Глава 11

Защиту я наложила особую – от нечисти. Что-то мне подсказывало, что обиженные девицы не постесняются натравить кого-нибудь пострашнее. А я ведьма хрупкая, нежная, ночью предпочитаю спать. Пока я шептала наговор и выписывала в пыли знаки, Марыська топталась рядом. Когда двинулась к дому, девчонка потрусила вслед, прижимая к себе корзинку. Я же спокойно шла, обдумывая, что и как нужно устроить, чтобы ей комфортно жилось в моем доме, и я не слишком напрягалась. Спальное место уже есть – думаю, теплая лежанка ее полностью устроит. Можно было бы отдать ей закуток за печкой – да только, подозреваю, не последний раненый в этом доме лежит, а комнат всего две – “операционная” и моя спальня. Есть, правда, деревенский навес между печью и северной стеной дома. Там обычно дети спят. Марыська легкая – захочет, так и туда заберется. Летом можно и в бане поспать, и на чердак лесенка ведет, а вот зимой… Пусть уж лучше будет лежанка, а потом, может, пристрой организую или все же закуток отдам. Все это я Марыське озвучила, показала ей место под лавкой для ее корзинки, крючки для одежды в углу и тючок с перинкой и одеялом, которые я и не убирала никуда. Девчонка стиснула постель и махом забралась на полати. Зашуршала там, устраиваясь, благо пустые были, а я пошла в горницу – проверить раненого. Раненый выглядел хорошо. На лбу выступил крупный пот, простыню он скинул, дышал ровно и глубоко. Я кинула диагност и порадовалась – раны начали затягиваться, серых клякс почти не осталось, значит, еще чуть-чуть, и нужда заставит мага открыть глаза. Надо будет успеть напоить его отваром, да и бульон поставить… Когда я вернулась в кухню, Марыська уже шуровала в печи. Чайник, сверкая слезой, стоял на плите, а курята мокли в горшке. – Госпожа ведьма, из курят бульон сварить? – Вари пока из одного, – сказала я, – больному жирный суп вреден, да и кто знает, сколько он у нас лежать будет. Девчонка кивнула и выдернула одного куренка в корзинку. – Надо его в крапиву или в лопухи завернуть и в погреб убрать, – решила я. Договорить не успела – Марыська вынеслась в огород за травой. Довольно вздохнув – ай да помощница! – я взялась за коренья и травы для бульона. Поразмыслила – и растерла в ступке немного крупы. Пусть будет жиденький суп, нам с Марыськой тоже поужинать надо, а лепешки я почти все съела. Вскоре маг действительно заворочался. Я сняла путы, помогла ему встать, довела до уголка с рукомойником и ведром. Кажется, раненый и глаз не открывал – зато ориентировался в доме лучше меня – сам нащупал мыло, сам умылся, привычно дергая носик кувшина, дошел до скамьи, лег и без разговоров выпил отвар. Бормотнул “спасибо” и снова уснул. Я головой покачала – точно через пару часов еду запросит. Регенерация уже работает, вон как щеки запали и нос заострился! К счастью, суп уже стоял на огне, а Марыська плюхалась в бадейке, отмывая посуду. Прикинув, что час-полтора займет вся эта возня с готовкой и ужином, я щелкнула пальцами по медному боку чайника – чтобы скорее закипел, и взялась за тетрадь, найденную в сундуке ведьмы. Без книг мне скучно, учебники сданы в школе, а здесь я пока нашла только травники и пособие по анатомии одаренных. Тетрадь оказалась личным дневником и сначала щелкнула меня по пальцам маленькой молнией. Разозлившись, я ответила такой же, и… она открылась. Внутри на форзаце красовался портрет… наставницы Мелины! Я не поверила глазам, покрутила его и так, и эдак – совершенно точно она! Эта ведьма вела у нас анатомию одаренных и была очень-очень придирчивой. Но в последний год учебы анатомии одаренных у нас не было, и я не заметила ее исчезновения из школьных коридоров. Так ведьма Мелузина – это наставница Мелина? Чудеса! Я обратила свое внимание на текст, и волосы на голове ощутимо зашевелились: – Алтея, если ты читаешь это письмо, значит, у меня получилось. Прости старуху за то, что не дала тебе свернуть с тропы, но ты лучший вариант для этого места. Думаю, ты неглупая девочка и знаешь, что просто так плюшки с неба не падают – даже на молодую перспективную ведьму с дипломом. Так вот, этот дом – точка выхода аварийного портала. Да-да, можешь заглянуть в свою тетрадь с важными записями, чтобы вспомнить, что это такое. Я судорожно вздохнула. Да, у меня была такая тетрадь, куда я записывала важные, по моему мнению, моменты, которые потом уточняла в библиотеке или у наставников. Выходит, наставница ко мне приглядывалась? Но зачем ей девчонка из провинциальной школы, если существует королевское распределение магов? Сюда могли прислать кого-нибудь из столицы! И даже наверняка присылали – я вспомнила подпалины на калитке. Вздохнув, я вернулась к чтению. Собственно, о портале я уже знала, о том, что в этот дом иногда попадают раненые маги – тоже. Свои резоны наставница объяснила просто. Я местная и смогу здесь жить, не сходя с ума от скуки. А столичная штучка будет рваться назад, и от этого могут пострадать маги. Из плюшек – королевская служба и все привилегии служилой ведьмы, из минусов – ровно то же самое. Дом мой, пока я служу. Могут быть проверки, инспекции и попытки выдавить меня отсюда, потому как здесь лучше, чем в самих пограничных крепостях, да и платят неплохо. Я повздыхала, дернула плечом и поняла, что для меня, привыкшей к домашнему уюту, чтению книг и пирогам, этот дом лучшее решение. Ну не рвусь я на дорогу. Не хочу сидеть в аптеке, отмеряя микстуры. Не желаю ехать в столицу и биться локтями с другими ведьмами – молодыми, перспективными, талантливыми и образованными. Побурчала немножко себе под нос, заварила душистого чаю из травок, набранных днем в огороде, и успокоилась. Марыську усадила пить чай, лепешки выставила – в общем, отвлеклась, перекусила, а на сытый желудок и думки другие. Пока супчик кипел, я снова взялась за тетрадь. Дневник ведьма вела скрупулезно – записывала дату, имя мага, угодившего в портал, ранения и лечение. Полный отчет в коротких терминах. Тут, кстати, нашлось уточнение, почему пол в кладовой закрывала циновка – как раз для левитации, где стоит рулон таких же, и где взять еще, когда кончатся. Вот это я перенесла себе в блокнот – пригодится! Когда суп сварился, я убрала тетрадь на полку, налила бульона в чашку и понесла в горницу. Маг проснулся и удивленно смотрел на меня сквозь густые и длинные, почти девичьи, ресницы: – Ты кто? – Ведьма! – А Мелузина где? – Осенью еще умерла, – вздохнула я. Поставила чашку на подоконник, чтобы суп еще немного остыл, и склонилась над раненым – взбить подушку, подсунуть еще одну, чтобы сидел, прикрыла ему грудь полотенцем и поднесла чашку к губам. Маг сделал глоток и хмыкнул: – Вижу, что ученица, все четко, и с ложкой подойти даже не пытаешься. – Не дите, – буркнула я в ответ. Раненый опять хмыкнул и поморщился – синяки хоть и заживали, но болели сильно. – Прогноз? – спросил он, устраиваясь поудобнее, когда чашка опустела. – Дня три, – пожала я плечами, – на клинках был яд, плюс проклятие успело зацепить ауру. Маг кивнул, его, видимо, такое время излечения устраивало. Однако он продолжал меня рассматривать, а я, совершенно не смущаясь – его. Да, конечно, меня растили скромной дочкой торговца полотном, но занятия в школе магии быстро отбивают всяческую скромность. Так что я не тушевалась и глаз не отводила, зато пыталась понять по описанию, что это за маг. Чувствуется, что он тут бывал – значит, должен быть в списке Мелузины. – Забыл представиться, – вдруг вспомнил он о приличиях, – Ги Дейлир – Ги? – Гийом, – нехотя признался маг, – но предпочитаю Ги. А вас как зовут? – Алтея Ренни, – нехотя ответила я, делая пальцами знак, отвращающий беду. Личное имя ведьмы – слишком ценная информация, но прозвищем я пока не обзавелась. Маг понял и нахмурился: – Неужели только после школы? – произнес он таким тоном, что я обиделась. А что, после школы нельзя умело оказывать помощь? Я, между прочим, на практике в городской больнице для бедных лучшая была! И не только полы мыла да утки выносила! Мне и перевязки доверяли, и присмотр! – Наставница Мелина сама выбрала меня, – ответила я ровно и ушла. Не обязана я этого мага развлекать. Лежать ему тут еще три дня, вот пусть и лежит. Соскочит раньше – сам себе навредит. Марыська вела себя тихо, как мышка, чувствуя, что я недовольна, но я сердилась не на нее, поэтому тут же улыбнулась девчонке: – Давай-ка подумаем, что завтра есть будем, нашему гостю нужен особый хлеб… Я завела тесто с травами на лечебные сухари. Распотрошила ведьминские запасы, сообразив, что раненый в доме не последний. Марыська крутилась рядом. Девчонка молчала, но я сама ей все объясняла – какая травка или приправка для чего, и какой шепчу наговор, и какие руны рисую на стенках горшка с тестом. На обычные лепешки она сделала замес сама, я только подсыпала травок для вкуса и пользы. Печь загасили, тесто поставили на шесток, по очереди сбегали в баню – смыть дневной пот чуть теплой водой, и разошлись по спальным местам. Перед сном я проверила раненого. Молча выпоила ему чашку супа, оставила свежий отвар, подталкивающий регенерацию, и ушла к себе. Он смотрел виновато, но, к счастью, разговаривать не пытался. В своей спаленке я поначалу пялилась в потолок, потом вспомнила, что это деревня, и за помощью могут заявиться на рассвете, шепнула наговор короткого сна и наконец уснула.