Глава 60
Утром за мной заехали гвардейцы – и опять быстрая езда, пыль, что лезет в глаза, рот и нос, а ещё духота. Карета-то чёрного цвета, поэтому прекрасно нагревается на солнце.
В этот раз ехать пришлось дольше. Но я смотрела в окно, изучала пейзажи и посадки, поэтому скучно мне не было.
– Подъезжаем! – Крикнул, поравнявшись с окном гвардеец, и я со всем вниманием уставилась в окно.
Впрочем, рассматривать особенно нечего – густой лес с обеих сторон дороги, без ровных прямоугольников полей. Здесь действительно невозможно заниматься земледелием. Поэтому бывший владелец сделал правильный выбор в сторону животноводства.
Уже на подъезде к деревне я убедилась, что дела здесь идут неплохо – вонь навалилась, едва мы свернули с основной дорогой. И встретил нас на подъезде огромный загон с многочисленным стадом свиней. Вольеры, если можно их так назвать, огорожены между собой деревянными заграждениями. В них животные располагаются соответственно размерам.
Проехали мимо, вдыхая зловоние, и оказались в деревне.
Домики аккуратные, заборы возле них ровные, и детишки, которые, завидев нас, бросились врассыпную.
Карета остановилась у какого-то дома, и гвардеец пошёл внутрь что-то спрашивать, затем в другой и, наконец, махнул рукой, чтобы мы подъезжали.
– Здесь живёт староста, – открывая дверцу кареты, пояснил гвардеец. А возле дома стоял бледный мужчина. На вид около сорока лет, густые волосы колыхал ветер, широкая серая рубаха, такие же брюки и совершенно босой. Он стоял, слегка сгорбившись и со страхом, наблюдал за моим приближением.
– Доброго дня! Ты староста? – обратилась я к нему вполне дружелюбно.
– Пока я, госпожа, – склонился он в поклоне.
– Почему «пока»? – Может, дознаватели, что приезжали до меня, ограничили его в должности? Скажем, он работает, но следующего года, а затем передаёт дела.
– До вас приезжали господа дознаватели, – он говорил, а сам отводил взгляд в сторону, – старосту нашего повесили и назначили меня. Но как дальше будет, не знаю, – ещё ниже опустил он плечи.
– Я проехала и посмотрела хозяйство. По виду во всем порядок. Чувствуется, что ты неплохо управляешься со скотиной.
– Да у нас любой так может.
– Тогда в чем затруднение? – Староста ответил не сразу. Потоптался с ноги на ногу, бросил на меня быстрый взгляд и снова опустил голову.
– Так ведь я безграмотный, – выдохнул он и продолжил, – считаю только до десяти, и то одни медяки, а серебряных отродясь не видел. Вы вот сейчас у меня спрашивать начнёте про деньги, про число свиней, а я не отвечу, и вы меня, того, как прошлого старосту… – Он закрыл лицо ладонями, закончив рассказывать.
Ну дела! А о чем думал Алекс? Почему не назначил другого? Более-менее грамотного? Хотя кому нужно учить грамоте крестьян? И есть среди них таковые? Так я и спросила.
– Так господин дознаватель особо не выбирал. Ткнул в меня пальцем, и вот… – ответил староста.
– А как ты считаешь скотину? Вот сколько сейчас у тебя их? Нужно же рассчитать количество корма, в конце концов?
– Девять десятков и три, – не задумываясь, ответил он.
Ага, значит, учёт-то есть, только вот как у маленьких детей – десятками.
И тут я задумалась. Можно попытаться найти другую кандидатуру на должность старосты, только вот в успехе этой затеи я сомневалась.
– Ты напрасно переживаешь, у тебя сейчас девяносто три свиньи, а год назад было восемьдесят шесть. Это восемь десятков и шесть, по-твоему. Это значит, что поголовье не уменьшилось, а, наоборот приросло. – Успокоила старосту. Затем махнула рукой на всё и устроила урок арифметики. Совсем короткий. Рассказала, как считать до ста. Потом научила складывать и вычитать.
Староста вначале скованно молчал, тогда я начала задавать вопросы. «Три плюс восемь», или «Девять минус пять». И старосте пришлось давать ответы вслух. После чего он немного осмелел, и уже с интересом дослушал урок.
– Приеду я или кто другой, ты так и отвечай, что умеешь считать до ста!
– Так ведь господа дознаватели особо не спрашивают. Только наказания раздают, – глубоко вздохнул он.
На это я не нашлась что ответить. И староста прав, и дознаватели.
– Ты духом не падай. Учись считать, чтобы в следующий раз показать, чему научился. Мне, или ещё кому. – Я попрощалась и велела ехать в следующую деревню.
В ней ситуация повторилась. Вся деревня работала на переработке мяса. Готовили окорока, кровяную колбасу, крестьянские потроха и невесть знает что ещё.
А на ярмарку ездил столетний старик с внуком. Потому как старик умел считать, но слабо видел, вот внук ему и говорил вслух. Монеты старик считал и раскладывал по мешочкам на ощупь. Здесь они, действительно, немного отличались размерами.
Когда я получила мешочки, то пересчитала монеты. Так вот, старик всё же ошибся и перемешал серебряные и медные монеты.
А ещё я задумалась. По бумагам доходы неуклонно снижаются, а по факту – нет. О чем это свидетельствует? Да о том, что деньги пропадают по пути от деревни до казны. И если учесть, что забирал их всегда лично Алекс… выводы напрашиваются самые нехорошие. Неужели Алекс вор? За это же смерть предусмотрена?
Настроение испортилось, да так, что я не могла думать ни о чем другом. В этой деревне попрощалась и, не заезжая в последнюю, приказала возвращаться обратно.
Совесть относительно третьей деревни меня не мучила. Поголовье немного подросло, а если бы не хватало кормов, этого бы не случилось. Да и не жаловался староста из первой деревни на нехватки.
Всю обратную дорогу размышляла, как мне поступить. Закрыть глаза и стать соучастницей? Нет, на такое я не пойду. Да и мне придётся писать отчёт, и объяснять, почему снизились доходы. Как я это объясню?
У меня сейчас самое важное время, мне непременно нужно проявить себя, чтобы получить эту работу.
Немного смущало, что Алекс с лёгкостью отдал мне все бумаги и никак не проявил беспокойство. А наоборот, радовался, что я займусь его делами. Откуда такая реакция? Ох, что же делать?
И пойти напрямую к начальнику я не могу. Алекс с Карло так много сделали для меня!
Оставался один выход – поговорить напрямую с Алексом. Рассказать, что я всё знаю. А дальше… Пусть возвращает деньги, ибо покрывать его я не намерена. Но наверняка его всё же казнят…