Глава 23
Полночь. Час запретного колдовства. На Небе никто не спит.
Меня бьет дрожь и одолевает дурное предчувствие. Парни раздвинули кровати, освободив площадку, чтобы все могли образовать круг.
Корин деловито раздает команды, на меня если кто-то и смотрит, то так, вскользь. Никто ни в чем не упрекает, но я чувствую их настороженность, даже страх. И каждый наверняка думает о том, что от такой бездарности, как я, зависит их жизнь.
В затылке появляется нехорошая давящая боль. Я не хочу нести это бремя. Не хочу, чтобы кто-то пострадал.
Маги встают в круг, я нахожусь за его пределами. Сейчас как никогда ощущаю свою «инаковость» и чуждость этому месту, этим людям.
Надо было тогда шагнуть в туман, если бы Сэм меня не удержала.
Если бы у меня был кристалл, то все было бы гораздо проще.
– Силу будем вливать осторожно. Никто не торопится, все делаем вместе, – в десятый раз повторяет Корин.
Он явно нервничает. Все волнуются. Джонатан принялся грызть ноготь.
– Никто не разрывает круг без моей команды. Иначе сила прольется…
– Вызовет возмущение, сюда набегут наставники и нам всем влетит, – беззаботно улыбается Фреда. – Давайте уже. Может еще поспать сможем.
Госпожи Нокс не видно. Ее задобрили чашкой сливового варенья, принесенной Дианой.
– Встань в круг, Мальта.
Я подчиняюсь.
Саманта ободряюще кивает.
– Ты знаешь, что должна увидеть, – голос у Корина низкий и вибрирующий, с долей торжественности.
– Я попробую.
– Раз, два, три, – считает Сэм.
Все берутся за руки.
Я жмурюсь, пытаясь собрать крупицы знаний воедино. Мне нужно увидеть то, о чем я не имею ни малейшего представления. Эта мысль парализует. Плохая мысль. Гоню ее прочь из головы и заставляю сердце биться ровнее.
Пробую ощутить ту легкость, с которой я проникла в Башни, сидя на поляне.
На грани слышимости легкий шепот: Все получится.
Сосредотачиваюсь, пытаюсь прочувствовать, уловить саму суть лаборатории, в которой готовится лекарство от смертельной болезни. Вспоминаю запахи, присущие любой аптеке.
Где-то далеко ухнул филин.
В мельчайших подробностях вспоминаю лицо Захарии. Когда он принимает зелье? Утром, как встанет с постели, или вечером? А может, в течение дня? Носит ли он лекарство с собой или хранит в кабинете?
Когда он просил меня вещать, то давал кусочек ткани и флакон с духами. Он думал, что эти вещи приведут меня в нужный момент.
Я так глубоко погрузилась в свои ощущения, что напрочь забыла об окружавших меня магах. Чужую силу я ощутила внезапным холодком на шее. В ушах зазвенело, но глухая боль ушла из затылка.
Появилось ощущение полета:
– Говори, Мальта, что ты видишь!
– Говори! – подхватил хор голосов.
Я начинаю погружаться в видение, на этот раз очень медленно, очень плавно, словно постепенно вхожу в воду. Из темноты начинают проявляться образы, пока нечеткие и зыбкие точно сон. Я вижу витраж с плачущим солнцем, пронзенным пикой.
Я вижу.
И я говорю.
Вдруг что-то меняется, сила, которая меня поддерживала, окутывала исчезает. Меня подбрасывает, грубо вырывая из видения.
Я моргаю. Оказывается, я потеряла равновесие и лежу на полу, а все вокруг суетятся.
– Мальта, скорее, скорее.
Двигаются кровати. Взлетают одеяла.
Саманта буквально толкает меня в постель и накрывает меня одеялом. Через минуту в дормитории тихо, как будто и не было ритуала, не было колдовства.
В чуткой тишине раздались шаги.
Я вздрогнула, когда на одеяло опустилась рука и шепот произнес:
– Мальта…
Надо мной склонилась Медея и трясла меня за плечо.
– Вставай, одевайся. Живей.
Медея предпочла не заметить, что я уже одета, и не стала задавать вопросов.
Саманта открыла глаза, мы обменялись с ней непонимающими взглядами.
Медея очень торопилась. Ничего не желала объяснять. Почти втолкнула в какую-то каморку.
– Ни звука! – строго приказала она и исчезла.
Я сидела и не знала, чего ожидать.
О нашем колдовстве проведал Захария? Вряд ли. К чему такая секретность. Или это очередная проверка, устроенная Алисой. Я потерла ладони. Кожа стала шершавой и потрескалась от бесконечной стирки. Лишнее напоминание о том, где я нахожусь.
Минуты текли медленно, я устала теряться в догадках, когда дверь приоткрылась, и Медея просунула голову.
Она обвела подозрительным взглядом комнату, как будто сюда мог проникнуть тролль.
– У вас десять минут, – сказала Медея, обращаясь к невидимому мне собеседнику.
Потом она отступила.
– Калеб? – от удивления я встала.
Передо мной стоял чернокнижник… из моей прошлой жизни. Как хорошо было возвращаться домой дальней дорогой и ждать в стороне, пока сестрица глазеет на мага с перекрестка. Но вот уж кого я точно не ожидала здесь увидеть.
– Здравствуй, Мальта, – он улыбнулся. – Как поживаешь?
И не дожидаясь ответа, продолжил:
– Я тут по просьбе Кристы. Твоя семья будет рада узнать, что ты в добром здравии и маги не уморили тебя голодом.
Шутка вышла неудачной, но я все равно улыбнулась.
– Как они? Оправился ли папа от удара? И… Криста тебя попросила… Она ходила в ваш квартал? – мои глаза расширились от удивления.
Отец выгнал Калеба, и сам он вряд ли бы вернулся, так и сказал сестре: «приходи». Неужели она ослушалась и отправилась туда сама?
– Вот, прочти.
Калеб вытащил из кармана несколько сложенных листов.
– Не смогу их тебе оставить. Неофитам запрещено получать письма из дома. Писать тоже запрещено, но я передам все на словах.
Я развернула страницы и на глаза навернулись слезы, когда я увидела знакомый мамин почерк.
Дорогая Мальта, надеюсь ты пребываешь в добром здравии. У нас все хорошо.
На глаза навернулись слезы. Мама и Криста писали об обычной жизни. О том, что недавно пекли мои любимые пышки, о том, что Джей получил приз в классе, поскольку прочел отрывок их книги о Великих королях лучше всех. Обе жаловались на то, что на рынке выросли цены, но им удалось купить отменных слив, так что зимой они будут лакомиться вареньем. Для кого-то это все скучные мелочи, но для меня не было слов важнее. Я несколько раз перечитала письмо. Но потом, когда первая радость улеглась…
– Они ничего не написали об отце.
Калеб забрал у меня письмо. Ловким движением руки и тихим заклинанием он вызвал огонь. Пламя с треском пожирало бумагу. Она чернела и съеживалась до тех пока в руке чернокнижника остался лишь уголок.
– Он очень плох. С того дня, как тебя забрали, он не говорил и не вставал с постели.
Я задохнулась, это было как удар под дых.
– Мне жаль, – сказал Калеб.
– Спасибо, – ответила я, ощущая черную пустоту в груди, все еще не в силах осознать масштаб катастрофы. – Но как же они теперь живут?
– Криста стала моей женой, – Калеб коротко улыбнулся. – Не тревожься, твоя семья не бедствует. Они под моей защитой. И знакомый целитель говорит, что надежда есть. Возможно, со временем состояние твоего отца улучшится.
Криста вышла замуж. Надо же. И я пропустила ее торжество. Не помогала выбирать платье, не слушала ее веселую болтовню. Хотя какое платье, какая болтовня, когда отец… Ничего не понимаю.
– Но как? – вопрос вырвался сам собой. – Кто тогда дал разрешение на брак?
– Верховный маг.
– Бальтазар Тосса? Но разве он ведает браками?
Калеб широко улыбнулся, не скрывая своей гордости.
– Он ведает всем. Ты верно не знаешь, но сейчас в столице положение магов сильно изменилось. Мы теперь хозяева. После того как свершилось чудо и король вернулся. Правда, сейчас его величество находится в теле ребенка, но пройдет немного времени…
Говорил Калеб очень серьезно, как будто сам верил в это самое «чудо», а я не смогла удержать нервный смешок. Ведь я видела, видела, с чего все начиналось.
Мой улыбку чернокнижник истолковал по своему:
– Знаю, звучит невероятно. Но это и было невозможное колдовство. Я сам видел короля вот так же близко, как тебя сейчас. Я был в охране. Когда группка смутьянов попыталась сместить королеву-регентшу, мы – чернокнижники – дали им отпор.
– В столице были беспорядки?
– Еще какие! Весь дворцовый квартал был перегорожен баррикадами. Горожане объединились с магами и перевешали бунтовщиков. Ты не представляешь, какое было ликование, когда королева вывела на балкон маленького Этельреда.
Мир сошел с ума. Окончательно и бесповоротно.
– Когда меня спросили про награду, я попросил руки Кристы, и мэтр Бальтазар Тосса осенил нас магией.
Мне нравился Калеб. Было в нем что-то мальчишеское, искреннее, настоящее.
Он смотрел на меня долго. А потом перевел разговор.
– Медея сказала, что тебя поместили на Небо. Что ты натворила?
– Ничего.
– И все-таки, Мальта? – Калеб нахмурился. – Ты что пыталась убежать? Или навредила кому-нибудь?
– Нет, нет. Все из-за моей магии. Видения не подчиняются. И я не могу освоить даже простейшего «ока».
– Так ты что? Вещательница? Но тогда ты не должна быть в Пепельных Башнях. Тут готовят целителей, чернокнижников, заклинателей тумана и боевых магов.
Это имело смысл, в замке я не встретила ни одной вещательницы. Маги-наставники постоянно ворчали, что им приходится со мной нянчиться.
«Вещательница». Захария запретил распространятся о моем даре и раскрывать другим его истинную природу. Но я поняла, что больше не могу нести эту ношу одна. Вдруг в лице Калеба судьба посылает мне шанс. Хотя с равной вероятностью это может стать моей погибелью. Нужно рискнуть.
– Я – очевидец, – признание далось удивительно легко.
Калеб присвистнул. Он явно знал, что это значит.
– Редкая магия. Но это не объясняет, почему ты на Небе.
– Захария сказал, что смертельно болен. Он хотел, чтобы я увидела, как некий маг готовит ему лекарство. Но, думаю, это все-таки уловка. Он пытался подчинить мою магию, чтобы я шпионила для него. Хочет, чтобы я служила ему. Он пробовал на мне зелья, от которых я чуть не умерла.
Калеб слушал, не перебивал, только брови сходились к переносице.
«Если его подослал Захария, то мне не жить. Но хотя бы выговорюсь».
– Захария обещал, что отпустит меня к вещательницам, если я пройду испытания с другими обитателями Неба. Но я их никогда не пройду! В случае провала он пообещал убить других, дав понять, что если я приду к нему с «интересным видением», то мое положение улучшится.
По мере рассказа, я распалялась все больше и больше. Сердце стучало быстро и часто: тук-тук-тук…
Кровь бежала по венам быстрее. Сила, которую влил в меня круг, бродила, точно виноградный сок, и требовала выхода.
– Это сейчас произойдет, – сказала я.
На лбу проступила испарина.
В дверь поскреблась Медея.
– Ей пора возвращаться.
– Сейчас, еще несколько минут, – ответил Калеб, внимательно глядя на меня.
* * *
Тук… тук… тук… стучал о землю тяжелый посох. На него опиралась согбенная старуха с огромной плетенной торбой за спиной. При желании женщина могла бы туда поместиться полностью. Из-под капюшона почти до земли свешивались космы, больше похожие на паклю.
Тук… тук… стучал посох.
Куда она бредет в столь поздний час. Какая нужда гонит ее по тракту среди мрачных елей. И только луна желтым оком освещает путь.
– Мальта… – голос Калеба доносится глухо, издалека, – что ты видишь?
Я не отвечаю, жадно смотрю на старуху.
Она останавливается. Снимает свою ношу. Склоняет голову на бок: прислушивается. Ждет.
Ей навстречу медленно движется большой отряд. Фыркают кони, скрипят колеса телег, звенят цепи.
Я вижу длинную вереницу скованных людей, или полутроллей.
– Шевелитесь, ублюдки. Поторапливайтесь, – резкий окрик разрывает ночную тишину.
Я смотрю на того, кто бранится. Маг вытирает рукавом потный лоб. Он ровно сидит на большом коне, то и дело постукивает плеткой по голенищу сапога.
Измученные пленники продолжают тащиться со скоростью улитки, никак не прибавляя шаг.
Когда процессия равняется со старухой, она с редким проворством бросается вперед и хватает коня мага под уздцы.
– Куда держите путь, милостивый господин?
Маг лениво отмахивается.
– Уйди с дороги! Не видишь, кого мы ведем.
Старуха и не думает убираться, наоборот крепче впивается в поводья.
– Не найдется ли местечка в ваших телегах? Я заплутала в этих лесах. А ночью тут воют волки, и ноги мои уже не так легки как прежде.
– Нет у нас места в телегах. Пошла!
Подъехал еще один маг и оттеснил старуху.
Как странно, столько пленных троллей, и всего шесть магов в охране да три обоза в хвосте колонны.
– Не мешай! – беззлобно сказал он и оттеснил старуху на обочину к ее торбе.
– Смилуйтесь, государи, возьмите меня с собой в Брегунд, – слезно запричитала она.
Маги заржали.
– Брегунд? Брегунд в другую сторону! Мы как раз из него. Топай по нашим следам и к утру доберешься.
Я чувствовала опасность, повисшую в воздухе. Напряжение. Хотя что могла сделать хрупкая пожилая женщина.
– Тогда позвольте, государи, мне дать им воды? – старуха кивнула на полутроллей, которые пользовались заминкой, чтобы перевести дух.
В лунном свете поблескивали глаза, а кожа нелюдей отливала серебром.
– Довольно! – крикнул маг. – Чего расселись? Кто разрешил! Двигайтесь, твари!
Засвистела плетка.
Со стонами и сдавленными криками пленники поднялись на ноги.
Нехотя процессия двинулась вперед.
Маги потеряли всякий интерес к старухе, а она принялась копаться в своей торбе, достала кувшин и… с силой хватила его об землю.
Раздался треск, ввысь ударил столп зеленых искр. Конь мага заржал и поднялся на дыбы. Другие кони подорвались вперед, обезумев от ужаса. И никакое железо не могло их сдержать.
По земле заструился туман.
Старуха с легкостью выпрямилась и проворно побежала вдоль колонны пленных. С ее пальцев сорвалось заклинание. Толстая цепь рассыпалась.
– Берите оружие! – крикнула она молодым и звонким голосом. – Спасите себя сами!
* * *
– И ты говоришь, что это произошло прямо сейчас? – Калеб выглядел удивленным.
– Да, такова суть моей магии.
– Хм… Мне нужно подумать, поговорить, с кем следует…
– Калеб! – Медея буквально ворвалась в комнатку и выглядела разгневанной. – У нас был уговор!
Ее резкий голос разрушил доверительную обстановку. Больше я не могла рассказать Калебу о своем даре. А он не мог дать мне совет.
– Прости, Медея, – чернокнижник поднялся, и в руки магички перекочевали несколько монет.
Она довольно вздохнула:
– Ладно. Не мое дело, чем вы тут занимались. Попрощайтесь!
– Обещай, что сделаешь Кристу счастливой, – сказала я.
– Еще увидимся, – улыбнулся Калеб и ушел.
Напоследок мягко зашуршала ткань мантии. Эта краткая встреча придала мне сил, вселила странную надежду. Кому-то в мире не безразлична моя судьба. Есть люди, которые думают обо мне. Они не забыли… Я вовсе не невидимка без роду и племени.