Глава 14

Я едва могла сосредоточиться над книгой, дожидаясь возвращения Йотуна, так мне не терпелось рассказать ему об увиденном, поэтому в четвертый раз перечитала фразу из философского трактата о ведении войны. Вроде все слова были простыми, но они сплетались, извивались, изо всех сил стараясь запутать и убедить читателя в благородности кровопролитных занятий.

Единственное, что мне понравилось из десятка страниц, так это фраза: «Победитель не побеждает, если побежденный не считает себя таковым».

Мне показалось забавным, что и в слабости может содержаться сила.

О, как я была рада видеть Йотуна, когда он наконец-то появился.

– Еще один мертвец ожил! – выпалила я вместо приветствия.

– Это интересно. И где же?

– На этот раз в Даригоне.

– Снова у людей, – как будто с досадой сказал он. – Вы прямо присвоили себе всю самую интересную магию. Читаешь? Похвально.

Он забрал у меня из рук книгу, повернул к себе обложкой, кивнул, словно одобряя выбор.

Я же изучала его облачение. На Йотуне было что-то вроде длинной туники пепельного цвета, перехваченной широким красным поясом, на плечи наброшена серая мантия с высоким воротником, соединенным серебряной цепочкой. Выглядел тролль великолепно.

– Это церемониальная одежда моего ордена, – заметив мой откровенный интерес, сказал он, и в голосе слышалась гордость. – Красный цвет означает готовность носящего пролить кровь за магию и орден, а серый – можешь сама догадаться.

– Чистокровность троллей?

Он не подтвердил, но и не опроверг.

Я коснулась его рукава. Ткань была тонкой и очень гладкой.

– Не очень похоже на грубую серую мантию, которую следует подпоясывать веревками, – сказала я, вспоминая о том, что знала о привычках Аму Вайо.

– Веревки и мешковина – это для демонстрации тем, кто не входит в орден, – со смешком ответил он. – Идем, я хочу послушать о новом мертвяке.

Мы прошли в комнату Йотуна, где он принялся снимать церемониальную одежду, я же в свою очередь вела рассказ о королеве Марианне и ее верном карлике.

Закончив описание увиденного, я задала вопрос, который меня давно занимал:

– Ты не думаешь, что это, как болезнь, расползается по разным землям?

Йотун задумался и чуть нахмурился.

– Можно сказать наверняка, что не так часто они появляются.

– Ну да… наверное, то же самое говорил своей жене первый человек, заболевший «ангульским потом»: «Не о чем беспокоиться, дорогая. Это что-то незаразное». И вот уже маги опечатывают все ворота города.

Йотун рассмеялся, а я продолжила:

– И это те мертвяки, о ком я знаю. Может, есть еще.

Йотун вздохнул и спросил:

– В пещерах пока без изменений?

– Пока да, – сказала я, с содроганием думая о коконах, в которых перерождались в чудовищ тролльи маги.

– А у меня тоже есть забавная новость. Мне передали предложение твоего Бальтазара Тоссы о выкупе. Надо сказать, не слишком-то он расщедрился.

– Не знаю, должна ли я почувствовать себя оскорбленной, – в тон Йотуну ответила я, но сердце чуть дрогнуло.

– Думаю, он надеется, что тебе удалось скрыть свою магию, и не хотел показывать твою истинную ценность. Слишком крупная сумма за девушку вызвала бы подозрение.

Прозвучало так, как будто он хотел меня утешить.

– Значит, его сын-оборотень продолжает поддерживать связь с вашими троллями.

– Ты права, и, надо сказать, личность того, кто передал мне это предложение, меня удивила. Наводит на размышления.

– Так какой же был твой ответ?

Йотун подошел ко мне. Он был без рубашки, в одних штанах.

Я думала, тролль снова вздумает шутить, но он остался серьезен:

– Я сказал, что предпочту оставить свою наложницу при себе, и меня не интересует выкуп.

Услышанное не шло вразрез с моими ожиданиями, но все-таки я вздохнула с облегчением.

Йотун привлек меня к себе.

– Моя дорогая Мальта, у тебя были сомнения, что я могу отказаться от твоих историй про оживших мертвецов?

Вот только его прикосновения говорили не о магическом интересе и всколыхнули во мне не слишком благочестивые мысли.

Я обняла его и осторожно спросила:

– А если верховному магу не понравится такой ответ?

– Ему не понравится, – спокойно сказал Йотун.

От его уверенного тона по телу разлилось приятное тепло.

Ужин прошел в непринужденной атмосфере, поэтому я решилась спросить Йотуна об ордене.

– Чего я не могу понять, почему Аму Вайо вообще решились вести переговоры с верховным магом… Они думали, что разговаривают с ним, конечно, а не с Лукой, но обе стороны не то чтобы питают теплые чувства друг к другу.

– Странным образом общая ненависть может объединить противоборствующие стороны. Полное отделение троллей и людей друг от друга. Это было предметом их обсуждения. И те и другие желали не видеть друг друга.

– Но это невозможно! – сказала я, пригубив немного разбавленного вина.

– Да. Теперь так точно, – по лицу Йотуна на мгновение пробежала легкая задумчивость. – И всегда было невозможно, слишком глубоко уходят корни споров, да и земли расположены слишком близко.

Он немного помолчал и добавил:

– Странно, что король решил сказать тебе о своем намерении.

Тут я была с ним согласна. Удивительно, что его величество снизошел до такого длинного разговора со мной.

– Могу я спросить…

– Ты уже это делаешь, – сказал тролль.

– Как твой орден сейчас относится к тому, что твоя наложница… человек?

– Вот уж странный вопрос.

– Просто, когда мы посещали библиотеку… – я посчитала намек достаточным, вряд ли Йотун нуждается в том, чтобы освежить воспоминания о реакции других членов Аму Вайо.

– Старательно не замечают. Назовем это так.

Он смотрел на меня с легкой усмешкой. Должно быть, ему было любопытно, какой вывод я сделаю.

Я поднялась и подошла к нему.

– Еще вина? – спросила я, взяв кувшин.

Йотун кивнул.

Я до половины наполнила его бокал, чувствуя, как мир вокруг чуть плывет и теряет плотность.

– Знаешь, чем сейчас заняты мертвячки? – спросила я.

* * *

В комнатенке не было магических светильников, лишь несколько масляных ламп, из-за чего убогость обстановки и теснота стыдливо скрывались в полумраке.

Обе мертвячки были тут. Обе находились в постели… с одним из магов в красном. Точнее, мужчина был обнажен, а его красная мантия валялась, смятая, на полу. Старшая мертвячка припала к его запястью, а Ингар сидела на мужчине верхом и как будто страстно целовала его в шею.

Вот только все это было страшной пародией на любовную игру. На не слишком чистых простынях темнели неаккуратные пятна крови, да и губы у обеих женщин были темными и влажно блестели.

Ингар со стоном оторвалась от шеи и запрокинула голову, как будто в момент наивысшего удовольствия.

– Хватит, – почти простонала она, ее глаза вспыхнули кошачьей желтизной.

Мертвячка в ответ выпустила руку, и та безвольно упала на одеяло.

– А что… весьма недурная идея, дитя.

Ингар снова наклонилась к шее, но не присосалась, а лишь щелкнула зубами, сдержавшись.

– Моя умница, – похвалила ее мертвячка. – Твой контроль с каждым днем все лучше.

– И что теперь?

– Теперь ты можешь приказать ему. Давай.

Ингар немного помедлила, собираясь с силами. Она положила руки на грудь мужчины, длинные когти чуть впились в его кожу, оставляя следы.

– Я хочу, чтобы ты привел своих красных братьев в мой замок, – прошептала она. – Там вам будет оказан теплый прием. Вдоволь еды, мягкие постели, все, что пожелаете.

– Нет, нет, нет. Слов мало. Используй магию. Направь ее, свяжи его волю. Посей свои мысли, точно зерна, пусть они взрастут и заполонят его голову, вытесняя его собственные.

– Не понимаю. Я не чувствую… моя сила не отзывается.

– Ты просто не хочешь ее использовать, – глаза мертвячки горели красным, а в голосе прорезалось раздражение. – ЗАСТАВЬ.

Ингар вскинула голову, ее когти впились чуть глубже в кожу. Маг при этом лежал неподвижно, только веки чуть вздрагивали.

То ли он ослабел от потери крови, то ли от…

– Все получится, – мягко сказала мертвячка. – Не думай слишком долго, просто делай и все.

Под когтями начали собираться кровавые капли.

– Подумай вот о чем, этот дурак и без принуждения принял бы твое предложение. Он считает, что так неотразим, что две изысканные дворянки непременно захотят видеть этот красный сброд у себя.

Ингар заговорила вновь, и на этот раз вокруг фитилей масляных ламп появились черные круги, пламя вместо оранжевого приобрело странный зеленоватый свет. По комнате пронесся порыв ветра, шевельнул простыни, отбросил в угол красную мантию.

– Уже лучше. Лучше, – повторила мертвячка.

* * *

– Йотун, – выдохнула я.

Донышко кувшина грохнуло об стол, а я поморщилась от слишком яркого света.

Мы смотрели друг на друга, он так и продолжал сидеть, я стояла, возвышаясь над ним.

– Йотун, – повторила я, цепляясь за его имя, как будто оно могло удержать меня на плаву.

Потому что я чувствовала себя так, словно тону.

Он накрыл мою ладонь своей. Несколько мгновений ушло у меня на то, чтобы собраться с силами. Лоб пылал огнем, а пальцы чуть дрожали.

– Мне так хочется любить тебя…

Я начала говорить о нас с Йотуном, о том, что мы не просто так несколько раз спасали жизни друг другу, о видениях и снах, в которых мы встретились, о том, что нельзя оставаться в одиночестве среди безымянных кошмаров. Я говорила о короле и верховном маге, об орденах, что каждое из этих воплощений власти имеет мнение о том, что мы с Йотуном должны чувствовать по отношению друг к другу, и тяжелый груз этих ожиданий может легко раздавить собственные мысли. О нашей с ним постели. И о том, что объятия и поцелуи не могут лгать…

Дыхание и слова наконец-то иссякли.

Моя речь не отличалась связностью и стройностью. Да и сама ситуация не предполагала таких откровений.

Какая наложница решится на такой разговор с покровителем? Какой человеческой женщине придет в голову вести с троллем такие беседы?

Подумает ли Йотун, что я сошла с ума из-за своей магии и всех видений?

Лицо тролля сначала побелело, потом потемнело. Он неловко поднялся, уцепившись за спинку стула.

Я ждала, что он ответит, опасаясь уловить насмешку в синих глазах.

Время как будто перестало идти вперед. Но на самом деле Йотуну понадобилось несколько мгновений, чтобы справиться с удивлением.

Он стоял очень прямо, возвышаясь надо мной, а потом осторожно коснулся моих губ, то ли призывая к молчанию, то ли сомневаясь, что все ранее произнесенные слова вылетели из моего рта.

– Мальта…

По интонации, с которой было произнесено мое имя, невозможно было распознать, в какую сторону повернет этот разговор.

– Ты понимаешь… о чем говоришь?

– Вполне, – тихо сказала я. – И сейчас никакой путаницы со словами. Смысл верен.

Я заставила себя чуть вздернуть подбородок и взглянуть на него. Мой вид мог показаться заносчивым, но мне было все равно.

– Хочешь вручить свое сердце троллю? – вкрадчиво сказал Йотун.

«И получить его сердце взамен».

Он шагнул ко мне. Теперь мы стояли почти вплотную.

– А если я заберу… – он тряхнул головой, точно не желая вовлекаться в разговор, отгоняя навязанную ему мысль. – Мальта, как кровожадно это звучит. Вручить или забрать чужое сердце! Вздор!

«Особенно, когда опасаешься потерять свое».

Он коснулся лба. Что намекало на то, что его мучила та же лихорадка, что охватила меня. Любовь может быть заразной. Нельзя остаться равнодушным. Это я прекрасно знала благодаря своим видениям.

– Одна старая ведьма велела мне не влюбляться. Но… если не любить…

– Силы магии! Она дала неглупый совет, – почти прорычал Йотун, но его руки легли мне на талию.

Я оказалась в его объятиях.

– Тогда скажи, как ты объясняешь себе, что чувствуешь?

– Никак! Этому не может быть названия, Мальта. Не в нашем случае! Я только знаю…

– Что?

– Что хочу тебя. Слишком сильно. Недопустимо.

– Тогда стоит прекратить, – сердце билось сильно и часто: еще немного, и выскочит из груди, разбив клетку ребер. Он точно чувствовал этот грохот. – Можно засыпать в холодных постелях. Отказаться от объятий. Поцелуев…

– С чего бы… – Йотун усмехнулся довольно жестко, и по его лицу скользнуло хищное выражение.

– Раз недопустимо, – я старалась, чтобы голос звучал, как можно спокойнее.

Тролль не позволил отстраниться. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, осторожно провела рукой по его плечам.

– У тебя есть другая?

Он вздрогнул.

– Нет! – прозвучало возмущенно и в то же время раздраженно. – Что за вопрос, Мальта?

Его рокочущее «нет» прокатилось горячей волной вдоль позвоночника и заставило испытать укол удовлетворения.

Он явно хотел продолжить говорить о том, что нельзя задавать подобные вопросы покровителю, но я его перебила.

– Значит, ты не желаешь наложницу-тролльчанку? Твое сердце свободно…

Ответом мне послужил поцелуй в шею, переходящий в весьма ощутимый укус.

Каждый новый поцелуй, каждое прикосновение его ладоней – словно всплески пламени, заставляющие меня задержать дыхание. Но внезапно он остановился.

– Ты не понимаешь, Мальта, – выдохнул он.

– Чего? Ты свободен, Йотун. Ни король, ни маги не могут навязать нам то, как нам относиться друг к другу. Нет преград…

– Замолчи!

Я чувствовала его возбуждение и видела в глазах отражение той внутренней борьбы, что шла в его мыслях, но не могла понять причины его отчаянного сопротивления, как будто, если он произнесет несколько слов, то они превратятся в страшное проклятие.

– Я мог бы обойти приказ короля, Мальта, – выдохнул он, целуя меня.

– Знаю.

Он отстранился и взглянул на меня, чуть прищурив глаза.

– Я догадалась.

Улыбка тролля больше напомнила оскал.

– А ты догадалась, что, вернись мы в Заалокский лес вместе, ты бы стала моей женой?

Нет, он говорил не о свадьбе.

– Все еще думаешь обо мне, как о «благородном человеке»?

Зачем он так старательно пытается оттолкнуть меня? Почему сейчас?

– Выбор, Йотун. Об этом я и говорю.

На этот раз я не дала очередной колкости сорваться с его губ и поцеловала его сама. И он ответил с большой горячностью и страстью. Его рука зарылась в моих волосах, чуть сжимая затылок. Заколка упала, освобождая локоны.

– Яло эманта, в слове «любовница» есть «любовь», – дыхание сбивалось, а губы чуть припухли.

– Ты… ты… – он так и не нашел слов, но его язык донес до меня общий смысл.

Он отпустил меня, и я едва не потеряла равновесие. Ноги подкашивались. Да и его взгляд был затуманен.

– Значит, теперь ты согласна быть моей… – должно было прозвучать, как издевка, но нет, каждое слово было наполнено нежностью и страстью.

Краем глаза я заметила Аян, вошедшую с подносом. Она словно натолкнулась на невидимую преграду и попятилась назад. Споткнулась. Раздался страшный грохот. Кажется, напряжение в комнате убило ключницу, и она рухнула на пол, точно подкошенная.

– Наверх, – резко бросил мне Йотун.

Мой. Поняла я. Он мой.