Глава 2

– Помогите мне подняться. – Я старалась придать голосу требовательности, но почему-то опять вышел писк испуганной мыши. Ничего, отработаю навыки, дело времени.

Меня подхватили с двух сторон под руки и весьма грубовато поставили на ноги. Новый приступ головокружения валил с ног, но стальные захваты держали крепко.

– Как такое могло случиться? Ты сделала, как я велел? – Я услышала еле различимый шёпот за спиной.

– Всё в точности, сама не понимаю, – ответил другой, девичий голосок.

Переговорщики явно пытались быть осторожными, но натренированное ухо различило слова. А сердце сжалось в нехороших предчувствиях. Попахивает покушением на убийство госпожи. И совершено оно прислугой. За что? Как посмели? И много какие вопросы посыпались. Что делать в такой ситуации? Убежать я не смогу, слаба слишком, да и до сих пор не понимаю, где очутилась. Значит, что? А то! Надо подыграть и сделать вид, что замысел им почти удался. Опять же, чтобы не добили и шею не свернули. А самой думать, как спастись.

Застонала и, подогнув ноги, запрокинула голову. Обмороки изображать не умею, но постаралась сделать, как в фильмах видела. Мне нужно потянуть время в поиске решения.

– Отошла? – чуть громче и с явной надеждой в голосе спросил мужской голос.

– Нет, обморок. Давай, тащи её в телегу, – зашипела в ответ девушка.

– Так может сбросить её с обрыва? – Твою мать! Сердце пропустило удар от страха. Они собираются меня убить, и, кажется, во второй раз.

– Нельзя. Барон велел, чтобы всё выглядело, будто она случайно убилась. Да и тело нужно ему для похорон. – Спасибо, моя заступница! Она же убийца – за то, что оттягиваешь приговор. Мне сейчас только это и нужно. Время, только время, чтобы набраться сил и придумать спасительное решение.

В смертельной опасности мысли неслись, галопом обгоняя друг друга. Барон приказал? Кто он мне? Отец, муж, брат? И спасибо ему за то, что попросил подстроить мою смерть под естественную. А то бы сейчас уже кормила рыб. Тело. Зачем ему тело мёртвой меня? Предъявить и… дальше ничего не придумала.

– Через два дня мне велено возвращаться. Успей закончить до этого времени. – Нелюди! Они уже не понижали голоса и договаривались о моей смерти в открытую.

– Успею. – Девичий голос отмерил мне два дня жизни. А вот здесь я тебя, гадина, разочарую. Не на ту нарвалась! Я с меланомой, или по-простому раком кожи, в четвёртой, терминальной стадии год жила, не сдавалась до последнего. Так что трудно тебе, гадюка, со мной придётся. И этот свой шанс на жизнь я ни за что не упущу. Бойтесь, гады! Победы вам не видать!

Злость придавала сил. Я по-прежнему изображала обморок. Сжав зубы, не проронила ни слова, когда меня, словно мешок картошки, кинули на телегу. Ничего. Боль это хорошо. Она свидетельствует, что я жива. Жива!

Итак. Пока телега тряслась на кочках, я слегка успокоилась. Прямо сейчас меня, судя по всему, убивать не станут. Два дня. За это время надо получить максимум информации о себе и о мире, в который закинуло мою душу. Это раз. Набраться сил и продумать план спасения. Это самый минимум.

Прикинусь простолюдинкой, прибьюсь к городу – там проще спрятаться. Руки-ноги есть, знания и умения тоже никуда не делись. Да, мне потребуется время, чтобы освоится в этом мире, но по сравнению с даром новой жизни это такая малость…

Солнце палило нещадно. Сколько мы уже едем? Полчаса? Пора бы приходить в сознание. И я, застонав, начала переворачиваться на бок.

– Госпожа? – Малолетняя убийца обернулась, судя по звуку голоса. Приоткрыв глаза, я изучила обстановку. Мелкая сидела рядом с мужиком, а я лежала головой к ним.

– Пить! – Застонала жалобно. Пусть думают, что не оправилась после попытки убийства.

– Госпожа! Мы почти приехали в имение. Немного осталось. Сейчас приедем, а Гойко за вином отправим. Там и напоим вас. – Какое вино? Они что, думают со мной пьяной легче справиться? Ах, да! Вспоминаю, что в средние века воду-то не пили. Знать, включая детей, действительно, употребляла вино. А простолюдины лакали пойло, напоминающее пиво.

– Пить, – простонала в ответ. Надо гадов держать в тонусе. Чтобы не было времени обдумать, как меня убить.

– Что с ней?

– Бредит, – отозвалась убийца.

– Так может того, сама отойдёт? – с надеждой в голосе спросил мужик.

– Скорее всего, так и будет. Рана-то на её голове страшная. – Кажется, хорошая новость. Убийцы надеются, что мне чуток жить осталось. Именно то, что нужно! Осталось поддерживать в них это знание и ломать комедию. А это я могу.

Телега остановилась, и из-под опущенных ресниц я увидела дом с крыльцом. Значит, приехали. Интересно, а слуги здесь есть? Или тоже предупреждены и будут меня убивать?

С двумя убийцами у меня есть шанс справиться, а вот если их будет больше… тогда мне просто потребуется другое количество времени для обдумывания. Похвалила себя за новое решение и прикинулась мешком.

В районе раны на голове стучали молоточки боли, содранная кожа на руке саднилась, но это всё ерунда. Сейчас главный вопрос – что с ногой. От этого напрямую зависит моя жизнь. С переломом я далеко не убегу. Осторожно пошевелила, и тут же острая боль пронзила тело. Да ещё эти – волокут меня, словно мешок, подхватив под руки.

В доме нас никто не встречал. В нос ударил запах пыли, сырости и ветхости. Меня по лестнице подняли на второй этаж и положили на кровать в какой-то тёмной комнате. Или это после яркого солнца так кажется?

– Госпожа, отдыхайте, я отправлю Гойко и вернусь к вам, – с этими словами маленькая убийца удалилась.

Иди спокойно, подумала я. А я пока осмотрюсь. А вслух же просто простонала. Дескать, совсем плоха. Ждать вам немного осталось.

Кажется, моя игра удалась. Убийцы ждут, пока отойду сама. Это хорошо. Главное, чтобы подушкой не помогли, в смысле, не задушили. Впрочем, не стоит себя запугивать. Нужно подниматься и осматриваться. Ещё бы еду раздобыть. Желудок скручивало жгутом в требование еды. Но пить хотелось всё же сильнее.