Глава 12

Ночь была темная, но в углах комнаты гнездились тени.

Проснувшись, я коснулась его подушки – холодная ткань поцеловала кончики пальцев.

Йотуна не было рядом. Еще не вернулся из Ордена?

Тени в углах комнаты стали плотнее. А потом скудный свет в окне померк, и меня ослепило. Паника накрыла липкой волной, сердце забилось часто-часто.

Тьма вокруг была липкой, опасной и душной.

Я хотела сесть, но не вышло. Мое тело сковывали невидимые путы. Хуже того, больше я не чувствовала ни рук, ни ног. Страх… и голод… такой жуткий и страшный, что хотелось выть, но мое горло не способно было произнести ни звука. Я лишь знала, что мне хочется вонзить зубы в мягкую, теплую плоть и рвать ее, захлебываясь тягучей кровью. Мой слух обострился настолько, что я могла уловить копошение червей под землей и шорох крыльев бесцветных мотыльков.

Нет. Это не я…

Я не чудовище. Не кровожадный монстр.

Видение! Это все видение, но вырваться из него никак не получалось. Тьма держала, лишала сил.

И вдруг тиски разжались, и я выскользнула на зыбкую грань между сном и явью. Под веками стало светлее, если бы я захотела, то легко бы оглядела комнату, вызвав видение. О, я обрадовалась этой призрачной зыбкости, поскольку прекрасно знала, как из нее вернуться.

С глубоким вдохом чувства постепенно возвращались. Сначала тепло… объятий, которые притиснули меня к сильному телу. Тяжесть руки поверх моей.

Йотун.

Вот кто прогнал наваждение бездны.

Я сильнее прижалась к нему, освобождаясь от дурмана.

– Кошмар? – его шепот щекотал шею, а пальцы, которые сначала обманчиво легко касались бедра, теперь скользнули между ног и откровенно ласкали.

– Ммм… да.

Он прервался только для того, чтобы дотронуться до отвердевших сосков.

– Как хорошо, что на тебе ничего нет, – в его чуть хрипловатом голосе слышалась такое явное облегчение, что я улыбнулась.

Йотун ущипнул губами мое ухо, а потом принялся целовать и покусывать шею и плечо, окончательно возвращая к реальности. Только тогда я открыла глаза.

Темнота в спальне больше не казалась опасной и холодной. Она была мягкой и позволяла отбросить всякую стыдливость.

Йотун вошел в меня с обстоятельной неторопливостью, продолжая прижимать мою спину к своей груди и шепча мое имя. Его желание было продолжением моего удовольствия. И в этот момент я была уверена, что нас охватывал один огонь, в котором сгорало недоверие, недомолвки и любые противоречия.