Глава 13

Королева Марианна страстно поцеловала своего варвара.

– Ты завоюешь мне победу? – оторвавшись от его губ, спросила она.

– Да, – коротко ответил он и взглянул на нее с высоты своего огромного роста. – Я хочу, чтобы ты сказала это. Пообещай.

Она замялась лишь на мгновение, такое маленькое, что нельзя было бы заподозрить ее в неискренности.

– Тогда я выйду за тебя. И назову своим королем.

Он усмехнулся.

– Ты обещала.

– Я обещала, – подтвердила она.

Они вышли из замка вместе. Марианна стояла на самом верху лестницы, а ее полководец спустился на несколько ступеней ниже, отчего они казались одного роста. Они простились весьма церемонно, и он поцеловал ее руку.

Марианна произнесла краткую речь, весьма подобающую случаю. В ней говорилась о врагах королевства, о долге, о помощи законной королеве Миравингии и союзах. Последнее было явно сказано для того, чтобы подкрепить обещание, данное варвару.

Но в глазах собравшихся воинов была скорее жажда крови и наживы. А уж чью кровь лить и чьими богатствами набивать свои карманы, – это был вопрос второстепенный.

Придворные и верховный маг Даригона тоже присутствовали. Они взирали на начало первой военной кампании королевы с интересом и известной степенью одобрения.

Зрелище и впрямь было приятное для глаз, когда ровные ряды еще не смешались в неразберихе, доспехи блестят на солнце, а знамена развеваются гордо и радуют взгляд чистыми цветами.

Почему-то вспомнились мертвячки… Они любили перед бойней устроить праздник. И тут то же самое.

Нарядный вид – ужасная суть.

Потом Захария провел какой-то путаный, но короткий обряд, благословив магией и окутав собравшихся густым синим дымом. Громким голосом он вещал о победе, силе и храбрости, которую явят эти люди и покроют себя немеркнущей славой.

Вскоре все необходимые формальности были соблюдены. Солдаты отправились в путь.

Королева величественно махала рукой им вслед. Замыкали шествие маги Захарии. Они были малочисленны и несколько растеряны от свалившейся чести.

* * *

– Наконец-то она с нами, – сказала Атали и взглянула на наложницу Дагней. – Дорогая Дагней, нет ли у вас знакомых целителей? Возможно что-то сделать с этой особенностью дорогой Мальты?

– Не думаю, – сказала Дагней, чуть нахмурив гладкий лоб. – Боюсь, с этим ничего нельзя поделать. Да и вмешательство может лишь навредить.

– Ах, как же все это странно, – со вздохом сказала Атали. – Но главное, что ее состояние никак не сказывается на расположении покровителя.

Мы втроем сидели в роскошной гостиной особняка Дагней. До того, как я погрязла в видении, мы собирались обсудить предстоящее шествие наложниц и все, что сопутствовало этому праздничному событию.

– Советник Йотун позволил мне нанять служанку, – сказала я. – А также велел начать вести дом.

– О, моя дорогая, – Дагней одобрительно похлопала меня по руке, – это чудесная новость. Нужно отпраздновать!

Она позвонила в колокольчик и приказала подать нам сладкого вина.

– Личная служанка – это весьма и весьма неплохо, – сказала Дагней.

– Хорошо, что она взялась за ум. А то в какой-то момент, не скрою, твое поведение вызывало у меня серьезные опасения. Я боялась, что ты не справишься, – сказала Атали.

Она улыбнулась, но быстро стала серьезной, в ее тоне появилась строгость.

– Только не думай, что ты чего-то достигла! Самоуверенность не доведет до добра. Столько наложниц думали, что их положение незыблемо, и падение было весьма болезненным. Они забывали об осторожности, становились несдержанными и дерзкими.

– Оставь ее, Атали, дай девочке порадоваться, – посмеиваясь, сказала Дагней.

Но Атали не дала себя сбить:

– А выбор подходящей служанки… это не так просто, как и ведение дома. Покровитель может попросить тебя организовать прием, а ты ничего в этом не понимаешь. Все придется делать мне.

Она коснулась тонкими пальцами висков, как будто ее внезапно поразил приступ головной боли.

– Все-таки советник Йотун не глуп и понимает, что Мальта… другая, – примирительно сказала Дагней.

Без сомнения, она подразумевала, что я человек.

– О да… он весьма терпелив, – охотно согласилась наставница. – И тот случай, когда его холодность – просто спасение.

Я почувствовала, как щеки помимо моей воли начинают гореть. С «холодностью» Йотуна я не могла согласиться. К счастью, мои собеседницы не обратили на это внимания и предпочли ни о чем не расспрашивать.

– Но вернемся к нашему дню, – сказала Атали. – Ах, Мальта, ты же будешь в первый раз. Такое зрелище… такая роскошь. И магия.

– Магия? – удивилась я.

– Да, некоторые наложницы будут демонстрировать магию. Даже король не прочь полюбоваться, обычно он наблюдает за нами с балкона своего дворца, поэтому наш путь всегда проходит через главную площадь, – Дагней была воодушевлена.

– Все наложницы участвуют? – спросила я.

– Что ты! Нет, это большая привилегия. Главными красавицами становятся «Яло эманта», достигшие определенного уровня известности, но также не последнюю роль играет личность покровителя. Вокруг собирается свита: девушки-ученицы из дома, откуда происходит наложница, ее любезные подруги и служанки, – начала объяснять Атали. – Это шествие демонстрирует роскошь, веселье, успех, а также просвещенность троллей.

– Но главное, – перебила ее Дагней, – мы должны показать всем, что являемся не только объектом красоты, хотя тут тоже есть чем гордиться, но мы смогли отвоевать себе положение в обществе, стать образцом женской силы, а также смогли проявить свою магию, таланты и выразить себя.

Она замолчала словно потрясенная собственными словами, которые весьма отличались от обычного ее смешливого тона.

– Я согласна, – важно кивнула Атали. – Они хотели, чтобы мы были незаметны… но мы оставили эту роль женам.

Обе женщины рассмеялись.

– А жены тоже… м-м-м… устраивают шествие?

– Нет! Что за вздор!

– Ничего подобного.

Они обе были шокированы столь «диким» предположением.

Вошла служанка и отдала Дагней письмо. Та немедленно распечатала конверт.

– Хм, – сказала она, быстро пробегая глазами по строкам. – Как странно. Это от Надзирателей.

Наложница сморщила нос, как будто почувствовала зловоние.

– И о чем они пишут?

Атали хотела заглянуть внутрь.

– Хотят собрать нас перед парадом в большом зале своего ордена.

– Наложниц? – изумилась Атали.

Я помнила свое посещение ордена, и мне там совсем не понравилось.

– Да, они хотят обратиться к нам с речью, – продолжала Дагней.

– Так всегда бывает? – спросила я, уже предчувствуя ответ.

– Нет. Это все весьма необычно. Я попробую узнать заранее, что задумали эти невыносимые зануды. Или, быть может, ты, Мальта, что-то расскажешь? – Дагней бросила на меня внимательный взгляд.

– Пока ничего, – я только пожала плечами.

– Но ты же подумаешь об этом? – спросила Дагней.

– Непременно.

Атали подозрительно сощурилась, но промолчала. Я почувствовала, что мы с Дагней вступили в некоторый тайный союз. Она снова хотела от меня «предсказание».

Когда мы распрощались с Дагней и вышли из ее розового дворца, наставница пообещала, что пришлет мне несколько девушек, которые могли бы стать моими служанками. Я сердечно поблагодарила ее за заботу, но почему-то знала заранее, что торопиться с принятием решения не стану.

На прощание Атали предостерегла меня:

– Дорогую Дагней хорошо иметь среди своих друзей, если она разочаровывается в ком-то, то может сделать жизнь совершенно невыносимой.

Приняв к сведению это предостережение, я отправилась к портнихе. Помня о просьбе Йотуна, я решила пополнить свой гардероб «походной» одеждой, а значит, мне понадобилось то, что носили магички в Миравингии: рубашки, юбки, довольно простые платья. Пришлось потратить немного времени, чтобы объяснить, что мне также нужна «мужская» одежда. Эта просьба сначала встретила категорический отказ, но несколько дополнительных монет помогли устранить противоречия между приличным и возмутительным.

Тем более оказалось, что тролльчанки все-таки носили штаны… для верховой езды. А как иначе защитить бедра? Но почему-то говорить об этом вслух, особенно с человечкой, было тяжело.

Я несколько утомилась переговорами с портнихой, а по возвращении домой меня ожидала еще одна трудность в виде ключницы. Ее угрюмое лицо озарилось радостной злостью.

Она поклонилась с подчеркнутой почтительностью, и я приготовилась к неприятному известию.

– Хозяин сообщил мне о своем решении, – начала она, голос ее подрагивал от плохо сдерживаемого нетерпения, но она замолчала, предоставляя мне самой догадываться, что она хочет сказать.

– И о каком же решении идет речь? – спросила я, вступая в игру.

– О том, что вы, яло эманта, возьмете на себя управление домом.

– Ах, об этом… что ж…

– Я жду ваших указаний, – она растянула губы в улыбке.

Ее желание моего провала было столь очевидным и искренним, что вызывало скорее улыбку, чем раздражение.

– Конечно. Начнем с меню на неделю?

Лицо тролльчанки вытянулось. Она надеялась услышать, что я не желаю ничего знать и пусть все останется по-старому? Я почувствовала, что приносить некоторым разочарование может быть приятно.

– Как прикажете.

Аян принесла несколько толстых книг, в которых вела записи, и поджала губы, ожидая, когда я начну.

– Вы, Аян, содержите дом советника Йотуна в образцовом порядке, – сказала я, листая страницы, заполненные очень аккуратными строчками.

Она побледнела, как будто я сказала ей какую-то колкость. Но в моих намерениях не было ее оскорблять. Я сказала ровно то, что думала.

– Какие будут указания? – она уже второй раз не добавила «госпожа», и тон явственно говорил о том, что она думает обо всем этом.

Я внимательно смотрела на нее. Что бы я ни сделала, что бы ни сказала, она найдет повод для ненависти.

И тогда я решилась. В Битве королей этот прием назывался бы «открытое наступление».

– Мне бы хотелось ввести в меню несколько любимых блюд, которые готовили у меня на родине, – небрежно сказала я.

– На родине… у людей…

– Да, – подтвердила я. – В Миравингии.

Ключница вскочила:

– Нет! Это слишком! Я…

– Я дам несколько рецептов, – сказала я, как будто не замечая ее недовольства.

– Советник Йотун не станет. Он не согласится. В этом доме…

Я чувствовала приближение видения.

– Продолжим этот разговор позже, – сказала я. – Сейчас мне нужно…

Аян резко поклонилась и почти выбежала из комнаты.

* * *

Марианна вошла в склеп и уже привычно проследовала к Сырку. Он выглядел спящим. Тление не коснулось его. Казалось, вот-вот он вздохнет или ресницы дрогнут, но карлик был недвижим.

– Все еще спишь, мой друг? – королева положила руку поверх его руки. – Но тебе будет интересно узнать, что Даригон вступит в войну в Миравингии. Я отпустила его на битву. Думаю, он примет правильное решение и принесет мне победу.

Как и следовало ожидать, Сырок ничего не ответил, но это ничуть не смутило Марианну.

Она продолжала делиться своими планами с мертвецом.

– Как считаешь, подходящая ли он фигура… ну… ты понимаешь, чтобы быть моим королем?

Королева наклонилась, как будто в попытке расслышать ответ.

– О, ты злой! – смеясь, сказала она. – У него другие достоинства.

От беседы Марианну отвлек тихий шорох. Кто-то вошел в склеп, и шаги приближались.

Лицо Марианны исказилось капризной гримасой.

– Кто посмел меня тревожить?

– Это я, ваше величество.

К Марианне неуклонно приближался граф Дориан. Его темные кудри были напомажены и блестели. На нем был весьма пышный наряд с объемными рукавами.

– Кузен, – холодно процедила Марианна. – Я же запретила меня беспокоить в это время.

Он бросил полный отвращения взгляд на Сырка.

– О, да. Я наслышан об этой вашей… привычке.

– Тогда пойдите прочь.

Кузен покойного короля Стефана не двинулся с места и не сделал никакой попытки исполнить приказ своей королевы, на его губах мелькнула злая улыбка.

– Вы меня избегаете, ваше величество, а между тем давно пора нам поговорить откровенно. Ваше вдовство уж очень затянулось. Тем более, не слишком-то вы держите траур.

Марианна бросила на него надменный взгляд.

– Как вы смеете, граф!

Но он не обратил внимания на ее протест.

– Мы поженимся, как того требуют интересы страны.

– О, неужели страны? – ядовито заметила Марианна. – И нет. Этого не будет.

– Сегодня, – сказал граф Дориан.

– Охрана, – крикнула Марианна.

– Никто не придет. Мы с вами тут вдвоем. Вам остается только покориться, – он усмехнулся. – Как требуется от женщины.

Марианна вскинула голову.

– Я этого не сделаю.

– Еще как сделаешь! – граф окончательно потерял терпение, налет галантности слетел с него, как поднятая метлой пыль. – Ты пойдешь со мной. И мы поженимся. Я стану королем, как того и требует закон.

Он схватил королеву за руку и потянул, но она не просто уперлась, а еще и ударила наглеца.

– Тебя повесят! – закричала Марианна.

– Обычно я не бью женщин. Только несговорчивых сук.

Кулак впечатался Марианне под дых. Она согнулась пополам, хватая ртом воздух.

Граф Дориан наклонился вместе с Марианной и прошептал на ухо:

– Твой дикарь тебе не поможет. Если он все-таки вернется, то герой умрет, не успев понять, кому он принес победу. Но для начала я прикажу вынести из склепа и сжечь эту мерзкую падаль. – Он схватил Марианну за волосы, заставляя поднять голову и посмотреть на Сырка. – А пепел бросить в нужник, которым пользуются слуги.

К Марианне вернулась способность дышать. Она кричала и лягалась, не сдаваясь, она звала на помощь…

И ее услышали.

Сырок открыл глаза и сел. Дориан удивленно моргнул, но не выпустил королеву.

– Так уродец жив!

С проворством, которого едва ли можно было ожидать от того, кто спал, не говоря уже о том, кто был мертв, Сырок соскочил со своего ложа и быстро направился к паре.

Марианна открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова.

– Я убью его, – пообещал граф и отшвырнул королеву.

Она повалилась нелепым кулем, прижимая руки к груди, и так и осталась сидеть на полу склепа.

Мужчина достал длинный кинжал, который бы сошел за меч для карлика.

Сырок наблюдал за ним с любопытством.

– Мы слов на ветер не бросаем, я сожгу его труп, а пепел утоплю…

Он не смог повторить угрозу до конца, карлик бросился на графа с утробным рычанием и ударил головой в центр тела. Дориан потерял равновесие и упал на спину. Сырок был подобен коту, впавшему в ярость, а если прибавить внушительные и весьма острые когти, которые разрывали бархат верхнего наряда, то сходство было поразительно.

Безумный взгляд карлика горел красным. А во рту удлинились клыки. Они были огромными даже по меркам других мертвяков.

Эти страшные клыки в итоге вонзились в горло графа, и вскоре раздалось довольное и мерзкое хлюпанье. Мертвяк утолял голод.

– Сырок, – тихо позвала Марианна.

Она дрожала, в ее глазах блестели слезы.

Он повернулся на ее зов.

Красный безумный взгляд, окровавленный рот с торчащими клыками и при этом… лицо его разгладилось и стало… пугающе красивым. Пугающе, потому что оно слишком походило на детское.

– Сырок, – повторила королева. – Ты живой.

Он поднялся и пошел к ней. Походка его изменилась. Он двигался довольно свободно и легко, больше не переваливался из стороны в сторону.

Марианна раскрыла объятия, и мертвяк прильнул к ней.

– Мой друг! – она поцеловала его в висок и прижала к себе сильнее.

От избытка чувств королева больше ничего не могла сказать, продолжая стискивать Сырка.

Он же уткнулся носом в ее шею, потом коснулся губами, целуя впадинку ключицы. Потерся клыками… и, резко отскочив, бросился прочь из склепа.