4-9
Я не помню, как донесла её до постели. В звенящей голове не осталось мыслей, кроме каких-то абсолютно бестолковых и лишенных смысла. Единственно разумная - нагреть как можно больше воды - быстро испарилась, оставив внутри один лишь тихий и безотчетный ужас, когда это было сделано. Нужно кого-то позвать, кого-то привести, я никого тут толком не знаю, но кого-то же нужно, Мейлс, может Мейлс может помочь? Или кто-то еще из женщин? Я не знаю, что делать, я только один раз помогала принимать роды, и то… надо звать, надо кого-то звать, срочно…
Я подскакиваю к девушке - свернувшись вокруг своего живота, она лежит и смотрит в никуда.
-Кого мне привести? Кто может помочь?
-Он уходит… мой малыш… оставляет меня, - шепчет она, не слыша мой голос.
-Юллан!
Она не отзывается - я не удерживаю ругательства и вскакиваю на ноги. Кто-то же должен сейчас быть дома, побегу в деревню, до кого-нибудь достучусь, на ходу запрыгнуть в ботинки, накинуть плащ - и вывалиться из сеней прямо в руки Бьорну.
-Что случилось? Куда ты…
-Там!.. Юллан!..
Он отставляет меня в сторону и оказывается у постели сестры в считанные секунды, сжимая пространство широкими шагами. Касается ее лба, плечей, бедра - и тут же снова поднимается на ноги.
-Что тут… - Кьелл словно спотыкается на пороге, сразу весь сереет лицом.
-Я за Астейрой, - бросает ему Бьорн на ходу и, на мгновение укутавшись темным вихрем, взмывает в темное небо.
-Будь здесь, - бросает Кьелл отрывисто и тоже исчезает. Я снова остаюсь совершенно одна - бессильная и беспомощная перед лицом удушающего ужаса, опустившегося на дом. На негнущихся ногах я подхожу к кровати, смотрю на лицо, искаженное до неузнаваемости.
-Тише, маленький, молчи… - шепчут ставшие бескровными губы, срывается голос на сиплые стоны. Все мое тело становится деревянным, неживым. Это же колыбельная… она поет.... колыбельную своему ребенку…
-Юл!..
Скользнувший мимо меня вихрь оборачивается мужчиной - Брик падает на колени перед постелью, и Юллан мгновенно начинает плакать, обнимая его за шею.
-Маленький… наш малыш…
-Тшш, замолчи, замолчи… Астейра придет и поможет нам, Бьорн уже полетел за ней…
-Ты не понимаешь… она не успеет…
-Не говори так. Она успеет. Все будет хорошо.
Юллан задыхается от слез и в какой-то миг разрывается криком - он ввинчивается в уши, и все внутри идет трещинами. Брик весь сжимается, притягивает ее к груди крепче, а у самого дрожит спина, воздух рядом с ними дрожит, пропитанный горем и ужасом. Я не замечаю, как делаю шаг назад, еще один и еще. Лишь оказавшись на улице, где в лицо, шею и ладони ветер сразу же запускает ядовитые зубы, немного прихожу в себя. Кипит в глазах бессилие, ходуном ходит все застывшее в неподвижности тело. Если ничего не сделать прямо сейчас… Астейра далеко, очень далеко, они могут не успеть, да они в жизни не успеют!..
Я поднимаю голову к небу, подавляющему своей чернотой. Если… если я помолюсь в этом лесу… услышат ли меня его боги? Услышит ли меня… это существо?..
- В следующий раз попроси. Ему нравится, как ты поешь.
Холод прокатывается по телу снежным шаром. Я… я ведь знаю, что нужно делать. Осталось только сдвинуть с места ставшее скованным тело, сделать шаг в сторону леса, в темноту, во мрак, едва рассеянный звездным светом, в живую и внимательную, тихо ожидающую меня тишину, готовую накрыть с головой.
Из дома доносится не то вой, не то крик, быстро поглощенный пустотой равнодушных небес.
… Снег под ногами взрывается вихрями светящейся пыли. Увязая в нем, я пробираюсь в чащу леса и слышу уже только собственное надсадное дыхание и биение сердца. Дальше, дальше, еще дальше; где снега становится по пояс и идти уже невозможно, я взбираюсь на пригорок, с которого горные ветра смели сугробы, словно хозяйка со стола - пыль. Страшно и странно, глупой кажусь себе до невозможности - а вдруг не появится? мысли эти выталкиваю из головы, оставив одно-единственное, что сейчас важно.
... Голос мой - некрасивый и ломкий. Расцарапанное холодным воздухом горло горит, горит лицо и жжет в глазах. Я закрываю их, как только стихает и замирает все пространство вокруг, пронизанное незримым присутствием. Ослепительный свет с каждым непомерно долгим мгновением становится все ярче, голос мой вязнет в этом свете, вязнет в густеющем воздухе, звенит и гудит все вокруг меня, словно тысячи невидимых существ вторят пению, восхваляя своего бога. Бога, который откликнулся на зов страшащейся его призывающей.
Бога, который уже здесь - прямо передо мной.
Белое лицо - такое же, каким я его помню. Ничего не выражающая улыбка, заслоняющие пол неба ветвистые рога, окутанные сиянием. Огромный, выше меня двукратно и двукратно шире, он стоит на снегу, не приминая его, и белая шерсть его стелется волнами и переливается перламутром. Он стоит передо мной без движения, и все движение во мне прекращается тоже.
-Пожалуйста… помоги…
Олений бог не отзывается - он хоть слышит меня? В груди печет все сильнее, словно ее сейчас разорвет.
-Помоги Юллан… спаси… ее малыша…
Олений бог безотрывно смотрит на меня, я тоже не могу отвести взгляд - и словно падаю в переливающееся марево, оно затягивает меня куда-то все глубже и дальше, где нет ничего, кроме этого света, кроме этой белизны, где меня самой уже нет. Нет ни страха, ни злости, ни любви - абсолютное ничто поглощает меня, и я становлюсь его частью, тоже становлюсь ничем - и всем одновременно.
-Хорошо, - звучит в моей голове глубокий, низкий голос.
И все рассеивается.
Я стою на пригорке, не чуя под собой земли. Белая фигура передо мной идет рябью и расплывается, втягивая в себя весь испускаемый свет. И сразу же падает на голову темнота и ночь, пронизанный холодом воздух, я судорожно хватаю его ртом. Как умирающее, колотится сердце, горит в груди, привкус крови гадко расползается во рту. Я что, прокусила язык?.. или это из носа?.. Все тело ватное, тяжелое, непослушное, попытка сделать шаг приводит ко встрече ладоней и снега. Я хоть дойду обратно сама?..
Выбираюсь из чащи я разве что чудом - там бы и осталась, если бы снегом замело следы. Чудовищная слабость волны холода и жара перемешивает в теле, ноги заплетаются, проскальзывают, и несколько раз я падаю на четвереньки с радугой перед глазами. До дома Юллан добираюсь, когда до странного ясным становится воздух - но не может же быть уже рассвет, верно?.. Не могла же я уйти так далеко?
Дверь в сени приоткрыта, она кажется мне раскаленной, кажется мне раскаленным воздух - дышать им больно. В комнате все, кого я ждала там увидеть - Бьорн и Кьелл, Брик, а главное - Астейра. Сидя на краю кровати, она водит руками над Юллан - спит или без сознания? не могу разобрать - и на звук шагов оборачивается первой. У лица ее странное выражение, понять его у меня не получается.
-А вот и ты.
Астейра поднимается, поправляя одеяло дочери, ее место тут же занимает Брик, но на него я не смотрю - я смотрю только на старую женщину, медленно вытирающую руки.
-Мы зря торопились, - произносит она до странного сухим голосом. Сухо и очень горячо становится у меня в голове, выкипает все, что не успело выкипеть, когда она невозмутимо добавляет: - В этом не было никакой нужды.
Не было нужды? Это значит… Ухает вверх потолок, пол неожиданно близко, кто рядом со мной, Кьелл? Я опираюсь на чье-то плечо, кто-то гладит по спине, что-то шепчет… неужели и правда помогло?
-Травы я оставлю, пускай попьет, и богов ради, Брик, запри её дома если надо, сколько можно скакать?.. Не ребенок уже, должна понимать.
-Да, да, конечно, мы будем следить…
-А вы двое куда смотрели? Эта дура бестолковая, но вас-то я вроде рожала с мозгами!
-Это моя вина. Я исправлюсь.
-То-то же… Эй, девочка, ты там жива еще?
Я бессмысленно смотрю на старуху, а она все сильнее хмурится, на меня глядя.
-А это еще что такое? Ты где была, девочка?
-А… я… - хрипло вырывается из груди, снова привкус крови во рту, да такой сильный, что меня чуть ли не тошнит. - В лесу… простите, что… не помогала тут…
-Лест, - лицо Кьелла прямо перед моим, а за спиной его все поглощается дымкой. - Посмотри на меня. Ну же!.. Лест!
Я с трудом перевожу на него взгляд, падаю в его глаза словно в теплую воду - и тут же растворяюсь в ней, как крупинка сахара.