Глава 18

Я с интересом следила за доставкой моего письма Тиссе. Оказалось, что Маг все-таки не присоединился к своему королю, а пребывал у себя в поместье. Он сосредоточенно разбирал бумаги, а Тисса сидела на диванчике и безучастно смотрела в окно, на озеро, которое было таким черным, что казалось клочком ночи, брошенным на землю.

Выглядела девушка весьма неплохо. На ней был наряд из простого гладкого шелка приятного осеннего цвета, волосы были убраны назад и свободно спадали по спине, ближе к полу перехвачены простым серебряным кольцом.

Слуга с моим посланием направился к хозяину дома, не глядя на наложницу.

– Кто может тебе писать? – резкий голос Мага вывел Тиссу из оцепенения.

На мгновение глаза девушки вспыхнули интересом и тут же потухли.

– Не знаю, – равнодушно ответила она.

Маг принялся шуршать бумагой, его взгляд пробежался по строчкам, между бровями залегла морщины.

Он постучал ногтем по столешнице.

– Что за чушь?

Тисса чуть сильнее выдохнула воздух, что можно было принять за презрительное отношение, и не двинулась с места.

А Маг продолжал настаивать:

– Я задал вопрос, что это значит?

Мне хотелось крикнуть: «Дурак! Какой ответ ты хочешь получить?»

Он все-таки поднялся из-за стола и подошел к ней, протянул письмо, держа его на уровне глаз Тиссы.

– Итак?

Девушка пожала плечами.

– Почему яло эманта советника решила написать? Чего она хочет? Отвечай!

– Как тут сказано, у нее не получается подобрать рифму.

Маг отошел, похлопывая себя ладонью по бедру.

Тисса осталась сидеть и вернулась к своему занятию по созерцанию озера.

– Она что, не знает о твоей репутации?

– Мне об этом не известно, – холодно откликнулась Тисса.

– Хм… – Маг как будто решал, стоит ли ему рассердиться или нет. – Она же была здесь. Да, определенно…

Письмо с мягким шелестом опустилось на пол.

– Ответь яло эманте Мальте, – приказал он и вышел.

Мое сердце радостно забилось. Что ж… это уже хорошо, Маг позволил нам переписываться. Но захочет ли Тисса?

Выждав немного времени, тролльчанка подобрала с пола письмо, еще раз внимательно его перечитала. Ее руки чуть дрожали, выдавая волнение.

* * *

Выполнить просьбу Йотуна оказалось невероятно трудно. Я боролась с искушением взглянуть на него, и от этого тревога только возрастала, что с ним… Отправит его король в разгар сражения? Грозит ли ему смертельная опасность?

Связав себя обещанием, я оказалась в том же положении, что и обычные тролли и люди, когда разлучаются с кем-то. Конечно, Йотун мог бы написать мне письмо, как поступают все, кто лишен связи, подобной нашей, но даже если он и подумает об этом, то послание с новостями неминуемо запоздает.

Например, Маг пока не отправил слугу, чтобы тот доставил мне ответ, написанный Тиссой, а до поместья расстояние было куда ближе, чем до того места, куда отправился король.

Может, Маг решил поиздеваться над девушкой и не передавать ее послание, таким образом пресекая переписку, которая могла бы завязаться.

Чтобы немного отвлечься, я позаимствовала в кабинете Йотуна тетрадь и начала делать заметки. Записи помогали привести мысли в порядок. Я записывала наблюдения о жизни троллей, наиболее удачные мысли, почерпнутые из книг, и всякие подмеченные мелочи.

Когда с тревогой становилось невозможно справиться, я отправлялась в видения.

* * *

Марианна шла по извилистым коридорам замка, временами она останавливалась и прикасалась рукой к стене или даже прикладывалась ухом к холодным камням. Такое поведение могло бы показаться стороннему наблюдателю странным, но я прекрасно знала, что, будучи живым, карлик Сырок любил перемещаться по замку потайными ходами. Королева тоже прекрасно знала об этой его привычке и теперь надеялась выследить его…

Захария вышел ей навстречу из-за поворота, и Марианна отпрянула от стены.

– Простите, что испугал вас, ваше величество.

Верховный маг церемонно поклонился.

– Ничего, – холодно ответила королева, стараясь справиться с возникшей неловкостью.

– Вы что-то ищете? – спросил верховный маг.

– Мышь. Кажется, я слышала ее в стенах.

– Вполне вероятно. Я сообщу кастеляну об этом. Пусть рассыплет отраву.

Королева не ответила, поэтому Захария продолжил:

– Вот уж удивительное дело. Поиски смельчака из гвардии, который не дал свершиться злодейству, не дали результатов.

– Очень жаль, – сказала королева.

– Никто не пожелал явиться за наградой, – Захария сокрушенно покачал головой. – Вы так и не вспомнили никаких примет?

– Нет.

Верховный маг вздохнул и продолжил идти рядом с королевой.

– Есть еще одно… тело Сырка исчезло.

– Да. – подтвердила королева.

– По дворцу ползут слухи… служанки видели карлика, подозрительно похожего на покойника. Одна уверяет, что он ее укусил, пока она спала.

– Откуда же она знает, что он ее укусил, раз она спала? – живо откликнулась Марианна.

– Девица утверждает, что проснулась, когда… Сырок… простите ваше величество, по ее собственным словам, «тискал ее за грудь», а потом укусил, но она не могла пошевелиться.

– Какой вздор! Лентяйке стоит отведать розог, да отправить ее чистить нужники слуг, чтобы не болтала.

– Я тоже решил, что это вздор, но потом увидел укусы…

Марианна резко остановилась.

– И что? Поверили ей? Мало того, что девица лгунья, так еще и распутница! Какая удивительная доверчивость, мэтр.

Захария нахмурился.

– Оставим пока служанок и их мелкие лукавства, – он замолчал, точно собираясь с силами, чтобы начать сложный разговор.

– Я слушаю, – подбодрила его королева.

– Ваша фрейлина, ее давно не видно, – задумчиво сказал маг.

– Которая?

– Молчаливая дама в темном. Горбунья.

– Семейные обстоятельства вынудили леди Ассу ненадолго оставить дворец, – сказала Марианна.

– Но она не из Даригона?

– Отчего же… она владеет землями и поместьями.

– Как я понял, это вы ей их даровали, ваше величество. Недавно.

– Точно так же, как я даровала земли и вам, мэтр, – парировала королева.

Захария поклонился, принимая справедливость аргумента.

– И все же, ваше величество, я упомянул леди Ассу в связи с событиями на вашей коронации. У нас не было случая их обсудить, и вот все же момент настал.

Они пришли в приемные покои королевы и расположились в креслах друг напротив друга. Несколько придворных дам окружили королеву, рассевшись на низеньких скамеечках.

Мирную картину несколько портил вид из окна. На крепостной стене были установлены три пики, на центральную была насажена мертвая голова, а рядом отрубленные руки.

– Надо бы убрать… – сказала королева, бросив взгляд в окно.

Захария чинно кивнул:

– Демонстрация была весьма доходчивой.

Какое-то время маг и королева созерцали, как вороны пируют, закрывая черными крыльями останки и временами разражаясь обиженным карканьем из-за более удачливого соседа, которому удалось урвать кусок получше.

– Почему вы спросили про мою фрейлину?

Захария как будто сделал над собой усилие, чтобы отвернуться от мрачного пейзажа.

– У меня есть основания полагать, что она забрала из замка один предмет… – сказал он.

– Предмет? Признаться, мэтр, сегодня вы говорите загадками. Я не улавливаю сути.

– Мой медальон.

– Ваш медальон? – Марианна весьма натурально удивилась. – Но какое отношение он может иметь к леди Ассе?

Захария молчал и очень внимательно смотрел на королеву, та, нисколько не смутившись, продолжила:

– Вы говорите о похищении вороной вашего медальона? Я должна была раньше пожертвовать вам пару камней. Обратитесь к придворному ювелиру, и он восполнит пустоту, которая образовалась у вас на груди.

Марианна улыбнулась, довольная шуткой.

– О, вряд ли такую пустоту можно заполнить, – тихо сказал Захария, и глаза его блеснули. – Просто подумал, что вам будет интересно узнать, что медальона нет в замке. А теперь позвольте откланяться, ваше величество.

* * *

Вынырнув из этого видения, я намеревалась немедленно отправиться в Белый замок, так как считала, что именно там могла оказаться ведьма-ворона с медальоном, но меня отвлекло неожиданное событие – появление Гитте. А позже, когда я все же наведалась в обиталище королевы ведьм, то обнаружила, что Асса уже покинула его стены и изо всех сил своих легких крыльев направлялась обратно в Даригон.

Если она и передала медальон с элстином Ории, то теперь он был надежно спрятан. Во всяком случае, королева ведьм не стала носить его на груди, как это делал предыдущий владелец.

Гитте возникла на пороге дома Йотуна с небольшим узелком вещей, в котором лежала пара рубашек, несколько пар белья и корсажей, украшенных искусной вышивкой.

Тролльчанка больше не носила платок, и ее яркие волосы были перехвачены под ушами широкими медными кольцами, а дальше этот буйный поток разделялся на две косы с каждой стороны. Итого четыре толстые косы, две лежали на груди, две на спине.

Эти косы вызывали зависть у многих женщин. Уже будучи моей помощницей, тролльчанка получала весьма щедрые предложения от наложниц: они хотели купить ее волосы, чтобы нарастить свои. Но Гитте всегда решительно отказывалась.

Косы – это пожалуй, единственное, что сохранила она из своей прошлой жизни, о которой никогда не рассказывала. По невысказанной договоренности я не задавала вопросов. Гитте не объяснила, почему больше не носит платок, который, как я понимала, означал замужество. Но и вдовьего наряда она не признавала, одеваясь достаточно ярко, как будто хотела подчеркнуть свою свободу.

Так вот, когда Аян увидала на пороге «своего» дома Гитте, то, оценив ее «деревенский» вид, хотела захлопнуть дверь, но тролльчанка ловко просунула ногу в грубом деревянном башмаке и потребовала позвать «хозяйку».

Когда я спустилась, мы долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Аян следила за нами с недоумением на злом лице.

Потом мы с Гитте церемонно пожали друг другу руки.

Решительным тоном я приказала Аян проводить мою личную служанку в подходящую комнату и устроить ее.

Ключница могла воспротивиться, сославшись на отсутствие хозяина, но она этого не сделала.

Мое самоуправство вскоре было обнаружено, и у всех мое решение вызвало недоумение. Дагней попыталась тонко намекнуть, что стоило взять женщину, уже имеющую опыт в услужении.

Наставница Атали так вовсе рассердилась:

– Она же ничего не умеет, кроме как ходить за скотиной. Хорошая служанка должна помогать своей хозяйке с нарядом, с прической, обладать манерами, чтобы не испугать своим видом и поведением покровителя.

Но я осталась непреклонной, проявив редкостное упорство, граничащее с упрямством.

Признаться, моему поступку не было сколько-нибудь разумного объяснения. Видела я Гитте до этого лишь мимолетом, да и наш разговор на охоте не отличался особенной содержательностью и глубиной. Мной двигало чувство, которому я не знала названия. Единственное, в чем я была уверена, так это в том, что Гитте была ведьмой.

Атали могла бы настоять и «вразумить» меня, но у нее были заботы поважнее: Винга с ее решением сойти с пути наложницы и стать женой благородного тролля занимала почти все время наставницы. Атали берегла ее, точно драгоценность, которую могли похитить, поэтому везде водила с собой.

И ее волнения перешагнули все разумные пределы из-за того, что жених тоже был в свите короля, а значит, свадьба откладывалась до его возвращения.

Мы с наложницами собрались в гостиной дома Йотуна, чтобы обсудить последние сплетни и новости.

– Как некстати они решили повоевать, – причитала Атали.

Винга старалась не показать своего беспокойства о женихе и настолько сосредоточилась на этой задаче, что я смогла победить ее в Битве королей.

– Король сделает все, чтобы завершить кампанию как можно скорее, – со знанием дела заявила Дагней. – Он не захочет, чтобы из искр мятежа разгорелось пламя. Все вновь вспомнят старые обиды, невыполненные обещания… начнут сомневаться… Кто знает, куда все это приведет.

– Я не желаю еще одной войны! – сказала Атали. – В столице опять будет тоска. Торговцы не будут привозить шелка, покровители пустятся в опасные махинации. Кто-то, конечно, разбогатеет, но…

Винга тихо вздохнула и потупила взгляд.

– Поскорее бы… – сказала она.

– Его семья может воспротивиться, – мрачно сказала Атали. – Решат, что их прекрасный мальчик, переживший столько опасностей и лишений, заслуживает кого-то получше, и уже сейчас ведут переговоры с родителями какой-то невесты.

– Он не изменит своего решения, – в голосе Винги была твердая уверенность.

– Тролли так легко нарушают свои клятвы, – Атали была жестока и нарочно изводила бедняжку.

Наставница строго взглянула на Гитте, которая должна была следить, чтобы наши бокалы с напитками были полны, но не нашла, к чему придраться.

– Будет ли битва? – волнуясь, спросила я, наклоняясь к Дагней.

Та с усмешкой посмотрела на меня.

– Неужели ты сама не можешь узнать? – шепнула она.

– Могу… но…

– Всегда, когда можешь что-то узнать – узнавай.