Глава 24 Все встало на свои места

Ника в ответ на такой выпад с моей стороны лишь поморщилась.

— Мда уж, Гаан, с последней нашей встречи ты явно подрастерял манеры. Может, пригласишь меня в квартиру, не соседей же твоих посвящать в наш разговор. Мм?!

Сцепил зубы и, отвесив шутовской поклон, распахнул двери перед старой знакомой. А как только мы оказались в квартире, сразу перешел в наступление.

— Чего тебе надо, Ник? Ты не появлялась два года, предпочла умолчать о том, что я ДОЛЖЕН был знать. А сейчас пришла. Зачем?!

Вероника, скинув лёгкие балетки, уверенно направилась на кухню. Так, будто и не было последних лет. Будто имела право чувствовать себя в моей квартире как хозяйка. Бесит! Вот только пусть попробует заикнуться про Тимоху!

— Антон, ты идешь или нет?

Стерва!

Медленно досчитал до десяти и обратно, и только после этого пошел в сторону кухни. Мысленно рисуя образы, которые зародила во мне Алена. Ника, лестница и скорая помощь… Настроение сразу поползло вверх. В дверях комнаты остановился и, сложив руки на груди, вопросительно посмотрел на "гостью".

— Ой, да ладно, ты не мог настолько обидеться, что теперь даже чая не предлагаешь. Брось, Антош, не так уж я перед тобой и виновата.

Нахалка сидела на любимом месте Кнопки. На столе лежал тот самый белый конверт с каким-то логотипом. А сама Ника достала из сумки небольшую папку и положила ее перед собой.

— Смотри, я думаю, тебя заинтересует это предложение.

Небрежным жестом она пододвинула папку к краю стола, непрозрачно намекая, что мне нужно подойти. Ага, сейчас, разбежался. Если я сойду с этого места, очень рискую прибить дуру за то, что бросила Тимоху в доме малютки. Су…ровая женщина, млин!

— Ник, давай без твоих игр. Быстро и четко расскажи, зачем пришла, и проваливай. У меня сейчас совсем нет времени на разборки с тобой.

Чтобы занять руки и не вынашивать кровожадные планы, подошел к кофемашине. Да, пожалуй, кофе — отличная идея. Для меня. Не для нее.

— Антош, ты сильно изменился… — начала Вероника, но под моим тяжёлым взглядом, брошенным через плечо, быстро сдалась. — Ох, ну ладно. Не думала, что ты стал таким занудой. Слушай.

Она зашуршала бумагами, судя по всему, достала их из той самой папки. Я даже не стал оборачиваться.

— Я принесла контракт от компании “ЛюдовиГ”. Это сеть магазинов, которые продают эксклюзивные украшения из драгметаллов и полудрагоценных камней. Они работают с частными ювелирами, те предоставляют им свои работы на реализацию. Кто-то целые коллекции, кто-то отдельные украшения. Фишка в том, что каждое украшение делается в единственном экземпляре, всего в одном размере. Представляешь? — не получив от меня ожидаемой реакции, Ника тяжело вздохнула и продолжила: — Так вот. Меня выбрали лицом рекламной кампании. Они открывают новые магазины, и необходима реклама. Хотят сделать ее с использованием 3D-графики. Ну я им и показала тот ролик, что ты делал для меня в шутку. Помнишь, тот, с синей бабочкой. Прикол в том, что такая, вот прям такая же бабочка является логотипом “ЛюдовиГа”. Я просто не могла не использовать такой шанс. Тем более твоя работа, хоть и была простенькой, идеально подошла им по концепции. И первую рекламу запустили с тем роликом.

Не выдержав этого потока информации, слегка психанул и рыкнул на Веронику:

— Ника, давай ближе к делу!

— А что ближе-то. Какие-то завистливые стервы донесли Артурчику, эмм, старшему менеджеру в маркетинговом отделе, мол, автор ролика-то и не в курсе, что его работа используется в рекламе. И меня вызвали на ковер. В общем, ситуация теперь такова — или ты подписываешь с ними контракт на работу, длительный контракт, Тош, или называешь цену за тот ролик, рекламу-то уже запустили. А тут вопрос с авторскими правами. Короче, если я тебя не уговорю, меня выкинут на помойку. В смысле, возьмут Мари вместо меня. Типаж у нас, видите ли, похож. Уроды!

Я не понимал, при чем какой-то ролик, о котором я совершенно не помнил. Ну использовали и использовали, черт с ним. Ради него она пришла? А на сына ей пофигу?!

— Ник, это все, что тебя интересует? Ты только об этом пришла поговорить?!

Сделав плавный шаг в сторону девушки, еле сдерживался, чтобы не наорать на нее.

Вероника же растерянно оглядела мою кухню, зацепилась взглядом за Аленкин фартук, чему-то улыбнулась и посмотрела на меня уже более спокойно.

— А о чем еще нам с тобой говорить? Мы давно расстались. Я устроила свою жизнь как хотела, ты, я уверенна, тоже не убивался из-за нашего расставания. Так какие еще могут быть вопросы?

— Какие? Серьезно, Ник?! Какие вопросы?! А как насчет Тимоши? О нем ты не хочешь поговорить? Тебе совсем плевать на ребёнка?!

— Ребенка? Антош, ты с ума сошел? Ты про какого ребенка вообще?

— Про нашего, Ника! Блин! Про нашего сына!!!

Вероника так резко поднялась из-за стола и дотянулась до моего лба, что я даже не успел отреагировать.

— Гаан, ты совсем с ума сошел? Какой ребенок? У меня нет детей, ни от тебя, ни от кого-то другого!

Она с таким беспокойством смотрела на меня, что в правдивости ее слов не приходилось сомневаться. Из меня будто вытащили стержень. Ноги резко ослабли, а голова пошла кругом. Да что там кругом, мысли начали водить хороводы.

— Так… Та-ак, — уперевшись руками в стол, я рухнул на ближайшее посадочное место. — Ника, я тебе звонил месяц назад и спрашивал, мой ли он. И ты мне сказала да. О чем ты говорила?

Вероника, быстро подойдя к столу, схватила стакан и налила холодной воды. Поставила его передо мной и только после этого села напротив, с тревогой всматриваясь в мое лицо.

— О ролике же. Тош, в то время как раз запустили рекламу с твоим роликом. Я думала, тебе кто-то настучал, и ты позвонил, чтобы узнать, правда ли это, — она смотрела на меня, а я не мог сдержаться, хотелось смеяться от нелепости ситуации. Но ровно до вопроса Ники: — Антош, а если ты звонил узнать не о своей работе, тогда о чем говорил ты?

— О ребенке, Ник, я спрашивал о ребенке.

Закрыв глаза, уронил голову на руки и стал прокручивать наш телефонный разговор с Вероникой. Я же тогда не спросил ее конкретно о малыше. Вопрос звучал просто — "Он мой?". И она ответила — “Да, твой”. Вот только…

— Какой ребенок?

— Мальчишка, его двухмесячным подбросили в дом малютки. С запиской, что отцом является Антон Гаан. По срокам получалось, что только ты могла быть его матерью. Черт, Ник, он как срисованный с меня. Я даже почти не сомневался в том, что он мой. Тебе звонил просто для проформы. И ты сказала — да, он твой. Что я еще мог думать?!

Почувствовал, как женские пальцы запутались в моих волосах. Без всякого намёка, просто жест поддержки. Да и мягкий, сочувствующий голос Вероники выражал лишь сожаление.

— Антон, мне жаль, что получилось такое недопонимание. Ситуация так себе, конечно. Но ты просто имей в виду, я бы никогда, никогда не смогла бы отказаться от своего ребенка. Поэтому так тщательно всегда слежу за контрацептивами и давно перешла на длительные уколы. Я же часто бываю по работе за бугром. Всегда делала их там. Слушай, а ты что же, не делал экспертиз? Или сразу вот так отказался от малыша?

Вопрос заставил меня поднять голову. Как это не делал? Делал же!

Посмотрел на тот самый белый конверт, что принесла Ника, и вот теперь узнал логотип лаборатории, где сдавал анализ. Идиот!

Протянул руку и, разорвав бумагу, достал листы А4 с результатами теста. Пробежав глазами по куче букв, остановился на строке, в которой черным по белому было написано: «Вероятность родства ноль процентов». Ноль! Тим не мой сын!

Чуть было не разорвал чёртову бумажку. Фигня. Там написана полная фигня! Отложив документ на стол, посмотрел на молчаливую Нику.

— Почему же бросил, я его сразу забрал к себе. Он сейчас у моих родителей, вечером к ним поеду. Надо было решить некоторые вопросы. Ты извини, Ник, что набросился на тебя, я…

— Не надо, Антош, я правда, все поняла, — она накрыла мои подрагивающие пальцы своей ладонью, и слегка сжала, мягко улыбнувшись. — Если честно, я бы в такой ситуации тебя и в дом бы не пустила, скорее уж, столкнула бы к чертовой матери с лестницы. Чтобы у тебя и мыслей не было претендовать на ребенка, которого ты бросил. Ну, теоретически.

От ее слов я замер, а потом, не выдержав, рассмеялся. Откинув голову назад, я хохотал до слез, выпуская напряжение, что сковало меня с появлением Ники.

Успокоиться смог не сразу, Вероника терпеливо ждала окончания моего приступа веселья. Поднявшись на ноги, обогнул стол, и сгреб ее в охапку, обнимая как старого, но очень хорошего друга.

— Ты чудесная девушка. И уверен, когда-нибудь станешь прекрасной матерью, — отодвинул ее от себя и улыбнулся. — Я прочитаю договор, сегодня же прочитаю и позвоню тебе вечером. Так или иначе мы решим этот вопрос. Если меня не заинтересует долговременный контракт с твоим “Людовигом”, тогда я просто составлю свой договор о передаче авторских прав на тот злополучный ролик на твое имя.

Теперь уже Ника обнимала меня со всей силы, вкладывая в эти объятия благодарность за то, что я не стал рушить ее карьеру.

— Спасибо, Антош, огромное тебе спасибо. И удачи с сыном! Я пойду, да?

— Иди, Никуль, мне правда сейчас некогда. Но вечером обязательно перезвоню. Удачи тебе!

Проводив старую знакомую, я вернулся на кухню и перечитал заключение еще раз. А потом еще, и еще, и еще… И каждый долбаный раз, спотыкаясь на чертовом нуле, внутри меня раненым зверем орал старый знакомый неандерталец. Мой! Это мой сын! Что бы там эти специалисты ни говорили, Тимоха мой ребенок!

Когда я с раздражением откинул от себя результаты анализа, дверь в соседнюю квартиру хлопнула.

Попалась птичка!

Сорвавшись с места, поспешил к Аленке. Прихватив с полки ключи, ввалился в квартиру моей беглянки и буквально врезался в широкую спину.

— Да твою дивизию, молодой, где пожар?!

Димка, Сладенький, стоял, потирая лоб, которым треснулся об стену, отлетев к ней из-за моего толчка сзади. Я же пытался рассмотреть за его спиной Кнопку, но у меня ни черта не получалось.

Плюнув на эти попытки, требовательно посмотрел на Димана.

— Ты что тут делаешь?

Сладенький даже руку опустил, неверяще уставился на меня и громко хмыкнул.

— Молодой, вообще обнаглел? Я-то в квартире сестры. А ты тут вроде как не хозяин. Так кто вопросы должен задавать?

Оттолкнулся от стены и пошел на кухню, махнув приятелю рукой.

— А я в квартире любимой девушки. Так что пошли-ка, брат, пообщаемся.

Диман, ворча что-то про наглость, дурость и вредность какого-то идиота, поплелся за мной. Пока я наливал ему чай, он с интересом вертел в руках мягкого змея, которого любил жамкать Тимоха.

— Как мелкий, Тох?

— Нормально, у моих родителей сейчас. Очаровал их с первого взгляда.

Протянул Диману горячую чашку и устроился рядом с ним на диване.

— Где Аленка?

Сахарок посмотрел на меня и покачал головой. Ох, чувствую, разговор будет как минимум интересный.

— Да у меня твоя Аленка, спит. Приехала вчера уже поздно вечером. Вся в слезах. Выгнала к черту мою знакомую со словами, что всяким шлюшкам пора домой. Открыла бар и раскупорила бутылку “Джека”. Подарочную бутылку. Тох, я ее так-то покупал начальнику ко дню рождения. Но теперь она почти пустая валяется рядом с диваном, на котором спит моя упрямая сестра.

Представил себе эту картину и усмехнулся. Да уж.

— Короче, она, конечно, оторвет мне голову, но я сейчас лучше сам тебе кое чего расскажу. А то вы мириться еще год будете, а у вас пацан растет.

Его слова заставили меня замереть. Как это мы мириться еще год будем? Не так уж и сильно мы поругались ведь!

— Я ее так сильно обидел?

— Неет, просто, цитирую: "Антошка должен быть счастливым". Именно эту фразу я за полночи услышал не менее пятисот раз. К утру я тебя уже ненавидеть начал, честное слово!

От этих слов я подскочил с дивана, правда, тут же сел обратно. И медленно повернувшись к Сладенькому, честно признался:

— Что-то я связи не улавливаю. Я должен быть счастлив и поэтому она сбежала?

Димка, сволочь такая, невозмутимо отпил чай из своей чашки и кивнул.

И всё-таки я не смог усидеть на месте и заходил по комнате, рассуждая, а точнее, возмущаясь вслух.

— Ни черта не понимаю, я же ей вчера русским языком сказал, что хочу быть счастлив с ней. С ней, блин! Что у твоей сестры в голове, а? Что за маленькая, упрямая вредина?!

Диман рассмеялся. Нагло так, а главное, так заразительно, что губы сами собой начали подрагивать. Придурок, мать его.

— Да не кипишуй ты, сейчас все объясню. Правда, потом Аленыч мне плешь проест, но надеюсь на твою защиту.

Еще и шутит. Наградил же бог будущим родственником!

— Сахарок, не беси меня, а?!

— Ой, ну что ты, какие мы нервные. Ладно, к сути так к сути. Только поведай-ка мне, с чего у вас вчера все поехало наперекосяк?

Прокрутив вчерашний вечер в голове, вынужден был признаться:

— Я как-то криво ей предложение сделал.

Димка хохотнул и поправил меня:

— Да нет, сделал ты его прямо. Вот прямее некуда просто. Что ты там сестренке моей наговорил, помнишь?21b4bc

Сел на пол, прямо напротив Димана, и начал перечислять:

— Ну, сказал, что семью с ней хочу. Уже давно считаю ее своей женой, мой сын ее любит, я люблю. Хочу нашего общего счастья, — по глазам Димыча понял, что говорю что-то не то. — Сказал, что хочу детей. Наших, общих. И что Аленка, по моему мнению, будет прекрасной матерью…

— Стоп! — прервал меня друг. — Вот с этого момента твое предложение и пошло по бороде.

— Она детей не хочет?

Я даже подался вперед, внимательно всматриваясь в лицо Сладенького, считывая любые изменения эмоций. Но этот слон был невозмутим и, казалось, доволен жизнью.

— Хочет, Антох, в том то и дело, что очень хочет!

— Ни черта не понимаю, а в чем тогда проблема?

— Она не может!

Наверное, многим известно то чувство, когда ты вроде ни в чем не виноват, но чувствуешь себя полным придурком, который испортил все. Вот сейчас у меня была та самая ситуация. По мере того, как Диман рассказывал мне историю моей Кнопки, мой эмоциональный фон скакал из крайности в крайность. От "найти того хирурга и сломать ему руки в трех местах" до "скорее добраться до Аленки и обнять малышку". А потом новый виток, хотелось встретить Гошу, убившему в моей девочке доверие к мужчинам, и в то же время хотелось сказать ему спасибо — что сам просрал свое счастье, чем сделал мне неоценимый подарок.

Я даже представить не мог, как вчера своими словами напугал и расстроил Алену. Но, с другой стороны…

— Твою то мать, почему же она не сказала? Надо было просто сказать, Дим, и не было бы этой ситуации. Понимаешь?! Не было бы!

— Да знаю я, Тох. Ей все говорили. И я, и мать, что ей надо тебе все рассказать. Но Лека боялась. А тут ты со своим мелким, весь такой счастливый и с разговором про ваших общих детей. Вот она и сбежала. Вбила себе в голову, что дефектная и что ты, узнав все, бросишь ее, и сработала на опережение.

— Мелкий не мой, — Диман замолчал на полуслове, потрясенно глядя на меня. — Сам только сегодня узнал. Короче, это какая-то ошибка, он не мой сын. Результаты теста пришли.

Теперь уже Димка не усидел на месте и, вскочив на ноги, начал мерить шагами комнату. Правда, молча. До тех пор, пока не замер около окна. По всей видимости, смотрел он на детскую площадку. В это время там всегда была ватага малышни с мамашками. Свой вопрос он задал сдавленным голосом, как будто ему что-то мешало говорить:

— И что теперь? Вернешь его обратно в дом малютки?

Захотелось подойти и врезать ему. Нет, он совсем идиот, что ли? Или за кого он меня принимает?

— Да фиг ты угадал! Плевать я хотел на то, что написано в этой бумажке. Тим наш. Мой и Аленки. Понял?! Доеду до родителей, переговорю с ними и созвонюсь с подругой матери. Теть Марина сможет помочь. Начну процедуру усыновления.

Судя по расслабившимся плечам, Димыч был рад такому ответу. А мне было пофигу. Даже если бы он не одобрил мое решение, по-другому я поступать не собираюсь. Тимоха не игрушка, я его признал своим и значит, он мой. Как и Аленка, вместе со всеми ее страхами и тараканами. Их мы победим. Точно знаю. И будем счастливы, все вместе!

Сахарок развернулся ко мне и, уперевшись задом в подоконник, сложил руки на груди.

— Слушай, Антох, я, конечно, плохо знаю эту процедуру, но, кажется, предпочтения отдают семейным парам…

— Знаю, — не дал ему договорить. — Поэтому буду действовать через подругу матери. Ну и у меня есть план. И мне нужна твоя помощь.

Через два часа мы с Димкой расстались, довольные друг другом. Я, прихватив документы, отправился к родителям. Димка же, собрав вещи на пару дней для Аленки, поехал домой. Его главной задачей было успокоить сестру и дать ей временное убежище. А у меня… У меня было очень много срочных дел. И начать я собирался с разговора с предками. Мне просто необходимы эти несколько дней, чтобы все сделать правильно!