Глава 1

– Госпожа! Госпожа! – Девичий настойчивый голос жужжанием въедался в мозг, вырывая из липкого забытья. Первой вернулась боль. Только вот в этот раз боль ощущалась в правой половине лица, правом локте и правой же лодыжке. Странно. Обычно боль накатывала волной, например, в ухе, и неслась по всему телу, ощущаясь каждой клеточкой и нанизывая на себя всю меня.

Но и это в последнее время редко, я же на специальных препаратах. Мозг проворачивался быстрее обычного и, разом вынырнув из дурмана, я открыла глаза.

– Госпожа? – Надо мной склонилось чумазое лицо юной девушки. На щеке – грязь, на голове – застиранный до серого цвета чепец. Глаза широко раскрыты от испуга или удивления.

Закрыла глаза. Понятно. Очередное погружение в бредовое состояние. Пора бы уже привыкнуть. То давно усопшие родные приходят в гости, сейчас вот это. Только вот боль… Очень необычная и не такая мучительная. Наверное, сейчас сделают укол. Или только что сделали.

– Кони понесли, Гойко велел нам прыгать. Сам-то он ушёл в деревню за подмогой. Мы малость не доехали. – Причитания, перемешанные с всхлипываниями, заставили снова открыть глаза. Видение чумазой девчушки никуда не делось. Она по-прежнему нависала надо мной, размазывая сопли и слёзы по грязному лицу.

И тут в нос ударил аромат свежей травы, цветов, леса и солёный воздух. За время болезни забыла, как это бывает. Казалось, его можно пить вместо воды. Опасаясь острой боли, втянула ноздрями воздух и зажмурилась от удовольствия. Вот оно – счастье! Вкусное, сладкое и всепоглощающее.

– Я это, тутова рядом ручей, я сейчас юбку-то свою порву, да намочу. А следом Вас и обмою…

Первая мысль – тебя выгонят с работы без отработки и выходного пособия. А вторая заставила закрыть глаза и покрепче сжать зубы, чтобы не закричать от ужаса. Кажется, это не сон, и не бред. Потому что слезинка упала мне на руку, и я чувствовала её кожей. А ещё лёгкий ветерок, что подняла девушка, убегая от меня. Видения до этого не были столь материальными. Или это новый виток?

Воспользовавшись одиночеством, я сделала глубокий резкий вдох. Боли нет. Открыла глаза и приподняла голову. Лежу на траве, место походит на поляну. Осторожно повернула голову. Боли нет. Слева… закружилась голова, метрах в десяти обрыв и зелёно-синее море! Захватило дух, а помимо запахов вернулись звуки. Какая-то мошка упорно жужжала под ухом, затем замолчала, и я почувствовала укус в лоб. Как же это прекрасно!

Слева, от моря, доносился шум волн, разбивающихся о преграду. Такой далёкий, любимый и до слез знакомый. Справа шумели деревья, доносились крики птиц, и лёгкий ветерок освежал тело.

Я всё ещё спорила с собой – бред ли это, или явь? Решение не находилось, и тогда я попробовала пошевелить левой рукой. Получилось! Сжала в кулак. Выпрямила. И, вконец осмелев, поднесла её к лицу. Нет, пожалуй, это всё же бред. Я давно такого движения не могла сделать. Но главное – вид руки. Белая, почти прозрачная, упругая кожа. Тонкие пальцы, с коротко остриженными ногтями и траурными каёмками под ними. Мои руки я помнила другими.

Что же это со мной? Вместо палаты хосписа, я оказалась на поляне возле моря. Как? Нет, пока могла, я отвлекалась, проглатывая романы о попаданках. Неужели?…

Додумать не дала подбежавшая девчушка. Тёмные волосы выбились из-под чепца. Зеленовато-серая рубаха, заправлена в длинную рваную коричневую юбку до пят. Сколько ей лет? Четырнадцать? Если и больше, то ненамного.

– Госпожа! Дайте-ка оботру грязь. – Она бесцеремонно шлёпнула холодную мокрую тряпку мне на лоб. Приятно! И начала елозить ей по моему лицу. Как же я соскучилась по обычным ощущениям. А ещё она не смотрит дежурным взглядом, в котором нет ни сочувствия, ни теплоты, но и жалости нет. Просто такая работа.

Девушка явно встревожена, и за болтовнёй пытается скрыть страх.

Итак. Где я и кто я? Она называет меня госпожой. Какой-то мужик, как его? А, впрочем, не важно, – ушёл в деревню. Кони понесли. С каждой минутой мозг выхватывал новые подробности, и главное, что ко мне возвращалась способность мыслить.

– Рука-то не сильно содрана, а нога вот припухла. – Девушка достаточно резковато пододвинула мою правую ногу, и я ахнула от резкой боли. Перелом? Мало мне проблем.

Девушка ойкнула и прекратила свои манипуляции с моим телом.

– Может, вы сядете? Негоже так вот лежать-то? – Она отползла от меня и уставилась с любопытством.

Сесть – это новый подвиг для меня. Но, видимо, время героев пришло. Набрала в грудь побольше воздуха, подтянула локти, и оперевшись на них, привстала. Лодыжка отозвалась болью, когда я попыталась на неё опереться. Интересно, перелом или ушиб? В голове зашумело, картинка леса начала таять, но в этот момент девушка подскочила и рывком придала мне сидячие положение. По щеке потекло что-то тёплое.

– Ох, опять кровь. – Девица бросила меня поддерживать и метнулась в лес. Я с трудом удержалась, чтобы не упасть обратно на землю. Если выживу – зашибу недотепу! Но вместе с тем дурнота отступила.

Вновь оглянулась. Обрыв с одной стороны, и стена леса с другой. Я же сижу на поляне. Сколько могу разглядеть, на мне тёмно-синее плотное платье до щиколоток. Из-под него выставляется, застиранное по краю серое. Рукава длинные, плотно прилегающие к телу. А по спине скатывается струйка пота. Ну кто в такую жару по три платья одновременно надевает?

– Вот! – Девушка вернулась с той же грязной тряпкой и тянется, чтобы приложить её к моей голове. Заражения крови только не хватало.

– Не смей! – Вместо хорошо поставленного голоса преподавателя из груди вырвался мышиный писк. Но и этого хватило. – Оторви у меня от нижних юбок полосы и обмотай ими голову.

Девчушка мелко-мелко испуганно кивала, но приказ исполнила. Хорошо. Сейчас и мне посвежее под платьем будет, и рану на голове закрыли.

Я взяла тряпку из рук девушки и обтёрла лицо. Как хорошо жить!

Тут со спины послышался шум.

– Гойко телегу раздобыл, – взвизгнула радостно девушка и, отвернувшись от меня, встала и отряхнула юбку. Она улыбалась и переминалась в нетерпении с ноги на ногу.

– Коней не нашли, вещи ваши раскиданные по дороге крестьяне соберут. И вот, телегу дали, – выпалила она.

Над ухом вздыхала коняшка, потряхивая гривой, судя по звуку. Выбора нет. Надо подниматься и садится в телегу. Жаль, конечно, что я не успела расспросить подробности, но, судя по всему, у меня впереди много времени.