4-8

-Ты не сердишься на меня?

В ответ на мой вопросительный взгляд Юллан чуть виновато улыбается, заправляя волосы за уши.

-Я ведь тоже, как и они… но ничего не сказала. Моей части внутри тебя нет, но есть след…

-След?

-Ага. Когда происходит замыкание, от сближения сути существ на них остаются следы. Знающие могут их разглядеть.

-А Мейлс знающая?

-Что? А, так это она тебе сказала? Да, она хорошо видит такие вещи.

Юллан откидывается на спинку своей качалки; укутанная в плед, с кружкой чая и румянцем на щеках, вся она - средоточие уюта и безмятежности. Мне хочется смотреть на неё бесконечно - как она щурится, отпивая из кружки, как поправляет плед, украдкой оглаживая незаметный еще живот, как отбрасывает пряди волос, кучеряво подскакивающие у локтей. Одно ее присутствие и дыхание способно заменить печку, что жарко гудит, разгораясь. Вечереет, становится все холоднее, бездонный колодец неба сплошь усеян оскольчатым серебром.

-Но я рада, - произносит девушка негромко и мягко, покачивая кружку в ладонях, - что ты не испугалась и не решила нас покинуть.

-Да ну, что ты такое говоришь…

-Я серьезно, - глаза ее не дают в этом усомниться. - У людей такие союзы не приняты, мы это знаем. У них не принято, чтобы двое мужчин любили одну женщину и наоборот, чтобы женщина любила женщину… у людей все очень строго с этим. Мы боялись, что ты не захочешь остаться, когда узнаешь, что стала невестой…

Статус невесты - последнее, что меня беспокоит теперь. Как я могу их покинуть, когда сама мысль снова остаться одной превращает внутренности в студень? Украдкой взглянув на Юллан, я сжимаю пальцы крепче, вся сжимаюсь крепче - чтобы слова не рассыпались из горла.

-Скажи, а мне правда… можно?

-В смысле?

-Можно, чтобы меня… любили?

Юллан очень долго и внимательно смотрит, а потом медленно произносит:

-А почему ты думаешь, что нельзя?

-Ну… как сказать-то… - выдерживать пыткий, пронзающий, все понимающий взгляд девушки напротив практически невыносимо. Щеки заливает краснотой, жарко покалывает шею. - Ты ведь понимаешь. Зачем спрашивать?..

-Я-то понимаю. Мы давно заметили, что ты слишком сильно стараешься, и это нас беспокоит.

-Да чего тут беспокоиться… - бубню себе под нос со стыдом. Хотела как лучше, а вышло как всегда. - Нашли повод… я просто… ну… старалась быть благодарной… не быть нахлебницей, это же естественно.

Юллан молча на меня смотрит, а внутри стучит все сильнее.

- Скажи, Лест, - голос её звучит глубоко, практически за гранью, еще чуть-чуть - и он будет в моей голове. - Чего ты так сильно боишься?

-Что?..

Чего я так боюсь?.. а я что - боюсь?.. Женщина напротив меня не шевелится и не говорит, и у меня потеют ладони, и жар - во всем теле.

Я и правда очень боюсь - до смерти.

-Что… что буду вам не нужна… не угодна… - слова вырываются и падают в тишину, словно камни в темную воду. - Не буду… полезной.

-И что тогда? Если ты станешь бесполезной, что тогда?

-Вы… вы больше не будете ко мне добры… и… и я перестану вам нравится… вы будете злиться на меня и прогоните из дома, я останусь одна в этом лесу, замерзну и…

- И умрешь?

-...и умру.

-Ты сама себя сейчас слышишь?

Я поднимаю на нее глаза - почему-то фигура девушки расплывается. Тянусь потереть, ладони становятся мокрыми, но Юллан я вижу ясно. От мягкости и расслабленности в ней не осталось и следа, делая до невозможного похожей на Кьелла.

-Если бы такое сказала я, что бы ты мне ответила?

-Что ты дура. Ой! Я не… не имела в виду…

-Ты все правильно сказала. А теперь подумай - чем я лучше тебя?

-Да всем… всем ты лучше… я же… ты ведь знаешь, чем я занималась и откуда пришла…

-Если бы это была я, ты бы тоже так сказала?

Голова у меня гудит, перед глазами плывет. Если бы… если бы это была Юллан… перестала бы я любить её?.. перестали бы её любить Бьорн и Кьелл?

-Я не жду, что ты быстро это поймешь. И пока это не произойдет, мы все будем повторять тебе одно и то же, раз за разом. Ты важна для нас. Ты драгоценна для нас. Ты можешь ровным счетом ничего не делать - просто существовать в этом мире, и этого уже будет достаточно, чтобы тебя любить. Понимаешь?

-Но…

-Без но.

-А…

-И без а.

Она хмурится, но уже показательно и слегка игриво. Из тугой тяжелой груди вырывается нервный смешок.

-Ладно… как скажешь.

-Умница-девочка. Эх, родись я мужчиной, уже давно затащила бы в храм. Чего только тянут эти охламоны…

-...!

-Ну что ты так смотришь? - смеется она надо мной. - Твое счастье, что во мне преобладает женское начало и женские инстинкты - иначе у тебя было бы на одного жениха больше.

Я представляю кучерявого рыжего парня с веснушками, и мне становится не по себе. Похихикивая, Юллан поднимается, идет к печке, чем-то шуршит и мурлыкает. Я прикладываю руку к груди - в ней словно вытряхнули старые одеяла, подняв тучи пыли и пуха. И я сомневаюсь, что когда эта пыль осядет, все вернется на свои места - хорошо это или плохо, понять можно будет только потом.

Озадаченная, я не сразу замечаю, что стало тихо. Внезапно наступившая тишина пробивает спину жгучим холодом, я привстаю со своего места, но никого в закутке не вижу.

-Юллан?

Брякает что-то, доносится странный звук, а вслед за ним шорох и шелест. Я подхватываюсь и в пару шагов оказываюсь у печи - и почти сразу теряю голос, собственное тело теряю в пространстве.

Юллан сидит на корточках, лицо ее цвета известки. Вот она достает из-под юбки ладонь - и вся она окрашена кровью.