Глава 41

Я сама распахнула дверь и ждала, когда двое троллей из Аму Вайо помогут Йотуну войти в дом. Рука у него была на перевязи. Серая мантия – в подпалинах и запекшейся крови. Его.

Когда наши взгляды встретились, Йотун коротко улыбнулся и кивнул.

Лица же его помощников остались непроницаемыми.

– Дальше я справлюсь сам. Благодарю.

Тролли почтительно поклонились и ушли.

Мы поднялись наверх в спальню Йотуна, и я помогла ему раздеться.

– И что же… ничего не скажешь? Это на тебя не похоже, – его зрачки были странно расширены из-за зелий, которые дал ему целитель.

– Очень больно? – спросила я.

Он покачал головой.

Я тихо вздохнула. Может быть, позже я смогу найти слова. Сейчас – нет.

– Он хотел отнять у меня то, что мне дорого, – сказал Йотун, проводя плавную линию по моему лицу: от виска к подбородку.

– Но не слишком ли… сурово…

– Не слишком, – ответил он, обрубая дальнейшее обсуждение.

Я подняла испорченную мантию и собиралась отнести ее вниз.

– Что ты делаешь? Ты же не служанка… Оставь.

Невозмутимая Гитте принесла теплого пряного вина. Я думала, что после него Йотун сразу заснет, и хотела уйти к себе, но он поймал меня за руку, удержал.

Я лежала рядом с ним, не смея пошевелиться и потревожить его. Йотун дышал медленно, глубоко, его рука все еще лежала на моей.

Ко мне же сон не шел… мыслями я возвращалась в зал.

Когда зловещие Тени вырвались из центра, тролли повели себя неожиданно по-человечески: кто-то попытался сбежать, ослепленный паникой, кто-то – замер, не в силах двинуться. Йотун же сражался. Весьма успешно.

Воздух зазвенел от творящейся боевой магии.

Йотун защищался, отбивая атаки сильными и точными заклинаниями, каждым ударом рассекая теней на части. Другие маги тоже вступили в бой, стараясь взять под контроль своих же созданий.

Одна из теней возникла за спиной Йотуна и хотела нанести удар в шею.

– Осторожно! – закричал молодой маг и слишком поспешно метнул заклинание.

Небольшая фиолетовая молния пробила наскоро сотворенную защиту и попала Йотуну в плечо. На мантии начало расползаться кровавое пятно, а рука повисла безвольной плетью. В прорехе виднелась глубокая рана.

Йотун едва сдержал крик, но сразу вернулся в бой. Тени не отступали, но он продолжал бороться. Оказалось, что он мог действовать одной рукой.

Наконец маги восстановили порядок и смогли развеять теней. Бой стих, и Йотун остался стоять на ногах, несмотря на рану.

Разозленные собственной трусостью Аму Вайо старались незаметно вернуться в зал и смешаться с теми, кто дал отпор.

Йотун оказался не единственным, кто пострадал от заклинаний, сотворенными Аму Вайо. Один из магов погиб на месте, еще несколько получили раны разной степени тяжести.

Люк стоял бледный в центре. Его губы дрожали от плохо сдерживаемой ярости.

Единственное, что мне было совершенно ясно – никто из присутствующих не ожидал, что ритуал обернется хаосом.

Но в итоге раненым была оказана помощь, маги вернули порядок в свои ряды, но зал все равно гудел, точно растревоженный улей.

В пылу битвы и последующих событий первоначальная цель несколько подзабылась, но теперь все пытались истолковать результаты испытания Люка.

Со своего места поднялся тролль с малиновыми волосами и подвижным лицом, которое приобрело почти комичное выражение, так сильно оно было искажено гневом. Он пальцем указал на Люка:

– Он не чист! Его кровь – грязная, как и его сила! Этот карлинг недостоин носить титул Тени и тем более защищать короля. Недостоин стоять среди нас! Своим присутствием он оскверняет этот зал.

– Да! – закричал другой тролль. – Он не прошел испытание! Магия отвергла его!

– Он – человек!

– Людям не место в сером братстве!

Негодование и ненависть обрушивались на Люка с такой силой, что в любой момент могли бы перерасти в новый бой. Тролли бы просто растерзали бы его, если бы не те, кто был в цветных мантиях, они окружили его плотным кольцом и вывели из зала.

Решение о судьбе Люка должно было быть вынесено среди высокопоставленных членов ордена и в куда менее торжественной обстановке.

Это был узкий зал, обитый темными деревянными панелями, одну из стен занимало большое полотно, на котором была изображена группа троллей: в центре сидел очень надменный маг его палец указывал за пределы картины, на того, кто осмелился бросить на нее взгляд. Два других тролля склонились к нему, как будто что-то нашептывая.

Йотун вошел в зал и занял место у стены, вся его поза говорила о том, что он просто явился сюда понаблюдать, как решится судьба Люка.

Сам же виновник происходящего в достаточной степени овладел собой, чтобы не показывать ни страха, ни смущения перед троллями.

Старшие маги рассаживались с какой-то издевательской медлительностью. Двигались стулья, шуршали мантии.

Наконец один из магов заговорил, бросая осуждающие взгляды на Люка:

– Итак… никогда мы не получали такого результата. Более того, Тень даже не смог вступить в лабиринт.

– Лабиринт? – переспросил Люк.

Маг недовольно поджал губы, но все-таки пояснил:

– Это, конечно, условность. Но суть испытания в том, чтобы не только проверить магическое искусство и потенциал, а прежде всего силу духа, преданность и связь с королем. Ты должен был столкнуться с иллюзиями и ложными образами, победить собственные слабости… Но что теперь говорить.

Люк молчал.

Йотун не пошевелился, его лицо оставалось непроницаемым, как и всегда. Но в его глазах было что-то… возможно, ожидание, возможно, сожаление.

Другой тролль вздохнул и устало потер переносицу:

– Чем хорошо испытание в таких случаях. Оно всегда давало точный ответ, который нельзя оспорить. Тень либо выдерживал, либо умирал.

– Итак, я жив, – Люк развел руки в стороны и медленно повернулся вокруг своей оси.

– Наше решение будет единогласно, – продолжил маг. – Ты не можешь быть Тенью. Сегодня же тебя заменят.

Они сообщали ему приговор с деловитой ворчливостью. Так им хотелось поскорее завершить все это и вычеркнуть слишком странное, слишком неприятное событие.

– Что будет, если я откажусь?

Они смотрели на него молча. В их равнодушных взглядах был ответ. Их не заботило согласие или несогласие какого-то карлинга. Тролли все решили: они допустили ошибку, и она будет исправлена.

Взгляд Люка метнулся к окну: оно было забрано толстой решеткой, к двери: за ней шел длинный коридор, и его охраняли маги.

– Сопротивление ничего не изменит. Ты перестанешь быть Тенью в любом случае. Если передашь кольцо добровольно, то сохранишь достоинство и жизнь.

Люк взглянул на Йотуна и усмехнулся.

– Вы не сможете отнять у меня… – его голос дрогнул и оборвался. – Не сможете…

– У тебя нет выбора, карлинг, – последовал холодный ответ одного из магов.

– А, да, «чистая кровь», которой вы так кичитесь, – Люк склонил голову, как будто сожалея о чем-то. – Ничего, скоро Аму Вайо не сможет найти себе новых членов. Во всем королевстве туманов будет не сыскать «настоящего тролля». И в этом, в этом он поможет!

Его рука указывала на Йотуна.

– Путается с человечкой. И другие поступят так же. Подумать только, Аму Вайо разбавят свою драгоценную кровь!

– Довольно!

Тролли вскочили со своих мест.

– Уведите его!

В зал начали входить маги, чтобы исполнить приказание.

Я думала, Люк попытается напасть на них, но он рассудил по-своему.

– Ничего у вас не выйдет! – крикнул он.

В его руке блеснул небольшой флакон, содержимое которого он осушил одним глотком.

Он начал смеяться, и этот смех перешел в страшный хрип. На губах запузырилась пена, а спина выгнулась дугой. Люк упал на пол. Ноги и руки дергались. Стон, в котором слышалось проклятие, оборвался. Карлинг затих.

Его окружили серые мантии, скрывая обезображенное судорогой лицо.

– Мертв. Он мертв.

* * *

Слуги помогали королю облачиться в его привычный алый наряд. Как он только не устает день за днем носить этот кровавый цвет.

Только с Орией он может позволить себе сменить его.

В спальню скользнул тролль с фиолетовыми волосами, глаза его были так же черны, как и его мантия. На пальце кольцо со светящейся руной.

Король не смог скрыть своего удивления:

– Тень?!

– Да, ваше величество, – новая Тень поклонился. – Меня зовут Рун.

– Что это значит? Где моя прошлая Тень? – надменно спросил король, его лицо стало бесстрастным, но от всей его фигуры шла волна едва сдерживаемого бешенства.

Слуги спешно заканчивали закалывать запонки на его рукавах.

– Теперь я буду вашей Тенью, ваше величество, – спокойно ответил Рун.

– Это не ответ на мой вопрос. Повторяю, где Люк?

Рун молчал и спокойно встретил гневный взгляд короля.

Этот тролль обладал непробиваемой невозмутимостью и достоинством. Его даже не смущал гнев короля.

Король вырвал руку и нервно одернул рукав.

– Что ж… если ты не в состоянии ответить, тогда спросим у главы Аму Вайо.

Тень сдержанно кивнул.

– Я провожу вас.

– О, так он здесь?

Рун кивнул.

– Да, ваше величество.

– Замечательно. Как предусмотрительно с его стороны.

Слуга накинул на плечи короля верхнюю куртку и хотел расправить, но тот отмахнулся.

Тень следовал за своим хозяином по пятам. В малом зале для приемов короля ждал маг из Аму Вайо и еще несколько членов ордена.

Они почтительно поклонились и приветствовали короля.

– Где моя Тень? – без лишних предисловий спросил тот.

– Рядом с вами, – глава Аму Вайо весьма натурально изобразил недоумение.

– Я говорю про Люка. И требую его вернуть!

– Это невозможно, ваше величество.

– Что значит невозможно? Он что, мертв?

– Тень не может умереть, ваше величество, – точно капризному ребенку, начал объяснять маг. – Тень просто исчезает.

– Я напомню вам, что Люк – мой родственник. В нем течет кровь…

– Это не так, ваше величество, – неожиданно резко прервал короля Аму Вайо.

У него было суровое, злое лицо. И по властности этот сухой мужчина мог бы посоперничать с самим монархом.

– Мы исполнили вашу волю и сделали Люка вашей Тенью. Но как только он стал Тенью, то потерял всякую связь с королевским родом. Его прошлое было стерто…

– Ладно, – неожиданно покладисто согласился король. – Допустим, прошлое осталось в прошлом, но что в настоящем?

– В настоящем… все так, как должно быть. Рядом с королем находится его Тень.

* * *

Целитель Ньёд осмотрел Йотуна и пообещал, что к вторжению рана не только заживет, но и подвижность будет полностью восстановлена. «Даже воспоминаний не останется», – пообещал он.

– Сейчас вам нужно беречь руку, советник. Покой – так же важен, как и заклинания.

Аян подала целителю закусок. Он набросился на еду, не слишком беспокоясь о манерах, как будто не ел несколько дней.

– Ну а вам, яло эманта, должно быть не терпится увидеть родные места? – он весело подмигнул мне.

Но потом как будто смутился:

– Прошу простить, советник, вы же берете вашу красавицу с собой? Или решили не подвергать лишней опасности?

– Да, конечно, она отправится со мной, – сказал Йотун.

Ньёд вздохнул с облегчением.

– Хорошо. Хорошо, – повторил он. – Она не похожа на других людей. Определенно было бы непросто найти ей замену.

Йотун серьезно кивнул, соглашаясь со сказанным.

Я с подозрением взглянула на целителя, но, кажется, он говорил без всякой задней мысли.

Оставалось только почтительно поклониться, притворившись, что я польщена такой оценкой.

К счастью, мой ответ на первоначальный вопрос не слишком его занимал, и Ньёд уже принялся рассуждать о том, сколько интересного он надеется обнаружить в Миравингии, начиная от работы человеческих целителей до «миленьких традиций», свойственных сельской местности.

Я вышла под благовидным предлогом и в своей комнате привалилась к стене.

* * *

Низкое серое небо давило сверху, облака двигались медленно, прогибались под тяжестью воды, которую несли в себе. Ветер шуршал пожухшей травой на холмах. Раскисшая дорога тянулась между длинными приземистыми зданиями. Под навесами высились горы костяной муки и сушились шкуры. Изредка попадались черепа животных. Двое троллей тащили мешок, по форме напоминавший тело.

– И где он? – спросил один. – Он должен был нас встретить.

– Ждать здесь…

Тролли перехватили свою ношу поудобней.

– Нет. Давай оставим его и просто уйдем.

– И все-таки не по-тролльи как-то. Надо было похоронить.

– Что? Ты еще рассуждаешь над этой падалью? Он не был настоящей Тенью. И даже троллем-то не был!

Они бросили мешок на краю ямы, полной костей и полусгнивших коровьих туш. Повсюду скалились черепа, белели арки ребер.

Трудно представить вонь, которая там стояла.

– Пойдем отсюда, – сказал тролль и столкнул тело в яму.

Могильщики удалились.

Я продолжала смотреть, не веря, что они решили так поступить с Люком. Ни достойных проводов, ни похорон. Аму Вайо мстили ему за унижение даже после его смерти. В некотором смысле он победил их.

Начал накрапывать мелкий холодный дождик.

Хороший знак. Сами небеса плакали по нему, горюя и темнея от творящейся несправедливости.

Никого нельзя судить из-за крови, текущей по жилам, только по поступкам. Ни человек, ни карлинг, ни тролль не может отвечать ни перед кем за то, что родился.

Я продолжала смотреть, раздумывая, можно ли как-то исправить и похоронить Люка, как полагается.

Мешок пошевелился.

Нет. Не может быть.

Показалось.

То ли ветер шевельнул ткань, то ли дождь.

Но теперь мешок задергался весьма заметно. Он покатился в яме, кости хрустели под весом тела. Ткань разорвалась, и из нее высунулась рука с татуировкой в виде крылатого змея.

Шов все больше и больше расходился. И на этот раз показалась голова.

Люк выбирался из савана, словно младенец из утробы.

И, как и положено новорожденному, одежды на нем не было.

Первой моей мыслью было то, что его изменила бездна, но когда первое потрясение уступило место разуму, я смогла заметить, что глаза у него – совершенно обычные. Они не горели ни зловещим красным, ни отливали желтым, чернота из них также ушла.

Люк глубоко вздохнул и огляделся.

Нет. Определенно он не был похож на мертвяка.

Тот яд, что он выпил…

Возможно ли, что это был тот самый состав, который он готовил для меня?! Это многое бы объяснило!

Значит, все-таки за его обещаниями было что-то настоящее, а не просто слова. Я почувствовала странное удовлетворение, но при этом ужас. Он хотел обречь меня на такие мучения: я легко припомнила подробности – и пену на губах, и выгнутую до хруста костей спину.

Проклятье! Это было бы ужасно.

Люк попробовал встать на ноги, но тут же упал. Он обернул мешок вокруг бедер и начал карабкаться из ямы.

Значит, он не доверял троллям, раз явился в башню с ядом в рукаве.

Ну, Люк! Я испытала радость и облегчение от того, что карлинг остался жив. Ему действительно удалось провести магов Аму Вайо, и Йотуна в том числе.

Я едва не рассмеялась.

Мое сердце колотилось, как безумное. Столько противоречивых чувств.

* * *

В камине потрескивал огонь, я сидела напротив Йотуна на его кровати (коварный тролль вовсю пользовался преимуществами выздоравливающего больного), между нами стояла доска для игры в Битву королей с расставленными на ней фигурами.

Тени танцевал по стенам, а теплый запах древесины смешивался с лекарственным запахом бальзама.

Я расправила бархатные юбки цвета красного вина, чтобы они не помялись, и с завистью посмотрела на Йотуна, который весьма удобно устроился, подогнув под себя ногу и подперев здоровой рукой лоб. Он все еще носил повязку, которая фиксировала раненую руку, но, Ньёд не ошибся, заживление шло действительно очень быстро.

Казалось, все внимание Йотуна было сосредоточено на стратегии. Я тоже не собиралась легко сдаваться и пыталась просчитать лучший из доступных вариантов.

– Мальта? – поторопил он меня.

– Просто задумалась… Хотела спросить, когда должно быть солнечное затмение?

Я оторвала взгляд от доски и взглянула на тролля.

– А… хорошо, что ты напомнила. Ория весьма хитра. В ближайшее время никаких зловещих предзнаменований. Это я проверил.

– Хм… ты знаешь новую Тень? Встречался с ним?

Задав вопрос, я вернулась к игре и подвинула своего мага, надеясь захватить в плен одного из рыцарей Йотуна.

– Да. Он… холоднокровный.

Уж не знаю, было ли это похвалой.

– Этот Рун. Будет ли он чувствовать скрытые намерения короля? – спросила я как можно более равнодушно.

Это было самое загадочное обвинение, брошенное Люку, и своей сомнительной хитростью я надеялась выяснить его суть.

Йотун усмехнулся.

– Ты же понятия не имеешь, что это значит? – проницательно заметил он.

– Нет, – согласилась я. – На том… суде… вы все говорили так, как будто боялись, что вас поймут ваши собеседники.

Теперь он смеялся.

– Точно. Это высокая форма вежливости.

– Хочешь быть вежливым, будь напыщенным. Ага!

Я заполучила рыцаря Йотуна и теперь могла обратить его меч против бывшего господина.

– «Чувствовать скрытые намерения короля» – означает сообщать ордену королевские секреты, как, например, то, что он одержим желанием овладеть магией и вступил в сговор с Орией. Даже если предположить, что такое возможно, Рун при поддержке ордена нарушит подобные планы.

Я с удивлением взглянула на Йотуна.

Он спокойно встретил мой взгляд и атаковал мою башню. Это было ошибкой. Он уводил фигуры, открывая мне возможность через три хода напасть на его короля.

Я вздохнула, опасаясь выдать свою радость, и подвинула мага.

– Ты неплохо играешь, Мальта, – сказал он с легким оттенком уважения, двигая свою фигуру на доске, захватывая башню.

– Ты, кажется, не стараешься, – ответила я, почти не поднимая взгляд от своей стороны поля. Мне было интересно, как он будет реагировать. – Вот так! Первая угроза!

Моя победа была очевидна. Он не успеет стянуть войска для защиты. Я посмотрела на него и счастливо рассмеялась.

– Выигрыш за тобой, – сказал он, не скрывая легкой улыбки.

– Ты же не поддавался? – обеспокоенно спросила я.

– Иногда поражение – необходимая часть игры, – изрек он с самым серьезным видом. И тут же покачал головой. – Чушь. Поражение – это поражение.

– Это значит, «да»?

– Нет. Ты хорошо вела партию и выиграла, потому что умна. Ты не нуждаешься в поблажках.

Его похвала была мне приятна.

– Мальта, ты понимаешь, что ни одному человеку я бы не стал рассказывать то, что рассказал тебе? Кстати, и тролльчанке не стал бы, – его голос был тихим, а тон задумчивым, даже чуть удивленным.

Он явно не ожидал от себя подобной откровенности.

– Понимаю, – тихо сказала я, прикусывая губу.

Йотун взглянул на меня долгим оценивающим взглядом, откидываясь на спинку кровати:

– Так, что… ты будешь управлять моим домом?

Я хотела сказать, что и так этим занимаюсь, но потом поняла, что он говорит о будущем, о Миравингии. О том, что будет, когда он ее завоюет.

– Моими землями, м? Людьми? Троллями? – продолжил он.

Я молчала, обдумывая ответ. Йотун не забыл наш разговор, более того, он вновь повторял свое предложение.

– Я не прошу тебя принять сторону троллей. Лишь мою.

Он протянул руку и как бы невзначай коснулся кольца, подаренного им же.

– Пожалуйста, Мальта, – его глаза нетерпеливо блеснули.

– У меня есть условие, – сказала я.

– Условие? – недоверчиво переспросил он. – Когда я предлагаю тебе положение, власть и богатство, у тебя есть условие? Но я слушаю.

Кажется, мой ответ произвел на него впечатление.

Я сплела пальцы, не зная, как начать.

Он смотрел на меня чуть насмешливо, должно быть, гадая, что же я могу попросить.

– Я хочу, чтобы ты поклялся, – медленно начала я, и губы разом пересохли, – что пока я с тобой, ты не возьмешь другую женщину.

Тролли постоянно шутили между собой о наложницах и женах-человечках, об их количестве, похваляясь своими аппетитами. Эти легкомысленные разговоры мучили меня все сильнее, разжигая ревность и возбуждая ослепляющую ярость.

Я ждала ответа Йотуна с замиранием сердца. Он мог расценить мою просьбу как покушение на его власть. Но если так посмотреть, он просил меня о верности, и я просила его о том же.

– Я люблю тебя, Мальта, а ты любишь меня.

– Именно поэтому я не соглашусь на меньшее.

Он смотрел на меня – спокойно и пристально. Но я знала, что под этой маской ледяной уверенности, за которой Йотун мог весьма умело скрываться, бушевали чувства.

– Клянешься? – мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но твердо.

Я не просила. Я требовала.

Он не отвел взгляда.

– Клянусь. Только ты, – четко произнес он.

Мое сердце сжалось. Я не была готова к тому, как сильно могут подействовать простые слова. Из-за краткости в них не было места для уловок или кривотолков.

Нет, я не забыла боль, причиненную им, но поверх нее появилась странная, почти хрупкая нежность. Сейчас он не пытался подчинить меня. Он просил быть рядом и обещал то же в ответ.

Я потянулась к нему и поцеловала первая.

Это был не жест страсти. Это был выбор. Мой выбор.

Йотун замер – на миг, а потом ответил. Его поцелуй получился глубоким и горячим.

Фигурки Битвы королей были сметены с поля рукавом моего платья и с громким стуком покатились по полу.

Он обнял меня, прижал к себе, совершенно забыв о раненой руке, и тут же болезненно зашипел. Тогда я мягко отстранилась и опустилась перед ним на колени.

Не по принуждению. Я склонилась не перед его властью. Перед его чувствами.

Неторопливо я помогла освободить твердую мужскую плоть. Затем медленно подняла руки к своей шее и расстегнула ожерелье.

Драгоценная нить скользила между моими пальцами. Жемчужины были нежными и прохладными, и от соприкосновения с кожей рождали волнующее ощущение неги.

Йотун следил за каждым моим движением, не шелохнувшись. Он не знал, что я сделаю дальше, но не протестовал.

Он с шумом выдохнул, когда я набросила жемчуг, точно аркан, и медленно перекатила вверх и вниз.

Его дыхание стало глубже, тяжелее, и я заметила, как его пальцы медленно сжались – будто в попытке удержаться на краю.

Я добавила еще один оборот нити и повторила движение. Вверх и вниз. Я подняла взгляд. Его глаза, темные как ночь без звезд, смотрели прямо на меня. И в них было ожидание и не свойственная ему покорность.

Тогда мои губы сомкнулись на его плоти. Я продолжала удерживать его на этом поводке, иногда мой язык сдвигал жемчужины.

Его рука зарылась в мои волосы, поглаживая их, а затем сжимая в кулак.

– Мальта, – выдохнул он.

Йотун едва заметно подался мне навстречу.

Он был троллем, магом, советником короля, завоевателем. Но сейчас – только мужчиной, который жаждал моих прикосновений.

И с каждым своим движением я чувствовала, как утверждается моя власть над ним.

Не та, что дает титул. Не та, что приходит с магией. А та, природу которой мне пыталась объяснить наставница Атали.

В ту ночь предрассудки тролльчанок относительно жемчуга потеряли свою силу. Я это изменила. В ту ночь я стала союзницей Йотуна. Не из-за страха. Не из-за долга. Не от слабости или необходимости покориться. А потому что выбрала его любовь, а он мою. И я знала: теперь мы связаны еще сильнее, чем прежде. Страстью. Магией. Чем-то куда более опасным. И настоящим.