Глава 4

Утро в Энвилле начиналось с перезвона странных колоколов — не металлических, а, казалось, хрустальных, — и с того, что малая луна, Пасынок, ещё не зашедший за горизонт, окрашивал всё в бледно-сиреневые тени. Я проснулась на узкой, но чистой койке в маленькой комнатке под самой крышей «Студии». Сон был тяжёлым, без сновидений, будто тело отключалось, чтобы переварить немыслимое. Первые секунды я лежала, глядя в потолок из тёмных балок, слушая непривычную тишину, в которой не было гула машин под окном. Потом сознание щёлкнуло, и всё нахлынуло: две луны, лес, Лера, Ульяна. Работа.

Работа. Это слово действовало лучше любого успокоительного. Оно структурировало реальность. Есть задача — есть последовательность действий. Я встала, умылась ледяной водой из таза (про горячую воду и сантехнику здесь, видимо, не слышали), надела свою порванную вчера блузку и юбку. Выглядело жалко, но чисто. Привести в порядок внешний вид — первый шаг к порядку внутреннему.

Спустившись вниз, я застала Ульяну за попыткой накормить группу полутораметровых подростков завтраком, который частично пытался сбежать с тарелок. Она кивнула мне в сторону кабинета:

— Всё твоё. Не мешай только Алексу, он в кладовке творит что-то взрывоопасное, но, говорит, красивое. И вот, держи.

Она сунула мне в руки стопку грубых листов бумаги, гусиное перо и склянку с чернилами странного серебристого отлива.

— Для начала. Позже раздобудим что-то цивилизованное.

Я поблагодарила и шагнула в свой новый «офис».

При дневном свете, пробивавшемся через пыльное окно, картина открылась ещё более эпическая. Я остановилась на пороге, медленно проводя взглядом по полкам, столу, грудам на полу. Моя профессиональная душа, та самая, что выла от восторга при виде идеально составленного юридического заключения, теперь тихо плакала, забившись в угол.

Это был не архив. Это было археологическое наслоение катастроф.

На одной полке лежали, вперемешку:

1. Глиняные таблички с выдавленными значками (видимо, древние договоры).

2. Свитки пергамента, часть из которых была аккуратно свернута и перевязана лентой, а часть — просто смята в комок.

3. Стопка грубой бумаги с каракулями, отдаленно напоминающими цифры.

4. Несколько кристаллических пластин, на поверхности которых медленно ползли строчки текста, то появляясь, то исчезая.

5. Обычная, земная, офисная бумага А4, явно попавшая сюда через разрыв. На ней было написано «Отчёт за квартал…» и дальше неразборчиво.

Финансовые отчёты Леры. Я осторожно открыла самую толстую книгу, сшитую из разнородных листов. Это было похоже на дневник сумасшедшего алхимика. В одной колонке — суммы в местных «кронах» (так я расшифровала значок, похожий на корону). В другой — бартерные операции: «3 мешка муки за сеанс стабилизации ауры для дочери мельника». В третьей — какие-то пиктограммы, вероятно, обозначавшие магические компоненты. Даты были проставлены то в местном летоисчислении («год Драконьей спячки»), то просто «в прошлое полнолуние». Некоторые записи были сделаны чернилами, которые тускло светились, и цифры на них чуть сдвигались, если приглядеться. Я закрыла книгу, чувствуя лёгкую тошноту. Аудит этого требовал не бухгалтера, а экзорциста.

Расписания занятий. Их было несколько, на разных стенах, и все они противоречили друг другу. Одно, нацарапанное мелом на грифельной доске, гласило, что «Медитация с кристаллами» идёт в «час Тихой воды». Другое, на пергаменте, утверждало, что в это же время — «Базовые заклинания для начинающих с Алексом». Третье, на обычном листке в клетку, просто перечёркивало оба предыдущих жирным «ОТМЕНА! Идём собирать светящихся червей!».

Договоры с поставщиками. Они были перемешаны с рецептами зелий, детскими рисунками и какими-то картами местности. Я выудила один, написанный на коже. Поставщик обязывался доставлять «ежемесячно два воза сияющего моха с болот Туманой долины» в обмен на «ежеквартальную балансировку магического контура его жилища». Подпись поставщика была похожа на отпечаток лапы. Гарантийные обязательства отсутствовали как класс.

Я села на единственный свободный стул, положила перед собой чистый лист и перо. Руки чесались. Не метафорически. Буквально. Мне физически не терпелось взять этот хаос, этот вопиющий, кричащий беспорядок, и начать его раскладывать по полочкам. По виртуальным, идеально промаркированным папкам с вложенными подпапками и сквозной нумерацией.

Страх, тоска по дому, шок от нового мира — всё это отступило перед лицом Колоссальной Задачи. Это было поле битвы, и я знала своё оружие: систему.

Я начала с инвентаризации. Не с попыток понять смысл, а с простой фиксации.

1. Фиксация материальных носителей. Отдельно: глиняные таблички (12 шт.). Отдельно: пергаментные свитки (оценила примерно в 30). Отдельно: бумажные листы разного формата и качества (куча). Отдельно: кристаллические пластины (5). Отдельно: грифельная доска (1). Отдельно: книга учёта Леры (1, том I, возможно, есть продолжение).

2. Создание рабочего пространства. Я очистила один угол стола. Поставила туда склянку с чернилами. Рядом положила перо. Это была моя крепость.

3. Первичная сортировка. Взяла первую кипу бумаг. Не читая содержания, я стала раскладывать их по стопкам: «Финансы», «Расписания», «Договоры», «Непонятно». В стопку «Непонятно» отправлялось всё, что светилось, шевелилось или было написано на неизвестном языке.

Я погрузилась в процесс с таким сосредоточением, что не заметила, как пролетело время. Шум из основного зала стал для меня просто фоновым гулом. Я выявляла закономерности. Оказалось, Ульяна вела дневник наблюдений за детьми, но записи были вперемешку со списком покупок. Я их разделила.

Вдруг что-то упрямо ткнуло меня в бок. Я вздрогнула. На столе лежал один из тех самодвижущихся кубиков. Он тыкался в меня уголком, как настойчивый щенок. Я посмотрела на него. Он подпрыгнул и упал прямо на стопку «Непонятно». Я вздохнула, взяла кубик и поставила его на пол. Через секунду он снова был на столе, уже на стопке «Договоры».

— Он с тобой играет, — раздался голос в дверях. Лера, прислонившись к косяку, жевала яблоко. На ней были те же практичные одежды, а в руках она держала пару добротных, поношенных кожаных сапог. — Он чувствует новеньких. И твоё… ну, твоё спокойствие. Оно им нравится.

— Ему надо быть на полке с игрушками, — сухо заметила я, снова убирая кубик.

— У нас тут демократия. Игрушки ходят, где хотят. Держи, — она бросила сапоги мне в ноги. — Примерь. Должны подойти. Ходить босиком — последнее дело, камни острые.

Я натянула сапоги. Они были чуть великоваты, но на плотный носок — в самый раз. Тёплые, крепкие. Впервые за двое суток мои ноги были полностью защищены. Это был маленький, но значимый шаг к нормальности.

— Спасибо, — сказала я искренне.

— Не за что. Ну что, разгребаешь наследие веков? — Лера с интересом оглядела мои аккуратные стопки.

— Начинаю с описи. Без чёткого понимания объёма и типов данных невозможно выстроить систему управления, — автоматически ответила я.

Лера фыркнула:

— Ульяна права. Ты — нечто. Ладно, не отвлекаю. Удачи. Только не трогай тот синий свиток в углу, он иногда щиплется.

Она ушла. Я посмотрела на синий свиток в дальней груде. Решила пока обойти его стороной.

К полудню я добилась первого успеха: все финансовые документы (которые удалось идентифицировать как таковые) лежали в одной стопке, в хронологическом порядке. Правда, хронологию пришлось выстраивать по вторичным признакам: по упоминаниям погоды («сильные грозы») и местным праздникам («День Блуждающих Огней»). На отдельном листе я начала составлять глоссарий: «Крона» = денежная единица. «Серебряный отсвет» = вероятно, тоже денежная единица, меньшего достоинства. «Мешок муки» = бартерная единица, требуется уточнение веса.

Мышцы ныли от непривычной позы, в глазах рябило от странных шрифтов, но внутри разгорался странный, почти хищный азарт. Каждая расшифрованная запись, каждая найденная взаимосвязь была маленькой победой. Я отвоевывала у хаоса пядь за пядью.

Ульяна заглянула как раз в тот момент, когда я, нахмурившись, сравнивала два договора на поставку того самого сияющего моха от разных «поставщиков». Один был написан на коже, второй — выжжен на деревянной плашке. Условия отличались кардинально.

— Ну как? — спросила она, окидывая взглядом преобразившийся, хотя и далёкий от идеала, угол комнаты.

— У вас два контракта на один и тот же товар с разными существенными условиями, — сказала я, не отрываясь от текста. — Сроки поставки, объёмы и форма оплаты не совпадают. Один из этих договоров, как минимум, не исполняется. А возможно, и оба.

Ульяна села на край стола, тяжело вздохнув.

— Знаешь, я всегда подозревала, что старый Груфф нас обманывает. Но разбираться было некогда. То дракончик у кого-нибудь прорежется, то портал в кладовке самопроизвольно откроется…

— Это нужно систематизировать, — перебила я, наконец подняв на неё глаза. — Нужна единая база договоров с контрольными точками: срок, поставка, оплата. И регулярная сверка.

В её глазах светилось что-то между надеждой и изумлением.

— Ты это сделаешь?

— Это пункт 14 в моём предварительном плане, — кивнула я. — После полной инвентаризации архивов и до составления годового финансового прогноза.

Ульяна рассмеялась, потянулась и погладила тот самый кубик, который снова забрался ко мне на колени и теперь мирно вибрировал, как довольный кот.

— Знаешь, Алиса, — сказала она задумчиво. — Мне кажется, твоё появление здесь — это самое удачное падение через разрыв за всю историю Студии.

Она вышла, оставив меня наедине с кубиком, стопками бумаг и тихим, радостным трепетом в груди. Хаос был по-прежнему чудовищен. Но теперь он был измерим. А значит, с ним можно было работать.

Я взяла новый лист, окунула перо в серебристые чернила и вывела вверху: «План систематизации архивных документов „Студии двух лун“. Этап I: Инвентаризация (продолжение)».

Под этим, ровными строчками, пошли пункты. Первый. Второй. Третий…

Мир за окном был полон магии, двух лун и невероятных существ. Но здесь, за этим столом, воцарился мой собственный, крошечный, драгоценный порядок. И этого пока было достаточно.

Я даже не услышала, как вдали, в основном зале, зазвенел магический бубенчик, оповещающий о входящем сообщении из Совета Магической Безопасности. Гром ещё только собирался на горизонте.