Глава 24

Когда я вошла в дом, вымыла руки и заглянула к пациенту, Гийом спал. Просто спал, слегка повернувшись на бок на холодном неудобном столе. Я накрыла его одеялом и приставила пару стульев спинками к столу, чтобы спящий не упал, и занялась наведением порядка. Защитные амулеты разнесла по углам комнаты – маг сейчас как младенец, беззащитный и открытый. Зажгла еще несколько церковных свечей, окропила комнату водой, нарисовала маслом знаки святого круга над окнами, дверями и на печи. Поставила варить куренка – мужчине снова нужна будет легкая пища, и, собрав для себя чистое белье, пошла в баню. Надо помыться с головы до ног, да и Марыську с Настеной выпустить. Девчонки играли в предбаннике на полу, на стареньких домотканых половиках. Обрадовались, увидев меня. Настена еще и заревела голодно. Я сказала Марыське, что в дом можно заходить и брать молоко и хлеб, только нельзя входить в рабочую комнату и беспокоить спящего мага. Марыська унесла Настену, а я сразу опрокинула на себя пару ведер ледяной воды и принялась таскать свежую из колодца. Из темноты у задней калитки возник Петр. – Можно помочь? – спросил он. – Заходи! – я помахала рукой, впуская мужа. Он молча взял ведро из моих рук и быстро натаскал воды в бак, в бочку и в чан для стирки. Затопил печь и снова взял ведро, чтобы напоить и обиходить своих животных, про которых я от напряжения совсем позабыла. Пока баня топилась, я зашла в дом и помогла Марыське с ужином. Собрала мокрые пеленки – застираю и развешу, пусть сохнут на ветерке. Перемыла посуду после готовки, вымела пол, в общем, отчаянно пыталась себя занять и ни о чем не думать. Например, о том, что взрослый мужик ходит по моей территории и имеет полное право пойти со мной в баню или в постель. Брак заключен, и как бы я ни настаивала на его фиктивности – Петра поддержит и король, и храм. Можно, конечно, отогнать его от себя магией, но как потом жить вместе? Как просить о помощи? Как просто находиться в одном доме? Ничего не решив, я ушла в баню, наказав Марыське принести туда Настену примерно через час. Хотелось сразу помыться, но… одежду мага я сунула в таз с травами, свою – в соседний, сыпанув от души полыни и чертополоха. Пеленки – просто в воду с мылом. Потом развела для себя воды с травяными настойками и щедро вылила несколько ковшей, смывая ментальную грязь. Стало чуть полегче. Я склонилась к баку с горячей водой, чтобы зачерпнуть еще кипятка, и тут не замеченный мной уголек выстрелил прямо на обнаженное тело! Я вскрикнула, ковш дрогнул, вода выплеснулась на край плиты и зашипела. Внезапно распахнулась дверь, в баню вбежал Петр и тут же схватил меня в охапку, крепко прижимая к себе: – Что случилось? Обожглась? Кто-то напугал? Я впервые в жизни стояла обнаженная в объятиях полуодетого мужчины и не знала, что сделать или сказать. Наконец сообразила и выдавила сквозь стиснутые зубы: – Уголек… выстрелил на кожу… – Где? Надо холодной водой полить! – всполошился Петр. – Нет, – я зажмурилась и прижалась к нему крепко-крепко, чтобы только не смотреть. А он… кажется, мой муж убирал в сарае за своими животными, поэтому снял рубаху – чтобы не испачкать. Я прижималась к его обнаженному торсу и боялась открыть глаза. А он сжимал меня в объятиях и, кажется, не дышал. Наше странное состояние разбила Марыська – хлопнула дверь предбанника, и Петр отпустил меня, а я моментально закуталась в простыню. – Госпожа ведьма, – донесся голосок Марыськи, – я Настену принесла! Цыкнув на мужа, я выглянула из мыльни, взяла на руки кроху и попросила Марыську: – Принеси для нее теплое одеяльце, чтобы не застудилась, и потом подожди тут, пока я ее вымою. После нас в баню пойдешь! Девчонка унеслась в дом, а я взглядом указала Петру на дверь. Он однако никуда не пошел – навел в просторной шайке теплой воды, накапал отвара трав, полезных для младенцев, и принялся купать ребенка, бормоча какие-то прибаутки. Я чувствовала себя глупо, стоя рядом с ним в одной простыне, но и уйти не могла – мне нужно было вымыть голову и простирнуть одежду и пеленки. Между тем в предбаннике снова завозились – Марыська вернулась с одеяльцем. Петр попросил меня принести пеленку и сам в тепле баньки подсушил кожу малышки, смазал маслом, завернул в пеленку, в одеяльце и только тогда вышел, давая мне возможность выдохнуть. Однако рассиживаться на лавке было некогда – я помешала одежду мага палкой и несколько раз слила воду. Потом застирала пеленки и выставила шайку с ними в предбанник. Смыла пот, промыла волосы и наконец выпала из баньки, чтобы увидеть, как Петр развешивает пеленки, а Марыська стоит рядом и кормит Настену из рожка. Они дружно пожелали мне легкого пара, и Марыська, передав мне младенца, ушла мыться. Я велела ей после купания вытащить на улицу одежду мага и раскинуть на козлах для просушки, а сама как можно быстрее пошла в дом. Присутствие Петра вызывало у меня неловкость, и я втайне надеялась, что он не пойдет за мной в дом. Накупанная и накормленная Настена быстро уснула в корзинке, и я занялась супом. На этот раз к бульону пришлось добавить изрядное количество кореньев, ореховую муку и пряности – чтобы суп питал не только тело, но и оскудевшую магию. Спящего Гийома я разбудила очень просто – поставила плошку с супом на подоконник – остывать, и аромат наваристого бульона разбудил его как по волшебству. – Где я? – дернулся маг, осознавая, что лежит не в своей постели. – У меня дома, – ответила я, рассматривая мага. – Опять? Как? – Порталом. Словил проклятие, да такое, каких я не видывала. – От кого? – удивился маг. – Не знаю. Вставай, ешь и ложись на лавку. Я намеренно разговаривала с Гийомом сухо и строго. Проклятие такого уровня не только пьет магические силы – оно истощает ментально. Если бы я поддалась эмоциям, маг мог расплакаться, как ребенок, или напротив – впасть в агрессию. Мне не нужно было ни того, ни другого. Я помогла ему слезть со стола, усадила на лавку и подала суп. – Пахнет вкусно и непривычно! – Гийом принюхался, но выпил почти половину, прежде чем сообразил, что опять голый. Скромность прикрывала простыня, но… – Моя одежда опять без шнурков? – печально спросил он. – Извини, я думала, ты истекаешь кровью, – развела я руками. – Замена есть? – К утру что-нибудь придумаем. Допивай и ложись. На кухне негромко стукнула дверь. Маг вздрогнул, и я его поторопила: – Марыська из бани пришла. Давай ложись, я оставлю окна открытыми. Печь теплая. Отдыхай. Маг послушно завалился на лавку, зевнул, я укутала его одеялом, как младенца, и шепнула наговор сладкого сна. Убедилась, что мужчина действительно спит, и вышла в кухню. Марыська уже сидела на полатях, расчесывая жиденькую светлую косицу, а у корзинки с Настеной сидел Петр. Я не стала подходить к нему близко – проверила печь, накрыла угли толстым слоем золы, чтобы вода для подогрева молока не остыла за ночь, потом все же приблизилась и спросила: – Почему к матери ночевать не ушел? – Вы здесь, – ответил он, кивнув на меня и младенца. Я не хотела выяснять отношения при Марыське, да и маг, пусть и спящий, не должен услышать лишнего, так что сказала только негромко: – Кровать у меня узкая, так что ложись за печью. Мага отправим в крепость – поговорим. Ох, как я опасалась, что Петр, получив новый статус в моей жизни, начнет себя вести, как братец. Будет орать, командовать, требовать привилегий и услуг. Но нет, парень просто кивнул и так же тихо спросил: – Позволишь обнять? Я сегодня испугался за тебя… Я вздрогнула, припомнив жуткую тварь и…магов, приехавших за Настеной. Тело само качнулось вперед – в теплые, уютные, успокаивающие объятия. К моему удивлению, Петр пах приятно. Словно не возился со зверьем в сарае. Потом я поняла, что у него влажные волосы – похоже, он воспользовался баней по назначению. Некоторое время он сидел, обнимая стоящую меня, потом я переступила с ноги на ногу, и меня отпустили.