, слишком уж настойчивый был этот кто-то — не тот, кто рядом, этот был осязаем и пах совершенно не так, как люди из моего мира; мне смачивали холодом лоб; я уходила отсюда и сотню раз закрывала глаза — а толку, все равно: стекло, солнце, трассы, замок, цветы, канвары, старинный город, машины, лошади, все вперемешку, и тот, кого нельзя разглядеть.

Но он был близко, а я упряма, и в какой-то момент я просто схватила его за тонкую руку в полной уверенности, что это женщина. Мать, может быть, этой девочки, в чьем теле — ах да, у меня новая жизнь… — я снова живу. Но нет, этот кто-то был мужчиной, если, конечно, не переоделась в мужской костюм моя мать.

Мне показалось, что он назвал мое имя, но я не разобрала его сквозь раздавшийся грохот.

— Повтори? — попросила я, а он засмеялся. Я обозлилась, подняла голову, не выпуская его руки. Красивое, как нарисованное лицо. Светлые волосы, синие, как будто у него линзы, глаза. И уши.

Уши?.. Я шарахнулась в сторону, он продолжал улыбаться мне, словно его не смущала моя реакция. Я отдернула руку, потому что — какие, к чертовой бабушке, детские сказки, когда…

И очнулась. За окном бушевала гроза.

— Ты проснулся!

Мишель едва не кинулась мне на шею, я же только непонимающе могла хлопать глазами.

— Сколько времени… — Голос не повиновался. — Я так уже… лежу?

Но состояние мое было сносным, если не считать ломоты в теле от лежания на камнях. Сверкнула молния, гром прогремел как набат.

— С ночи?.. — Мишель нахмурилась. — Анаис, как вернулась, подогрела тебе воды и добавила травы. У нее какие-то были. — Все-таки она пересела поближе ко мне. — Она еще ходила туда вместе с Ару, а потом Бриан пошел…

Я дернулась, но вовремя опомнилась. Что она имеет в виду? Но Мишель бережно прикрыла меня курткой, и я, приняв ее заботу, решила пока не вставать, осмотреться.

— Будешь есть? — спросила Мишель. — Там еще есть твое мясо. Я сейчас принесу. И воды, воды всем хватило. Анаис сказала, что те, кто может, сами будут ходить пить.

Логично. Опасно, потому что проход может обвалиться, но не невозможно. Стоило подумать об этом сразу, хотя есть и те, кому воду придется носить. Фредо, Жизель, старуха, Мишель… но все-таки, что с Брианом? Я же видела нож, Ару видел нож, если это инсценировка для меня, то какой в ней смысл?

— Позови Ару, — негромко крикнула я вслед Мишель. — Если спит — разбуди, это важно.

— А ему, — Мишель обернулась и обличающе ткнула пальцем в сторону Мижану, — ничего приносить не будут. Сам сходит.

И это тоже вполне логично. Если Анаис путь в подземелье показался относительно легким, почему бы и нет.

Я наконец села, поджав под себя ноги. За окном буря, ветер врывается в узкие проемы окон, свистит как футбольный фанат и поднимает пыль, и кидает пригоршни ливня. На посту никого… ружье Роша стоит одиноко.

Рош не вернулся?..

— Оправился? Вот и хорошо. — Ару навис надо мной, затем уселся рядом, протянул мне мясо. Я посмотрела на еду с интересом. Появился аппетит — великолепно. — Я там…

— Бриан? — одними губами спросила я, и Ару наклонился поближе. Я куснула мясо и пыталась теперь разомкнуть челюсти.

— Все уснули, я сделал вид, что он отправился за водой. Парой бутылок пожертвовал. Ты же понимаешь, что он не вернется. Сбежал — так бывает. Или свалился где-нибудь и утонул.

— Его не найдут? — уточнила я, когда смогла говорить. — Те, кто отправится в подземелье? Анаис предполагает, что за водой можно ходить. Мне так не показалось, там темно и свет зажигать нельзя.

Мне не показалось, в подземелье опасно, тогда что двигало Анаис? То, что она оценивала трудности, связанные с подъемом и спуском, но не возможные последствия неосторожности. Не подумала, что любой может переломать себе ноги. В моем прежнем мире об этом не подумали бы девятьсот девяносто девять человек из тысячи, а единственной насторожившейся была бы я сама.

— Вечное кресало можно, — отмахнулся Ару. — Гномская поделка, интересно, как такая дорогая штучка попала к Анаис? Вытрясла из клиента, у которого не было денег, голову даю на отсечение. Ну, — он подумал, морщась, — я бы туда всех не посылал, — и наклонился еще ниже: — Не только из-за Бриана.

А вот Ару об этом подумал наверняка.

— И где он?

— В одном месте воды выше колена, там и лежит.

Удивительное пренебрежение к мертвому даже для стражника. Но если Ару знал, кто есть Бриан, а он не мог быть не в курсе, учитывая, что ему было известно, сколько тот уже в городе, то объяснимое. Я и сама не могла сказать, что смерть человека, который дважды пытался учинить насилие, вызывает у меня сожаление. И мы еще до того, как я свалилась в беспамятстве, условились с Ару, что Анаис не подлежит выдаче властям.

Если это она виновна в убийстве Бриана.

— Надеюсь, воду ты набирал не оттуда, — пробормотала я. Ару оскорбленно скривился, я подумала — стражник знает, чем грозит трупный яд, а остальные? — Что там внизу? Почему нет поста?

Ару протянул мне руку, я позволила ему помочь мне подняться. Неизвестно, чем поила меня Анаис, но трава оказалась действенной. А еще здесь есть не только дерьмо на стенах, канвары и твари в воде — надеюсь, только пресной, — но и гномская… магия? Мысль вызвала у меня невеселую улыбку. К эльфам — о, черт, мне же приснился эльф! — я была безразлична, что нельзя сказать о гномах, и посмотреть на них хотя бы одним глазком я была бы не прочь.

Но пришлось смотреть на канваров.

Матросы укрылись кто где мог, но им было не привыкать к ледяной воде и буре, так что то тут, то там торчали вытянутые ноги, кто-то и вовсе разгуливал, отходя от вчерашней попойки, а канвары — Ару показал чуть дальше, и я увидела целую стаю, сбившуюся на дальних от крепости камнях. Буря их в прямом смысле прибила, они сидели неподвижно и смотрели на крепость, такую близкую и недоступную.

— Интересно, — пробормотала я, — почему они не лезут на штурм? Самое подходящее время, и выстрелить, наверное, матросы не смогут, порох намок.

— Они не идиоты, порох спрятали, — усмехнулся Ару, — а канвары всегда так в холод и дождь. Зимой их вообще не видать, прячутся, есть надежда, что…

— Погоди, — перебила я и дрожащей рукой указала на печальную стаю монстров, а затем на матросов. — Погоди, стой. Это единственный шанс выйти. Ты понимаешь?

По выражению лица Ару я понимала, что… что-то здесь не так. И догадывалась, что именно.

С чем я осталась? Нас четырнадцать человек, и не могу себя винить, что двоих я не уберегла. Одного я записала бы на свой счет, и то с натяжкой. Но у меня четыре женщины и четверо детей — цена за ошибку будет слишком высокой.

— Думаешь выбраться через окна? Бесполезно. Я пробовал раскачать камни — на всякий случай. Вам могла понадобиться помощь, но поверь, пропихнуть в эти щели возможно только парнишку. Тот завал внизу я тоже успел изучить. Мы не сможем его раскопать, нам нечем, или это займет месяцы.

— Что предлагаешь? — сухо спросила я.

— Ждать. Ждать помощи, она явится. Капитан стражи ждет подмогу от короля.

Откуда у тебя такие сведения?

— Откуда ты это знаешь? — А у меня усмешка тоже весьма недоверчивая. — Тебе кто докладывал? Ты простой стражник.

— Который каждый раз открывал капитану ворота, — напомнил он. — Может быть, он и врал, чтобы мы в городе не дергались.

— И это было бы совсем грустно, — заметила я и потерла лицо. Мясо было сытным, но тяжелым, черт побери, в желудке у меня была неприятная тяжесть, и я вдруг ужаснулась пришедшей в голову мысли. Эта девочка, которая может быть давно уже замужней дамой, может оказаться в положении…

Я отмахнулась от Ару, который обеспокоенно заглядывал мне в глаза и протягивал бутылку с водой. Нет, брат, прости, но тут ты мне ничем не поможешь. Я даже не уверена, что готова отдаться в умелые руки Анаис, зато с каждой секундой крепла убежденность, что вот так, как Жизель, мыкаться я не готова. Нет, нет, я никто, звать меня никак, какие дети в мире, где лекарь моет руки раз в пару лет, и то если не забудет. Какие дети, когда мне придется не только вручить Анаис свое здоровье, но и пополнить ряды ее трудолюбивого персонала. Была богачка, может быть, до этого бунта, да вся сплыла, если верить Жаку.

Да, если верить Жаку. Кому я могу верить, кроме себя?

— Очень холодно, — обронила я, и Ару удивленно захлопал глазами. Черт, да, мужчинам этого времени — привычный климат. — У нас кормящая мать, два младенца и двое детей. Надо что-то придумать. Знаешь…

Я поискала взглядом Анаис — она сидела у стены и как всегда возилась с пеленками. Доктора и Мижану она умудрилась заставить работать, что меня не могло не порадовать, хотя их кислые физиономии недвусмысленно намекали, что они не столько работают, сколько делают вид.

Вечное кресало? Я потерла пальцами виски: так лучше думалось о вещах, которые для меня сродни были управлению МКС или разработкой вакцины. Мы можем им что-то зажечь? Им — да, но проблема: жечь нечего. И никакая вылазка не поможет нам добыть столько веток, чтобы поддерживать здесь огонь. Хотя…

У нас есть отличное топливо. Если забыть о брезгливости, если подумать о том, что таким образом мы избавимся от источника потенциальной заразы, и если точно знать, что нам удастся его поджечь.

— Как работает вечное кресало?

— Думаешь купить у нее? — понимающе склонил голову Ару. — Не продаст. Оно стоит целое состояние, потому что…

— Как работает?

Анаис зажгла свечу от кресала, не от рядом горящей свечи. И тогда я решила, что она просто хвалится, но что если в этом был смысл?

— От него загорится все, что возможно. Камень — исключено, металл — нет, точнее, такие кресала стоят как королевство. Но даже от того, что есть у нас, можно…

Мне хватило. Теперь — убедить Анаис, что мне необходимо осквернить ее сокровище. У меня имелся аргумент, но не было гарантий, что его не проигнорируют.

Это, конечно, авантюра из авантюр, то, что я собираюсь сделать, но если и приниматься за безнадежное дело, то пока не стемнело, чтобы не было видно огня.

— Возьми веревку, — распорядилась я, — натяни ее от сих до сих. На нее мы повесим сушиться пеленки и заодно закроем пламя от лишних глаз.

Ару умел исполнять приказы, и за эту часть плана я была спокойна. Оставались Анаис и аргумент. Не спорю, что мне хотелось отыграться на тех, кто постоянно отлынивал от работы и поддерживал Бриана в его мерзости. Но Бриан расплатился за все сполна — настала очередь Мижану и его доктора.

Я села на пол напротив Анаис.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. Она нахмурилась. — За травы. За то, что я не умер этой ночью.

— Пустое, — без тени улыбки отозвалась Анаис. — Ты делаешь больше для нас для всех.

— Могу сделать еще кое-что, — осторожно, но с энтузиазмом начала я, — чтобы согреть женщин и детей. Ару натягивает веревку, на нее можно будет повесить пеленки. — Анаис оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня с интересом. — Будет недолго, но тепло. И мне понадобится твое кресало. И твои помощники. А тебе помогут Мишель и Симон.