Глава 12

Утром меня разбудила возня на кухне. Марыська успела вскочить, умыться, подкинуть в печь немного дров и вымесить тесто. К моей квашне даже не подходила – разумная девочка. Я встала, сгребла чистое белье, гребень, ленту и проскользнула мимо раненого в баню. Не хотелось возиться рядом с ним, тем более что маг уже не спал. В дом я вернулась умытая, причесанная и в свежей одежде. Поставила греть суп, вымесила квашню, выложила на сковородку и поставила обратно на шесток – подниматься. Марыське велела печь лепешки с остатками творога, сыра и яиц. Вздохнула – как-то быстро мы все съели, надо опять к околице идти и в лавку. – Так у вас маг на постое, госпожа ведьма! – изумилась девчонка. – Давайте я к старосте сбегаю, он пришлет, чего надо. Я задумалась, полистала тетрадь Мелузины. Там точно было написано, что некоторым больным готовилась особая еда или дорогие повязки из меда, жира и редких масел – не сама же ведьма это все оплачивала? – Сбегай, как с лепешками закончишь, – разрешила я, – возьми еще яиц, творога, сыра, если есть, и куренка. Скажи старосте, магу три дня лежать надо. Еще муки возьми и соли – сухарей заживляющих напечь. Девчонка покивала и ловко взялась за тесто. Я же пошла к раненому. Его нужно было довести до ведра, умыть, перевязать, напоить подогретым супом и заварить свежих трав. Я все делала привычно, как в больнице для бедных, только молча. Когда Гийом Дейлир вернулся в постель и получил чашку бульона, я не стала сидеть рядом – развернулась и ушла на кухню заваривать травы. Принесла кружку, как есть – не процедив, не смягчив горечь медом, и опять ушла. Маг дергался, пытаясь что-то сказать, но я на него не смотрела. Пыталась погасить обиду внутри. Да, я действительно молода и неопытна, но ведь он чувствует, что от моего лечения есть толк! Или мне нужно натянуть иллюзию многоопытной старухи, чтобы мне доверяли? Так маг пробьет ее щелчком пальцев и оскорбится недоверием. Чтобы отвлечься, я хотела взяться за веник, но оказалось, пол уже выметен, лепешки выпечены, и чайник вновь уютно шипит, приглашая к завтраку. Мы с Марыськой перекусили, и девчонка убежала к старосте, а я вышла из дома на огороженный участок. Первым делом проверила травы, сохнущие под навесом – пошевелила, кое-что переложила, глянула на встающее солнце и взялась за садовые ножницы – нарезала того и сего, отнесла к навесу. Набрала листьев и соцветий. Корни копать было либо рано, либо поздно, так что узкий острый совок остался в доме, а вот ивовой коры я немного нарезала – пусть не так она уже хороша, как весной, но на раненого мага я извела приличный запас, который следовало пополнить. За делами время промелькнуло незаметно. Вернулась страшно довольная Марыська с целой корзиной припасов. Встретив ее, я вернулась в дом – настало время вынимать выпеченные узкие и длинные булочки из печи. Пока девчонка прибирала продукты, я нарезала выпечку на узкие ломтики, окунула в специальную пасту из масла, пряностей и трав и снова отправила в печь – подсушить. Маг, лежащий в горнице, возился, охал и вздыхал. Ему было скучно, и наша возня на кухне и болтовня Марыськи привлекали его, как мотылька свет свечи. Но вставать ему было нельзя, а я не спешила идти к нему и развлекать. Впрочем… нужно же узнать – получились сухари или нет? Положив на блюдце несколько сухариков, я налила в чашку остывшего супа и все-таки подошла к раненому. Покачала головой – постель он сбил в неприглядный комок, на лице было написано мучительное нетерпение, а на висках выступил пот. – Я принесла вам суп, господин Гийом, но вижу, вам сначала нужно умыться. Марыська! Девчонка тотчас заглянула в комнату: – Звали, госпожа ведьма? – Я помогу господину магу дойти до умывальни, а ты пока постель перетряхни! – Сию минуточку! Морщась и стискивая зубы, маг встал, стараясь не опираться на подставленное мною плечо. Я молча ждала. Мужчина доковылял до умывальника, сделал свои дела, умылся и постоял, прислонившись к косяку открытой двери, жадно вдыхая нагретый солнцем воздух. Я его не торопила. Марыська хлопотала в комнате, судя по всему, она задумала перетряхнуть не только сбившиеся простыни, но и тюфяк. – Госпожа ведьма, – маг потупился и снова перевел взгляд на двор, – прошу простить меня за необдуманные слова… С моей стороны было низко усомниться в ваших способностях, ведь вы спасли мне жизнь. Я молчала и тоже смотрела во двор. Что сказать? Что мой первый самостоятельный пациент причинил мне боль? Так он и сам это знает. То, что его извинения не помогают развязаться ледяному узлу в груди? Для мужчин это все ерунда. Душевные терзания, тонкие материи… Они понимают только дубиной по башке, ну, иногда еще рвотное зелье в супе. Неловкую тишину прервала Марыська: – Госпожа ведьма, – позвала она, – я все сделала! – Идемте, господин маг, – так же ровно, как прежде, сказала я, – вам пора поесть и принять зелья. Гийом Дейлир тяжело вздохнул и, оттолкнувшись от косяка, тяжело ступая, вернулся в комнату. * * *Остаток дня я занималась травами, зельями и настойками. Перегонный куб в подвале не давал мне покоя – для качественных зелий нужен был спирт, но что перегонять? Да и в подвале пустовато. Сейчас лето, до соседей или до лавки добежать недолго, а вот зимой… Жаль, дохода у меня постоянного нет. Мелузина потому и работала в школе наставницей, что магов ранят не каждый день, а деревенские жители предпочитали расплачиваться продуктами, полотном или помощью по хозяйству. Между тем редкие ингредиенты зелий требовали денег, как и книги, письменные принадлежности, и бытовые мелочи. Старая ведьма оставила мне неплохой дом, землю и запасы, но уже на первого пациента я извела много редкостей, которые просто не смогу пополнить в деревне. Нужно как-то заработать денег… Только как? Под эти мысли я перетерла в пыль подсушенную яичную скорлупу, часть щавеля, смородиновые и малиновые листья… Взялась бы за кору, но ей нужно было еще полежать день-два на теплом шестке. – Госпожа ведьма… – Марыська стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу. – Да? – Я воды натаскала, баню подтопить? Мне стало стыдно, что я так увлеклась своими переживаниями, что не заметила, как эта малявка таскает тяжелые ведра. – Подтопи. А что, никто в деревне не провинился? Нам бы работник не помешал, да и дров надо, – сказала я, вставая и стряхивая с передника крошки будущего зелья. – Так у старосты тоже подворье есть, – хихикнула Марыська, – к ведьме он только самых виноватых отправляет! Я покивала и вздохнула: – Жаль, конечно, нам бы к зиме сена свежего припасти, дров да припасов. – Осенью многие на поклон пойдут, – деловито сказала девчонка, вылавливая под шестком бересту для растопки, – так что овощи будут. А вот за мукой, крупой, за маслом на ярмарку надо ехать, там выгоднее. – До ярмарки дожить надо, – задумчиво сказала я, – да и деньги на ярмарку нужны или товар на продажу, а у нас пока ни того, ни другого! – Так прежняя госпожа ведьма каждый год на ярмарку ездила! – удивленно сказала Марыська. – А если сама не могла, то старостиной дочке короб с мазями да настойками давала и говорила, сколько хочет выручить. Я призадумалась. Конечно, простейших мазей наварить я смогу. Сборы чайные от простуды или там от прыщей тоже не проблема. Только вот будут ли покупать? В Стародубске ведьм и магичек хватает – школа же есть! – А хорошо ли зелья на ярмарке берут? – уточнила я у девчонки. – Так на ярмарку со всех окрестных деревень съезжаются, – простодушно пожала плечами Марыська, – где-то ведьм совсем нет, где-то думают, что дешевле зелье купить да выпить. – Что ж, спасибо, что сказала, – поблагодарила я, – подумаю, что можно сделать. Девчонка убежала топить баню, а я взялась за ведьминскую тетрадь – где-то же должен быть список того, что Мелузина готовила к ярмарке?