Глава 16 Когда девочка волнуется

Антон пропал.

После нашего разговора в субботу днём, когда он был настолько погружен в свои мысли, что расшевелить его просто не получалось, он пропал. В соседней квартире стояла тишина, и вот уже третий день мой телефон молчит. Тошик не отвечает на сообщения и не пишет сам. Последняя весточка от него была в воскресенье поздно вечером.

СосеДушка: "Кнопка, это не просто жопочка, это клоака. Не знаю, когда выйду на связь, очень много вопросов нужно решить. Но трупы закапывать не понадобится. Целую тебя. Скучаю".

И все, в понедельник днем я слышала его передвижения за стеной, он явно говорил по телефону и громко ругался. Решив сходить в душ, я сделала большую ошибку: выйдя оттуда буквально десять минут спустя, Антона дома я уже не застала. Во вторник была тишина, вчера он появился только под вечер, а когда я пришла к нему в квартиру, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке, он уже спал поперёк кровати в уличной одежде. Оставив в его холодильнике тушенные овощи и фрикадельки, которые я готовила больше от скуки, чем по необходимости, туда же положила и записку: "Не забывай есть".

Сегодня четверг, ни смс с элементарным "спасибо", ни самого Антона. Да, я как мама — наседка, поэтому опять зашла к нему и, судя по всему, из дома он ушел, минуя холодильник.

Черт возьми, да что же там такое происходит, что у него нет времени даже написать простое сообщение с парой слов. Тупо “Я жив”. Когда все уляжется, обязательно вобью в его голову простую вещь — есть люди, которым ты дорог, и они за тебя беспокоятся!

А он мне стал очень близким. Не знаю, как так вышло, его обаяние ли сыграло со мной злую шутку или я настолько изголодалась по отношениям, по тому чувству, когда рядом с тобой есть кто-то, кто тебе небезразличен и кому не все равно на меня, но в эти отношения я погрузилась с головой. Антон и раньше мне нравился, сильно нравился, сейчас же я просто чувствовала себя перышком, которое теплый ветерок подхватил в свой поток и кружит где-то среди облаков. Мне было легко и голову кружило то счастье, что стало моим постоянным спутником в присутствии Антона.

И тут эта ситуация.

Устало вздохнув, проверила в очередной раз телефон на наличие сообщений и, убедившись, что никому я не нужна, пошла работать.

Как бы ни складывались обстоятельства, жизнь продолжается, но, чтобы жить, нужно есть, а продукты нынче денег стоят.

Кажется, я за эти дни уже перевыполнила свою рабочую норму, да и квартира сияла чистотой, что было мне вовсе несвойственно. Но волнение, оно такое — заставляет делать что угодно, лишь бы не думать по сотому разу об одном и том же. Ну, Татошка, погоди у меня!!!

Просидев за ноутом два часа, поняла, что больше не могу. Мне просто необходимо отвлечься, а для этого нужно выбраться из дома. Собравшись, закинула в сумку всякие мелочи и вышла из квартиры, на ходу набирая номер брата.

— Димка, — хоть один мужчина в моей жизни всегда брал трубку, когда я звоню, — я не знаю, какие у тебя были планы на вечер, но имей в виду, я еду к тебе. Да, у меня нет совести. Ага, вырастил на свою голову. Братка, завязывай, все твои барышни подождут, сестре так фиговенько, что поможет только братотерапия!

Диман пытался отказаться, он тонко намекал на свою взрослую и самостоятельную жизнь, отмазывался работой, как будто я не знаю, что заканчивает он в шесть. А потом и вовсе прямо заявил, что у него по расписанию физические нагрузки в обществе некой прелестницы. Ты посмотри, мужик какой нынче ответственный пошел, что Антошка, что мой братец так серьезно подходят к своему здоровью, что даже секс у них по расписанию! Аррр, слов нет, одни слюни, только плюнуть не в кого! Но одно хорошо, после моих слов о братотерапии Диман сказал только одно:

- Купи мороженое, я буду ждать.

Вот сразу бы так.

Ехать мне до него не так уж и долго, и на самом деле это я буду его ждать, но сидеть дома сил моих больше нет.

Поэтому зайдя в гипермаркет, я с удовольствием побродила по рядам, выбирая всякие вредные вкусности на вечер с братом. Посидела в летнем кафе, общаясь в общем чате с подругами. Которые, кстати, даже не знали, что у меня появился парень. Да даже более того, они и про то, что у меня жутко обаятельный сосед, не знали. Почему-то Антона я держала в секрете. Может быть, дело в том, что я такая жадина и мне не хотелось делиться с этими сплетницами красавчиком соседом, а они обязательно бы приехали в гости, чтобы оценить его, и их не остановили бы ни мужья, ни постоянные отношения. А может быть, мне просто не хотелось в очередной раз оказаться участницей шоу "Аленка, тебе нужен секс и замуж, и еще много секса". Сводницы чертовы. Но с момента, как я осталась одна, а девчонки узнали о причине нашего расставания с Гошей, они без устали повторяли мне, что не все мужики такие трусы и мудаки, и я обязательно встречу того, кто даже не обратит внимания на мой маленький дефект!

Как будто в том, что я не смогу выносить ребенка, есть моя вина или это делает меня прокажённой. Тьфу. Кстати, именно из-за их жалостливых взглядов и постоянных разговоров на эту тему я почти прекратила с ними встречаться, хотя и скучаю по родным подругам.

Обидно, что правда о моем здоровье стала причиной для нашего отдаления. Но мне неприятно. Ну правда, я не виновата, что в двенадцать лет мне попался хирург-мясник, который так вырезал аппендикс, что фактически лишил меня шанса стать когда-нибудь матерью. Сорок процентов на то, что я когда-либо смогу забеременеть и всего двадцать, что смогу выносить ребенка. Негусто. Но толстый рубец на матке и спайки на одном из яичников — не то, что способствует легкой беременности.

И именно эта информация так сильно напугала родителей моего бывшего, что они сказали свое категоричное "НЕТ" нашим планам на свадьбу. А он их беспрекословно послушался. Тряпка!

До квартиры брата я добралась жутко злой. На себя, на свою судьбу и на Антона, который все так же сохранял тишину в эфире.

Димка нашел меня сидящей на пакете под дверью его квартиры и доедающей небольшое ведерко мороженого. Самое смешное, что оно продавалось с ложкой. Вот если бы не это внимание производителя к мелочам, я бы, может, и поделилась с братом нашим любимым фисташковым мороженым, но… Прости, Дима, у меня в сумке осталось только сырное, шоколадное и ванильное с миндалем. Да, я серьезно подготовилась к встрече со старшим братом.

Диман, оценив картину маслом "Не ждали", скрестил руки на груди и с угрожающими нотками в голосе уточнил:

— Кому жить надоело?

Подняла на него взгляд, оценила всю степень братской заботы, которую он готов был вбивать в несуществующих обидчиков маленькой и нежной меня, и вытащив пластиковую ложечку изо рта, улыбнулась моему родному медведю.

— Привет, трудяжка, расслабься, меня никто не обижал, я сама себя накрутила до такого состояния, — помахав в воздухе рукой все с той же ложкой, глубокомысленно выдала: — Что-то все так навалилось, а еще с девочками в чате поболтали…

— Дело ясное, что дело тёмное, — поднимая меня на ноги, буркнул Димасик. — Ну и что там твои сороки наболтали?

— Да все как всегда, — подхватив свой пакет с покупками и тот на котором сидела, отошла в сторону, давая брату открыть дверь. — У Наташкиного сына режутся зубки, и они плохо спят. Карина нашла нового любовника и теперь думает, стоит ли об этом говорить предыдущему или просто красиво свалить в закат. А наша Элька забеременела, срок уже четыре месяца и вроде как будет девочка. Прикинь!

— Угу, и каждая эта новость, я так понимаю, сопровождалась их репликами из разряда "Ой, Аленка, извини, тебе, наверное, неприятно это слышать?!", — Димка тяжело вздохнул и разлил чай по кружкам.

Мы как-то незаметно оказались на кухне, не прекращая говорить, и вот я сейчас накрывала на стол, а брат грел свой ужин и наливал нам чай. В принципе, его последние слова ответа не требовали. Да, все так и было, и он, зная моих подруг с сопливого детства, абсолютно точно угадал ход нашего разговора. Поэтому я лишь пожала плечами, и под его пристальным взглядом начала доставать все четыре ведра мороженого.

— Дуры. Сама это знаешь, — Дима подошел ко мне и обнял со спины, пряча в своих медвежьих объятиях от всего мира. — И ты вспомнила Гошу?

— Да нафиг мне его вспоминать, придурка этого. Просто так обидно, Дим, мы дружили, обсуждали всю жизнь все важные события, что происходили с нами, я больше всех радовалась за Наташку и поддерживала ее. И ведь все было хорошо, хотя я и тогда знала, что, вероятнее всего, сама не смогу стать мамой, но вот об этом узнали девчонки и все изменилось. Им как будто стыдно радоваться за себя при мне. Вот почему так?

— Лека, ты знаешь, я твоих девок считаю недалекими курицами. Ну разве что Элька, эта разумная баба, но Наташка с Каринкой — слишком зациклены на себе. И всегда были! Не обращай внимания. И потом, ты же знаешь, что при большом желании можно сделать операцию и шансы на счастливую беременность увеличатся…

— Или нет. Ты же слышал, что говорил Пал Олегович про рубец, утерянную пластичность и бла-бла-бла… шансы пятьдесят на пятьдесят. Да я как-то уже смирилась с мыслью, что, скорее всего, единственные дети, которые будут в моей жизни, это горячо любимые племянники, которых ты и мелкие заделаете и, возможно, я когда-нибудь решусь на усыновление. Если найду-таки понимающего мужчину!

— Эх, Лека, ты просто запомни: нужен не понимающий мужчина, а просто нормальный парень. Нормальный, ясно тебе? А не такое ссыкло, как твой Гоша был. Когда тебя полюбят, то полюбят всю, вместе со всеми твоими тараканами, достоинствами, гадким характером, длинным языком, а еще невероятным запасом терпения, любви и нежности. Систр, поверь, для того, кто за твоими колючками сможет разглядеть большое сердце, которое ты прячешь ото всех и каждого, последствия неудачной операции не будут непреодолимой проблемой.

Чмокнув меня в макушку, Димка жестом показал, что пора садиться за стол. Сопли соплями, но голодный брат — это вам не шуточки. Поэтому я молча переваривала услышанное, а он с удовольствием утолял свой голод. И только когда брат потянулся к мороженкам, он возобновил разговор.

— Как у вас дела с молодым?

Я даже не сразу поняла, о чем речь, так как мысли все еще крутились вокруг слов брата, а когда вспомнила, кого он называет "молодым", и вовсе приуныла. Черт, я скучаю!

— С Антоном? С ним хорошо, — грустно помешала чай, и вздохнула как-то особенно тяжело. — Я с ним счастлива, Дим. Правда, не думала, что после Гоши смогу настолько в человеке раствориться…

— Угу, тебе хорошо, ты счастлива, а вздыхаешь ты как бабка старая и сопли твои я подтираю почему?

— У него какие-то проблемы, и он уже четвертый день на связь не выходит и… блииин, Димка, я так соскучилась!

— Малыш, а там точно проблемы или…

— Нет! К нему приходила подруга его матери и после этого он как в воду опущенный был, пришел ко мне, сказал, что случилась какая-то жопа и как только он со всем разберётся, то обязательно обо всём расскажет.

Брат с теплотой во взгляде наблюдал за мной. Эдакий добрый Бармалей: все знает, все понимает, ни во что не вмешивается, но, если что, готов за меня головы откручивать.

— Ты влюбилась, Лека

— Что? Да нет же! Я просто… ну, он такой… и вообще, это… — слов не было, просто не было, шквал эмоций был, а слова пропали. — Влюбилась? 1439f7c

Димка спрятал лицо в ладонях и молча рассмеялся. Как будто его вздрагивающие плечи могли скрыть то, что брат там, в "домике" из ладоней, делал. Ржал он! Над родной сестрой, между прочим! А я?! А у меня тут шок вообще-то!

Молча поднялась со своего места, так же молча зачерпнула щедрой рукой мороженое и с большим удовольствием, пока брат не обратил внимания на мои манипуляции, размазала тающий кусочек по могучей шее!

— Аааа, зараза мелкая! Аленка!!!

С громким визгом, переходящим в хохот, я рванула от брата. В его двухкомнатной квартире только коридор был маленький, а комнаты ого-го какие большие, поэтому места для догонялок было предостаточно. Чем я и воспользовалась. В конце концов, к брату я приехала именно за этим — отвлечься, расслабиться и поговорить по душам.

И именно так мы и провели этот вечер, Димка мне отомстил, сурово и беспощадно пачкая холодными кусочками мороженки мой живот, и майку, и шею, и ноги. В общем, чистыми остались только шорты, и то непонятно, каким чудом. Он, кстати, тоже не ушел от дополнительной пары порций остужающих "примочек". Потом мы по очереди приняли душ, и упав на диван, проболтали до глубокой ночи. Говорили обо всем, и про мои чувства, и про его работу. Обсуждали его личную жизнь и планы. Димка в обозримом будущем рассчитывал добиться места в команде специалистов, которых посылают в длительные командировки. Из таких поездок, как правило, не возвращаются. Одна командировка перетекает в другую, та в третью, и так до тех пор, пока человек не оседает в одном из крупных офисов их фирмы. А что, нефтегазовая компания — это не шуточки. Не "Газпром", конечно, но тоже весьма известная контора. Брат туда попал совершенно случайно. Море везения, вагон наглости, чуточку обаяния, и вот, он в двадцать три года попал на преддипломную практику в эту фирму, а после смог там устроиться на работу на самую "маленькую" должность. И таки с упорством локомотива строил свою карьеру. Я думала, он хочет там укрепить свои позиции, а оказывается, мой братка задумал нечто иное. Ну, дай бог, как говорится!

Отпускать меня домой Димка не хотел, но ему нужно было рано вставать, а я хотела нормально выспаться. Поэтому, не слушая ворчания старшенького, вызвала себе такси и в первом часу ночи рванула домой. К Антону заходить не стала, во-первых, я устала, а во-вторых, если Тошик дома, то он уже по-любому спит. Лучше уж попробую его поймать завтра. С этими мыслями я скинула трофейную футболку брата, в этот раз черную, с кровавыми отпечатками ладоней, которую с боем отняла у Димки вместо испачканной им моей родной радужно-желтой маечки с зайчиком, и рухнула в кровать.

Уснула быстро, спала крепко, а утром проснулась из-за странного шума. Сначала я не поняла, что меня беспокоит, но, когда выползла к кухонному островку, чтобы попить воды, замерла с недонесенным до губ стаканом. Шум, который не давал мне покоя, оказался детским плачем. Ребенок истошно кричал, срывая голос, и никак не успокаивался. И эти звуки раздавались из квартиры Антона.

Это что-то новенькое!