Глава 42

День, когда тролли отправились на завоевание Миравингии, настал. Сам король вышел на балкон, чтобы проводить нас. Я же больше рассматривала фигуру в черном, стоящую на несколько шагов позади него – новую Тень.

Получится ли у Руна остановить короля в его желании овладеть магией?

Придворный поэт, имя которого я запретила себе запоминать, продекламировал длинную поэму о том, как тролли захватывали земли других троллей и те вошли в корону, умножая богатство и величие туманов. И теперь пришла очередь покорить людей, тем более эти земли раньше принадлежали троллям, а значит, должны быть возвращены. Нет, не так: земли взывают к королю и умоляют забрать их. По традиции завершалось все напыщенным обращением к королю.

* * *

Молодые тролли, коих было большинство, едва сдерживали нетерпение, им хотелось как можно скорее начать усмирять людей. Их кони беспокойно переступали с ноги на ногу, закусывали удила и звенели украшенными сбруями. Кажется, все были счастливы, когда поэт замолчал. Только этим обстоятельством я могла объяснить столь бурные аплодисменты и восторженные возгласы.

Наконец мы отправились в путь.

Нескольких магов сопровождали их отважные яло эманта, но это было скорее исключение из правил. С Идой поехали три служанки. Она дружески махнула мне рукой. Я кивком ответила на приветствие, боясь выпустить повод из рук. Туман сидел в седельной сумке и крутил головой, но не скулил и не выл.

Гельд был во главе отряда из тысячи солдат. Среди сияющих доспехов особенно выделялись парадные мантии магов. От всего этого сияющего великолепия меня пронзило плохое предчувствие.

С нами отправлялись поселенцы, присоединившиеся к нам уже за городом. Крестьяне, ремесленники и будущие обитатели людских городов ехали на телегах со своим скарбом. Многие распевали гимны, прославляющие тролльего короля. Этой веренице не было конца.

Впереди войска двигалась стена тумана, в котором слышалось рычание и рев чудовищ.

Прощание, смех, песни, звуки музыки, ржание лошадей и мычание коров – все переплеталось в какофонию.

И все это рухнет на мою родную Миравингию.

Йотун сделал мне знак, чтобы я поехала рядом с ним. Я оставила Гитте при обозе с вещами и подъехала к Йотуну.

– Как тебе стихи?

– Слишком прямолинейны, – ответила я.

Будущий регуутор Миравингии усмехнулся. Его глаза светились радостным предвкушением. Рука хорошо зажила и больше не беспокоила. Кажется, он был счастлив.

А мое сердце болезненно сжалось.

* * *

Мы были в пути уже несколько дней, и все давно сменили парадные одежды на более практичные. На мне был теплый серый плащ, заколотый пряжкой. Под простой юбкой я носила штаны для езды верхом. Волосы убирала в удобный узел. О том, что я яло эманта, теперь напоминали лишь красные ногти.

– Это уже Миравингия, Мальта, – вдруг сказал Йотун.

Я вздохнула.

Не знаю, чего я ожидала…

Возможно, что троллей встретит ощетинившиеся мечами и заклинаниями объединенные армии королевы и верховного мага.

Что люди обрушат на головы захватчиков град стрел и заклинаний.

Возможно, что-то должно было измениться в небе. Грянуть гром, ударить молния…

Но ничего такого, все было на удивление спокойно. Даже пейзаж не слишком поменялся.

Мы свободно проходили через деревни, некоторые крестьяне приветствовали троллей без опасения. Хотя некоторые проявляли осторожность, прятались сами и уводили скот.

Приграничье – весьма странное место, люди надеялись на свои связи с туманами. Даже при беглом взгляде на лица местных жителей становилось ясно, что, несмотря на все старания верховного мага, тут многие прятали в своих жилах примесь тролльей крови, и никакие облавы не смогли это искоренить. Может быть, этим обстоятельством, а может тем, что тролли спешили продвинуться вглубь Миравингии, объяснялось, что вторжение ничего не изменило в их жизни.

В первом более-менее крупном городе на нашем пути никто не забил в набат, не запер ворота. Город был сдан без боя. Что, как мне показалось, несколько разочаровало воинов, жаждущих подвигов и эффектных сражений.

Старейшины выслушали новость о том, что теперь земли переходит под протекцию туманов – вычурное определение к слову «захвачен» – со спокойствием, граничащим с обреченным равнодушием.

– Нами будет править настоящий король, – сказали они.

Эти люди не возражали платить налог тролльей короне и охотно признавали ее владычество.

За это Йотун запретил притеснять людей без необходимости, и его командиры поддерживали дисциплину.

По улицам свободно расхаживали вооруженные тролльи воины и маги, но если не считать нескольких стычек с торговцами, которые не желали делиться припасами, то все было относительно мирно. Как будто люди и тролли всегда жили бок о бок.

Но воздух уже звенел от напряжения. И тролли, и люди присматривались друг к другу, обстановка медленно накалялась.

Мы не стали оставаться слишком долго, а двинулись дальше.

Я не знала всех подробностей плана «возвращения» земель, но по обрывкам услышанных разговоров и намеков мне удалось понять: тролли считали, что смогут захватить столицу, так как большая часть человеческих магов увязла на севере против войска королевы. И если продвигаться достаточно быстро, то армия людей будет раздроблена и не успеет соединиться, чтобы дать отпор.

Но для начала нужно было взять три крепости, в которых, по сведениям, были большие гарнизоны и боевые маги. Две цитадели располагались на достаточно близком расстоянии друг от друга. Из-за этого их называли «воротами». Если сломать ворота… Если.

Из нашего с Йотуном шатра открывался вид на первую крепость. Сейчас ее окружал густой туман, в котором рычали чудовища. Осада началась.

– Как долго это продлится? – спросила я.

Йотун погладил меня по щеке.

– Пока они не сдадутся, – ответил он.

– А если они не захотят?

– Мы их вынудим.

– И все-таки, сколько обычно нужно времени?

– Мне нравится твой настрой, – усмехнулся он. – Не слишком долго, но всему свое время. Дадим им созреть.

Я покраснела из-за того, что он принял мой вопрос за желание скорейшего поражения людям. Но, взглянув на тролля, я поняла, что он меня поддразнивает. А еще не договаривает.

– Надеюсь, ты не забыла, что у нас тут есть еще дело? – спросил Йотун. – Пора посетить одну из твоих знакомых. Познакомиться лично.

Я сразу поняла, о чем он говорит.

* * *

В окружении отряда троллей мы с Йотуном вошли в деревню. Дома смотрели черными мертвыми окнами. Несмотря на холодный день, ни из одной трубы не вился дым. Не было ни голосов, ни звяканья горшков или посуды. Не слышно ни разговоров, ни шагов. Казалось, жители давно покинули это место.

Но я точно знала: все на месте.

Потребовалось совсем немного времени, чтобы все вокруг пришло в запустение. Ветер качал неподвязанную ставню, и та жалобно поскрипывала. Это был единственный живой звук.

– Тут никого, – сказал один из троллей.

– Они здесь. Прячутся, – возразила я, чувствуя дрожь, но не холод был тому причиной.

Йотун оглядел отряд.

– Нужно поймать нескольких жителей, чтобы отправить в туманы нашим магам.

Маг, тоже член ордена Аму Вайо, посмотрел на Йотуна так, как будто полагал, что регуутора поразило безумие, но спорить не решился.

– Для тех, кто никогда не видел людей? – спросил он, посмеиваясь. – Но почему тогда не взять их в городе?

– Нельзя пить их кровь, – сказала я, вглядываясь в окно ближайшего дома.

Темнота окна чуть задвигалась.

– Ради магии! – Аму Вайо запнулся, подбирая слова, обращение «яло эманта» – ему претило, но и просто по имени он не хотел меня называть. – Девушка! Мы тролли, а не…

Он не закончил свою мысль.

Она вышла из одного из домов и уставилась на отряд желтыми сияющими глазами. Больше девушка не походила на живой скелет. К ней вернулась та дерзкая красота, которую я увидела в ней в своем первом видении, когда она пыталась освободить сестру, и ее укусил Дьярви.

– Мертвячка, – я подавила желание вцепиться в руку Йотуна.

Он кивнул.

– Тролли, – презрительно сказала мертвячка и тут же улыбнулась, растягивая губы, но не обнажая клыки, которые у нее были весьма длинные. – Как хорошо, что вы пришли. Заходите в дом. У меня найдется, чем вас угостить.

– В доме засада, – тихо сказала я.

– Засада? – она очень неестественно склонила голову набок. – Там нет никого живого.

К ужасу, она сказала правду. Живых в доме не было.

– Идите, – сладким голосом продолжала мертвячка и вытянула руки, как будто молила троллей об объятиях. – У меня есть еда и вино. Вы согреетесь и отдохнете с дороги. А может, вы хотите развлечься?

Она сделала неуловимый жест, и из приоткрытых ставен высунулись обнаженные женские руки, они махали и манили.

– Когти, – прошептала я.

– Выкурите их, – спокойно приказал Йотун.

– Смилуйтесь, – притворно запричитала мертвячка. – Я всего лишь слабая женщина. Мы с моими подругами иногда развлекаем путников.

Один из магов выступил вперед и послал заклинание. Огненный шар упал на крышу, но солома была намокшей, и поэтому пламя разгоралось неохотно и натужно, дымя и чадя.

Второе заклинание полетело в стену, магический огонь начал медленно пожирать дерево.

Мертвячка скинула с себя всякое притворство и закричала:

– Тролли! Как же я вас ненавижу!

Тогда, словно повинуясь немому приказу, из домов выскочили мертвяки с черными, как омуты, глазами, сиреневыми жилами на лицах и почти прозрачной кожей. В них оставалось очень мало человеческого. Некоторые, правда, были одеты, другие не пытались прикрыть наготу. Они без страха бросались на троллей, которые быстро построились в боевой порядок.

– С нами туманы! Туманы за нами! – закричали тролли, отражая яростные атаки.

Мертвяки ответили рычанием.

Я оказалась в центре круга, за спиной Йотуна. Со мной был кинжал, но мне не пришлось пустить его в ход.

Один мертвяк упал грудью на меч Йотуна, оскалив длинные, почти волчьи клыки.

В страшной, но на удивление чистой, ране зияло сердце. Удар не убил это существо, но сильно замедлил, сделал неповоротливым.

Следующим ударом Йотун снес ему голову. Вот тогда мертвец умер окончательно.

Я не испытывала страха, уж слишком происходящее вокруг напоминало видение.

Тролли сражались умело. И хорошо, что магия разила мертвяков не хуже стали.

Их хозяйка оставалась в стороне, внимательно наблюдая. Когда она поняла, что тролли – обученные маги и воины – не чета путникам и торговцам, которых можно застать врасплох, то просто сбежала, бросив своих слуг на произвол судьбы.

Огромными скачками мертвячка устремившись к лесу, наглядно демонстрируя свои способности. По скорости и длине прыжков она не могла сравниться с той первой мертвячкой, появившейся в Белом Замке, но все равно выглядела весьма эффектно.

Преследовать ее не стали.

Тролли, охваченные ужасом и отвращением, перебили всех тварей, не захватив никого в плен. После битвы у этих сильных мужчин стучали зубы и дрожали руки. Йотун призвал их к порядку, упомянув, что троллей не запугает даже самая подлая магия, они способны постоять за себя, а с чудовищами, если их нельзя подчинить, разговор короткий, и все в таком духе. Это помогло.

Мужчины тихо переговаривались, делясь впечатлениями, а потом сожгли дома и тела, не жалея магии. Правда, парочку по приказу Йотуна все же забрали с собой, чтобы целитель Ньёд смог их изучить.

Маг из Аму Вайо смерил меня гневным взглядом.

– И давно среди людей это? – процедил он.

– Не очень, – сухо ответила я.

Этот сероплащник мне не нравился. Он занимал высокое положение среди троллей. Был крепко сложен, к людям относился с презрением, и мне казалось, что он как будто ждет момента, чтобы выплеснуть свою жестокость. А пока же… на его лице часто появлялась злая усмешка. Его звали Кальф.

– Мы должны очистить нашу землю от мерзости, – обратился он к Йотуну.

Тот не стал спорить. С легким кивком вытер свой меч ветошью.

По возвращении в лагерь настроение троллей улучшилось. Они вернули привычную самоуверенность и похвалялись тем, как славно поохотились на неведомых тварей.

На поиски сбежавшей мертвячки отправились несколько хорошо вооруженных отрядов.

* * *

Ньёд пришел в восторг, когда Йотун поручил ему изучить тела. Целитель принялся зарисовывать мертвяков, заполняя хронику убористым почерком. Особенно его впечатлили клыки и когти.

– Так вы говорите, яло эманта Мальта, что эти самые слабые из… умерших?

– Да.

– Хм… – он отложил тетрадь и подошел к грубо сколоченному столу, на котором под простыней лежало тело.

– Я думаю, вы заблуждаетесь, – сказал он, приоткрывая лицо. – Да, выглядит не слишком привлекательно. Но главное – не поддаваться страху.

Я растянула губы в улыбке.

«Встретился бы ты с мертвячком, я бы посмотрела, как быстро изменилось твое мнение. Или с Дьярви».

Ньёд позвал Йотуна и нескольких магов, чтобы объявить свои выводы.

– То, что вы описываете, похоже на болезнь. Заражение происходит через дурную кровь. И тут я должен согласиться с яло эманта: нельзя допустить проглатывание этой самой вредной субстанции. При смешивании крови в жилах больного происходит ее загустение, она распирает жилы, и в свою очередь рассудок мутится. Больные становятся одержимы жаждой чужой крови и тем, что должны напоить других своей. Возможно, как при бешенстве у животных…

Я перестала вслушиваться, но он еще долго объяснял, что мертвецы на самом деле были живы. Факты, которые не укладывались в его стройную теорию, были отметены в сторону за ненадобностью. А то, что мертвецы продолжали бросаться на воинов и магов после самых ужасных ран, целитель ловко обосновал «мускульной судорогой».

Он одобрил сожжение домов и трупов, и заявил, что поскольку «хворь» не распространилась в другие деревни, то опасности нет.

Пока целитель Ньёд успокаивал магов «доводами рассудка», я выскользнула из палатки, решив поговорить с Гитте.

Я прошла несколько шагов вперед, и перед глазами все поплыло, свет начал меркнуть у уголков глаз. Чтобы не упасть, я уцепилась за столб чьей-то палатки.

Бездна. Она беспокоилась. Во тьме шел спор, в котором неясные голоса становились все нетерпеливее и настойчивее требовали. На меня обрушилась чужая злоба, азарт, голод. Голоса говорили не словами. Первым моим желанием было вырваться, сбросить с себя этот дурман, перестать слышать эти шорохи и стоны. Но я прислушалась.

Если наставница Атали чему-то меня научила, так это тому, что нужно сохранять рассудок в любой ситуации.

Я пыталась уловить, чего же хочет тьма. Она рассержена, что тролли убили мертвяков?

Нет. Эти твари ее не волновали. Но их должно быть больше. Гораздо больше. Пусть разойдутся по всем землям. А еще бездна хотела вырваться, освободиться.

Я поняла, что свет вовсе не померк. Просто я смотрю в очень темный, непроглядный туман.

– Мальта?

Я моргнула.

Рядом стоял Гельд.

– Слышал, в деревне был бой.

– Да, – ответила я. – К счастью, никто не ранен.

Он взглянул на меня странным взглядом.

– Ты бледнее, чем обычно, – сказал Гельд. – Регуутор Йотун сказал, ты хорошо держалась, но все же не слишком подходящее зрелище для дамы.

Гельд беспокоился о моих чувствах? Это было весьма неожиданно.

– Там не было людей, – тихо сказала я. – Они были мертвяками, только не такими сильными, как Дьярви.

Тролль кивнул, явно не зная, что еще сказать, и поспешил уйти.

Он явно не был завсегдатаем приемов и не привык вести долгие беседы, отчего между нами возникла неловкость. И тут я поняла… Я поняла, что мне напомнили голоса бездны.

Ну конечно. Это произошло на одном из приемов. Тролли-мужчины спорили и обсуждали предстоящий поход. Дагней в притворном гневе объявила, что не желает слышать ничего о Миравингии. Запрет лишь подогрел обсуждение. Чтобы отдать дань уважения хозяйке, голоса сделались сначала тише, но каждый продолжал говорить.

Именно такое настроение было в тех голосах. Бездна жаждала завоеваний.

* * *

Йотун не поверил в объяснения Ньёда и не оставлял попыток выследить и захватить мертвячку. Правда, не спешил разуверять своих магов. Видимо, его беспокоила их реакция. Йотун рассылал патрули, а мне говорил, посмеиваясь, что раз ее сделал такой Дьярви, то тролли несут ответственность. Не знаю, чем уж ему так нравилась эта шутка.

Я помогала обнаружить мертвячку, но каждый раз, когда на место прибывали маги, она ускользала. Но зато мы узнали, что простой укус не ведет к «перерождению».

При всех магических загадках, с которыми мы столкнулись, Йотун не забывал о главной цели, возложенной на него королем, он постоянно совещался со своими магами, под его командованием тролли разъезжали по округе, беря под контроль все больше деревень и мелких замков.

Подготовка к большой осаде не останавливалась. Защитники крепости не могли пополнять припасы: туман и чудовища исключали возможность выбраться незамеченными, как и подвезти что-то в обход нашего лагеря.

Тролли согнали крестьян из ближайших деревень, заставили делать насыпи и строить какие-то необходимые им сооружения.

Из-за тумана мне не было видно, как работают люди, но от рассвета до заката стоял стук молотков, треск пил и резкие окрики надсмотрщиков.

На эти работы пытался проникнуть молодой человек, но крестьяне сдали его троллям, сказав, что он не из местных и раньше его тут не видели.

Парень оказался магом. Я видела, как тролли тащили его через лагерь.

Йотун приказал Кальфу допросить пленника.

Теперь к стуку молотков, жужжанию пил и привычным звукам лагеря прибавились сводящие с ума вопли несчастного.

В нашей палатке их было прекрасно слышно, хотя, наверное, во всем лагере не нашлось бы места, где можно было бы от них укрыться.

Я не могла этого выносить и стала умолять Йотуна прекратить мучения. На мою отчаянную просьбу он отреагировал с неожиданной резкостью и велел мне замолчать.

– Кальф делает то, что должно. Что я говорил о милосердии, Мальта? Это шпион верховного мага. Возможно, он или ему подобные собираются отравить воду в колодцах или устроить еще чего похуже.

Я бросилась из палатки и жадно хватала ртом воздух, борясь с приступом дурноты.

– Какая же ты неженка, Мальта! – беззлобно бросил Йотун и ушел.

Гитте выскользнула из палатки и погладила меня между лопатками.

– Как же меня тошнит от их жестокости, Гитте! – в сердцах сказала я. Почему им нужно все время кого-то захватывать?

– Мужчины.

Надсадный крик парня пробрал меня до костей.

Меня стошнило водой, которую я только что выпила.

Гитте вздохнула.

– Эх, тайрис…

– Сейчас пройдет. Мне нужно немного отдышаться.

– Что-то частенько тебя стала мучить слабость, – сказала она.

Я и правда последнее время неважно себя чувствовала. Но я думала, что причиной тому видения и ночные кошмары: я часто видела бездну, выслеживала мертвячку.

– Пройдет, – сказала я. – Только бы этот бедолага перестал кричать.

– Сдается мне, это не сильно поможет, – с сомнением сказала Гитте и нахмурилась.

– Думаешь, я заболела?

Она принялась смеяться, да так сильно, что у нее выступили слезы на глазах. Служанка даже опустилась на землю.

– О, да, тайрис… можно и так сказать. Если это та «болезнь», которую я подозреваю, то ты гарантированно подцепила ее от хозяина Йотуна.

Гитте вновь залилась смехом.

– Что?

– Я предупреждала. Сила вашей любви такова, что нельзя до конца полагаться ни на травы, ни на сильные заклинания.

Я покраснела, когда до меня дошел смысл ее намеков. А тролльчанка стала серьезной:

– Еще есть время обо всем позаботиться. Но нужно быть уверенными. Я найду лягушку, и мы все узнаем. Лягушки никогда не лгут в таких вещах.

– Нет, не может быть, – выдохнула я.

Сейчас? Когда тролли и люди готовятся вцепиться друг другу в глотки?

Как это могло случиться?

Гитте исправно готовила мне отвары. И я использовала уксус.

Я прислушалась к себе и не ощутила никаких изменений. Судорожно сглотнув, я взглянула на служанку.

– И как лягушка может помочь?..

Ведьма прищурилась.

– Я дам ей твою мочу. Если до конца следующего дня она начнет метать икру, значит, ты уже носишь ребенка.

Она еще что-то говорила: о том, что жабы совершенно не годятся, о зелье, после которого я «все будет, как прежде».

– Гитте, пожалуйста, найди лягушку, – на удивление спокойным голосом попросила я.

Только сейчас я поняла, что в лагере стоит тишина. Пленник больше не кричал.

* * *

В замке за столом сидели мертвячка с Ингар, на столе лежали обнаженные девушка и юноша, их глаза были закрыты, как будто они были без сознания или очень крепко спали.

К столу приставили кресло, на котором стояло большое зеркало. Чтобы оно не упало, его придерживал молодой человек с удивительно пустыми глазами.

Мертвячка и Ингар почти не двигались. Их напряженные взгляды были устремлены на дверь.

Часы начали отбивать девять.

Раз.

Два.

На третьем ударе дверь отворилась, и в зал вошел Дьярви.

Он с подозрением оглядел обстановку. Троллий мертвяк явно готовился к визиту. Его синие волосы были собраны в низкий хвост, перехваченный бархатным бантом. Одежда отличалась роскошью, хоть и носил он ее небрежно. Его кружевные манжеты и воротник были заляпаны кровью.

Он отвесил неглубокий шутовской поклон.

– Входите, дорогой друг, – приветствовала его мертвячка.

Дьярви взглянул на стол.

– Как любезно с вашей стороны приготовить ужин.

– Время самое подходящее.

– Значит, я зря перекусил по дороге, – он улыбнулся, демонстрируя острые блестящие клыки.

– Приветствую вас.

Пока они обменивались нехитрыми любезностями, в зеркало пришел Монархо.

– Ужин. Я вам завидую, – ухмыльнулся карлик.

– Мы сожалеем, дорогой Монархо, что вы не смогли прибыть лично.

– Увы. Я должен следить за своим человеком, – сказал он. – Но, если позволите…

Он потянулся за край зеркала, и в отражении появилась девичья рука, в которую он впился клыками, делая щедрый глоток.

– За встречу, – провозгласил карлик.

– За встречу!

Мертвяки в зале последовали его примеру. Старшая мертвячка и Ингар укусили девушку, Дьярви же предпочел выпить крови юноши.

– Теперь, когда приятное знакомство состоялось, перейдем к делам, – сказала мертвячка, облизывая губы. – Меня тревожит вся эта нелепая война. Столько крови льется впустую, когда ее можно выпустить с большей пользой. И потом, все мы понимаем, что скоро произойдет. Нет, с одной стороны – это, конечно, хорошо, что сюда пришло столько троллей. Но они собираются убивать магов.

Монархо покачал головой.

– Да, тут есть о чем подумать.

– Не вижу проблемы, – усмехнулся Дьярви. – В этой всей неразберихе можно ни в чем себе не отказывать.

Мертвячка склонила голову.

– Это потому что вы не обзавелись семьей. Мы предпочитаем жить в одном месте, а не… странствовать. Кстати, простите за личный вопрос, вы планируете?

Она коснулась руки Ингар.

– Я да, – хихикнул Монархо. – Но мне нравится ожидание. Предвкушение. Она и так королева. Вообще, я хочу целое гнездо отпрысков. Как славно мы устроимся.

Дьярви скривился.

– Нет. Мне это не нужно. Не хочу, как бы это сказать, себя расплескать.

Мертвячка склонила голову.

Монархо снова приложился к руке невидимой девушки.

– Нам всем нужно извлечь пользу. Давайте взглянем на карту.

Повинуясь сигналу, Ингар положила поверх девушки и молодого человека большую карту, которая охватывала часть королевства троллей, Миравингию и Даригон. Но границы были странными. Черные толстые линии опутывали карту, точно паучья сеть. Столица Миравингии, например, была разорвана пополам.

– Мы здесь, – ткнула она пальцем в красную точку. – Хорошенький кусочек, правда. Я надеюсь, что к нам пожалует больше беженцев.

Дьярви отчертил на карте ногтем большую область.

– Это будут мои угодья. Если сражение пройдет вот здесь, тогда люди и тролли окажутся в ловушке. А оно пройдет именно там. Лучшего место с точки зрения троллей не сыскать. Я знаю, как они думают.

Мертвяк усмехнулся.

– У меня нет возражений, – вытягивая шею, чтобы лучше рассмотреть карту, сказал Монархо.

– Да, я тоже согласна.

– Значит, договорились.

– Выходит, что так.

Мертвяки рассмеялись.

– Вот поэтому мы будем править, – сказал карлик. – Людишки и… тролльчишки вечно сомневаются и не могут ничего решить.

Он захихикал самым омерзительным образом.

– Все это прекрасно, конечно, – нахмурился Дьярви. – Разделили мы земли по совести. Но что будем делать, если появится еще кто-то?

Тролль указал пальцем на мертвячку и карлика, исключая из своего расчета Ингар.

– Хороший вопрос, – нахмурилась мертвячка.

– Она последнее время очень беспокоится, – сказал Дьярви.

– Она? – переспросила мертвячка. – Так вы считаете ее женщиной?

– Да, – кивнул Дьярви. – Ее настроение изменчиво, и ей все мало. Но скоро она получит столько магии, что останется довольна. Видели бы вы прекрасных тварей, которых она родила.

– Но мы не хотим, чтобы численность таких как мы, увеличилась, – сказала мертвячка. – Это было бы опасно.

– Предлагаю заключить «Союз достойнейших» – сказал Монархо. – Давайте поклянемся друг другу в вечной дружбе и защите. Мы первые, а значит, достойные.

Дьярви расхохотался:

– А ты остроумен, маленький друг! Давайте же прямо скажем… вторая причина, по которой нам легко договариваться, потому что каждый из нас понимает, что не может причинить другому вреда. А вот ее можно легко убить.

Он указал на Ингар, но мертвячка лишь улыбнулась, не поддаваясь на провокацию, но красный пламень в ее глазах начал разгораться ярче.

– Втроем, объединив силы, мы убьем такого, как мы, – сказал Монархо, немного подумав.

Сил двоих, выходит, было бы недостаточно.

– Да, его маленькое величество прав, – подтвердил Дьярви. – Что ж… звучит резонно.

– Давайте тогда скрепим документ нашими печатями, – сказала мертвячка.

Она принесла большой пергамент и принялась писать.

– У вас что? У каждого есть своя печать? – спросил Дьярви.

– Конечно.

Мертвяки продемонстрировали ему кольца.

– Увы, – сказал Дьярви. – Я как-то не озаботился.

Он носил кольца, но они были с камнями или кристаллами.

– Ингар, будь умницей, найди нашему гостю печать.

Дьярви удивленно взглянул на мертвячку.

– У меня есть чудесный трофей, – пояснила она. – Надеюсь, вы примете его.

Ингар вышла из зала и вернулась с массивным перстнем, на котором был вырезан сложный знак.

Дьярви взвесил кольцо на ладони и принялся внимательно рассматривать символ.

– Троллье, – сказал он.

Мертвячка кивнула.

– Возможно, его захватил бывший владелец замка в одной из битв с вашими.

Ингар растопила красный воск над свечой и уронила одну каплю на пергамент. Старшая мертвячка вдавила в мягкий воск свою печать, а затем поставила изящную подпись.

Все повторилось, и Дьярви проделал то же самое. Его подпись была резкой, руны напоминали царапины.

Чтобы Монархо мог подписать соглашение, пергамент поднесли вплотную к зеркалу. И удивительно, когда его отняли, на нем была печать карлика и его твердая подпись.

– А теперь, когда с бумагами покончено, я допью? – Дьярви указал на девушку.

– Не стесняйтесь, – улыбнулась мертвячка.

* * *

Гости отбыли. Парень с пустыми глазами унес зеркало из зала. Слуги убрали со стола угощение.

Ингар, молчавшая весь разговор, поднялась и прошлась по залу.

– Этот тролль… – сказала она. – Обманет.

– Не исключено, – отозвалась мертвячка. – Надеется остаться с двумя армиями. Но добьется лишь того, что люди и тролли поубивают друг друга, выжгут все, что можно сжечь.

И он останется с горой бесполезных тел. Тогда он придет охотиться в наши земли. На наш откормленный и холеный скот.

– И как мы сможем ему помешать?

– Мы что-нибудь придумаем. Знаешь ли, не только он один связан с источником.