Глава 16

— Жёстче! Резче бей!!! — Кулешов прохаживался межу парами тренирующихся бойцов, покрикивая на них и поправляя если те косячили. — Что ты его гладишь?!! Бей со всей дури! Калинин крепче вас всех, да ещё на ранг тебя старше! А ну не жалей его!

— Да я стараюсь! — Серик снова попытался достать меня техникой «Дистанционного удара» и вновь так практически сорвалась, лишь слегка потревожив мой Покров. — Не выходит она у меня, товарищ майор!

— Плохо стараешься! — припечатал казаха инструктор. — Ещё раз показываю, смотри как надо! Концентрируешь энергию, сворачиваешь её в плотный шар. Плотный, ты понимаешь это?!! Не воздушный шарик, который куда хочет, туда и летит, а плотный! Как чугунная гиря! И бьёшь!

Вот теперь меня проняло, даже учитывая, что я успел поставить Щит, новую технику, образующую эдакую энергетическую линзу перед оператором, гасящую или отводящую любые удары. Однако, Сергея Владимировича не зря поставили инструктором, контроль у него был на невероятной высоте, так что удар пришёлся точно в центр, от чего мой Щит развеяло, да и мне самому досталось. Если бы не Покров и Каменная броня могло бы и руки сломать. А так нормально, даже синяков не будет.

— Понял теперь? — Кулешов повернулся в Серику и кивнул на меня. — Продолжайте. Гурули я всё вижу! Ещё раз сачканёшь, пойдёшь картошку чистить в наряде!

— Так точно, — грустно отозвался Вано, не особо рвущийся изучать боевые техники, просто потому что считал, что большой войны больше не будет, а с малыми и без него справятся. — Давай, кацо, ещё раз попробую.

Я хмыкнул и в свою очередь печатал удар в Щит Уразова. Филонить на отработках я даже не пытался, не с моим образом жизни. Мало ли куда занесёт нелёгкая в следующий раз, и чем больше я узнаю и научусь, тем проще мне будет выжить. К счастью, в отличии от гражданских центров переподготовки, где давали общие представления о возможностях, в армии налегали на конкретные техники и связки. Причём такие, что подойдут всем без исключения, вне зависимости от аспекта.

Рывок, толчок, прыжок, подушка, щит, удар, лезвие, всё это мы оттачивали до совершенства. Это были базовые техники, позволяющие энергету свободно перемещаться по полю боя и взаимодействовать с объектами. Понятное дело, это была лишь база, но не всех натаскивал инструктор «инквизиции». Многие парни даже банальное «скольжение» выполнять не умели. Спортобщества делали упор на само развитие энергетов и банальную физическую подготовку, что имело смысл, но было явно недостаточно для полноценного развития. Недаром Стравинский сейчас пытается ввести новые стандарты, сделав акцент на развитии разума и техник. Слишком уж ему нравились возможности сатори.

Как по мне идеал был в равновесии. То есть, занятия медитациями и познанием себя не должны мешать развитию физических возможностей и наоборот. Но это так, чисто в качестве разминки для ума, чтобы выступать с такими заявлениями нужны годы практики и работы с молодыми энергетами, анализ статистики и прочая научная муть, от которой я старался держаться подальше. Мне бизнеса хватало.

Буквально пару дней назад пришлось натурально откачивать главную бухгалтершу, потому что на меня вышли финны, а точнее «Нокиа» с предложением эксклюзивной рекламной компании в нашей соцсети за целых три миллиона долларов. Естественно, я их послал, потому что по масштабам проекта это были сущие копейки, ну а за эксклюзив тем более. К тому же я просто не собирался позволять кому-то монополизировать рекламу в любой отрасли. Обжабятся, хватит с меня безальтернативного планового производства. Но для Тамары Ивановны, нашего главбуха, сам факт обращения иностранной компании стал полнейшим шоком.

— Семён ты не понимаешь! — из телефона неслись всхлипывания и причитания. — Это валюта!!! Нас всех посадят!!! А меня расстреляют!!!

— Никто никого не расстреляет. — я устало вздохнул и потёр переносицу. — Мы ни от кого не прячемся, валюту не покупаем и не продаём, да и самого контракта ещё нет. А может и вовсе не будет. А даже если и договоримся, то ничего страшного. Наоборот, мы молодцы, зарабатываем для страны деньги. Вы же Сергея Сергеевича в известность поставили? Поставили. Мы с ним уже переговорили на эту тему. Сикорский тоже в курсе. Разберёмся! Отработаем взаимодействие, оформим всё юридически, и никто нас не тронет. Успокаивайтесь, Тамара Ивановна. Идите домой, выпейте пятьдесят грамм коньяку и ложитесь спать. Не стоит травить нервы понапрасну.

На самом деле бухгалтерша беспокоилась не зря, за валюту даже в этом, весьма либеральном Союзе вполне могли к стенке прислонить. Но это за незаконные махинации, а мы-то собирались совершать законные! Другой вопрос, что и получить валюту на счёт просто так тоже не могли. Насколько я помнил из прошлой жизни, для торговли с заграницей существовала специальная контора, но там явно выдрали бы свой, весьма значительный кусок прибыли, оставив нам сущие копейки. Да и вообще сама идея делиться с какими-то посторонними чинушами мне претила. Поэтому я связался с Микояном.

Не с Дианой, конечно, с Наринэ Артуровной, её мамой. У нас установились пусть не близкие, но вполне себе рабочие отношения, что было неудивительно, учитывая мою помощь этой династии. Да, кто-то мог бы сказать, что идея без реализации не стоит и копейки, а на эксперимент с Дианой я подписался из своих корыстных устремлений, но такому умнику я дал бы в табло. Потому что найти незанятую нишу очень дорогого стоит, а Микояны уже развернули масштабную деятельность и по производству мебели и по созданию биоразлагаемого пластика из конопли.

Наринэ Артуровна меня выслушала и взяла паузу на консультации, потому что проблема была вне её компетенции. Но советская бизнесвумен прекрасно ориентировалась в обстановке и знала к кому подойти с данным вопросом. Тем более что в итоге платить за всё мне и ей и тем, кто, скажем так, пролоббирует этот вопрос, но это было дело не ближайшего времени. К тому же у меня был козырь в виде интереса Лаврентия Павловича к моей персоне, что должно было послужить ограничением аппетита аппаратчиков. Ссориться с Конторой желающих было совсем немного.

Но это были вопросы весьма отдалённого будущего. Только на консультации по моим прикидкам уйдёт не менее пары месяцев, а общий срок выработки механизма я оценивал не меньше чем в полгода. И это в лучшем случае. Так что пока я выкинул всё из головы и занимался тренировками и боевым слаживанием с товарищами по отделению. Ведь наши занятия в том числе были направлены и на это. Советский энергет это не только и не столько оружие массового поражения, сколько винтик в отлаженной системе армии и флота. Именно так мы победили в Великой Отечественной, именно так нас продолжали натаскивать и сейчас.

Впрочем, пока этого вопроса мы не касались, разве что в теории, да и то вскользь. А весь последний месяц, кроме учёбы и тренировок мы снова упражнялись в шагистике, готовились к параду в честь Первомая. Да, время в армии летело незаметно, казалось, вот только была вся эта суета с призывом, потом присяга, Новый год, а вот на дворе уже весна. Первые полгода службы практически пролетели и скоро мы из «духов» должны были превратиться в «слонов», но с этим была проблема.

Дедовщины у нас в роте не водилось ни в каком виде. Нет, в части были так называемые старослужащие, но во-первых, они и сами были призваны уже в достаточно взрослом возрасте, во-вторых, практически никто из них в части не жил, только самые залётчики, остальные предпочитали снимать квартиры в посёлке. Ну и последний момент, кроме негласной армейской традиции, больше никаких мер воздействий на так называемых «духов» у них просто не было. Попробуй дай мне по ушам, так можно и свои потерять. За мной не заржавеет.

В других ротах, где служили Юниоры и Разрядники внутренняя иерархия всё же сохранилась, но их просто было больше и призывы шли как положено, а не как у нас, если соберут достаточно Кандидатов и Мастеров. Собственно, поэтому обычно наша рота пополнялась только осенью, в весенний не успевали, будущие стражи родины массово защищали дипломы и кандидатские. А вот к осени они уже освобождались, оформлялись на работу и тут их и поджидали военкомы.

Мне просто повезло со временем, иначе пришлось бы служить с Разрядниками. Не то что меня это напрягало, но там по любому не удалось бы избежать определённых эксцессов. Мне и так хватало проблем, хотя последнее время в нашем противостоянии с замполитом образовалось некоторое затишье. То ли у него темы закончились, то ли понял, что на меня это не действовало, но Калныныш оставил меня в покое. Да и с парнями из роты отношения выправились.

Оно, конечно, когда с подачи товарища майора меня всячески обличали, я казался самим воплощением антисоветчины, но время шло, а я крамольных разговоров не вёл, от нарядов не косил, заграничными шмотками не козырял, деньгами не сорил, да и вообще свою исключительность никак не выпячивал, предпочитая быть как все. Особого отношения офицеров ко мне тоже замечено не было, разве что Кулешов чаще всего выбирал в качестве спарринг-партнёра, но тут неизвестно, кому больше повезло, то ли мне, то ли тем, кого не выбрали. Бился инструктор жёстко и от нас того же требовал. Короче не тянул я на контру поганую и буржуйского шпиона.

Ещё один фактором, на мой взгляд, оказавший значительное влияние для нормализации отношений в коллективе, оказались мои боевые качества. Занятия по рукопашному бою никто не отменял, да и все парни в той или иной мере умели боксировать и бороться. Но мало кто мог делать это на моём уровне, а уж если речь заходила об вооружённой схватке, то мне и вовсе не было равных, особенно если имелась возможность выбрать не нож, а хотя бы палки.

Почему хотя бы? Да потому что-то же «Лезвие», прекрасно ложилось на предмет, это оказалось как раз та техника, что я подсмотрел у африканцев в Париже. И я не советовал бы обычным людям пытаться сражаться врукопашную с энергетом, вооружённым даже палкой. Порубит в капусту. Эти техники мы тоже отрабатывали, но не сегодня. Сегодня у нас был день дистанционных атак и к вечеру даже я с трудом таскал ноги. Монотонная работа выматывала скорее морально, а учитывая, что я параллельно отрабатывал другие техники или в уме решал задачи, просто для улучшения контроля двух потоков сознания, так что уставал не меньше остальных. И очень удивился, когда перед отбоем к нам в казарму буквально ворвался Калныныш, с нашим командиром роты и ещё парой смутно знакомых офицеров из части. В душе тут же заскребли кошки, предчувствуя большие неприятности, но я не мог понять, откуда исходит угроза.

— Смирно! — капитан Пронин был явно недоволен вторжением, но был вынужден подчиняться. — Дежурные ко мне! Приготовиться к проверке!

Собственно досмотры прикроватных тумбочек у нас проходили регулярно, как и во всех других ротах. При этом ни старшина, ни капитан особо не злобствовали, разрешали и гражданские мыльнорыльные, хорошую, многослойную туалетную бумагу, и книги, разве что за еду дрючили по полной. Про разное запрещённое, то бишь почти всё, говорить не буду, чай не на курорте. Короче, дело это было привычное, но поведение замполита наводило на конкретные мысли, от чего становилось не по себе.

— Это что⁈ — естественно Калныныш тут же нашёл к чему придраться, буквально во второй тумбочке обнаружив импортную мазь для ног. — Мы, значит, боремся с проклятыми капиталистами, а ты их поганью ноги мажешь?!!

— Это болгарская, — Максим Нестеров по глупости попытался спорить и тем самым лишь дал повод замполиту закопать себя ещё глубже. — Они же наши, советские.

— Я смотрю, у вас, товарищ капитан, идеологический уровень роты на уровне плинтуса, — майор презрительно швырнул тюбик себе под ноги и наступив на него направился дальше. Мазь, естественно, разлетелась по полу, а взгляд Пронина не сулил ничего хорошего залётчику. — Хотя чего я ожидаю с таким комсоргом. Рядовой Колесников! Чем вы объясните то, что ваши товарищи, вопреки всем наставлениям и заветам партии гоняются за товарами нашего идеологического противника⁈

— Виноват! — в отличии от Нестерова, Егор был опытным аппаратным работником, пусть и юным и понимал, что никакие оправдания не помогут. — На ближайшем собрании…

— Да что ты мне теперь рассказываешь! — отмахнулся Улдис Теодорович. — Работа должна вестись планомерно, каждый день! Увидел, что твой товарищ сбился с пути, подойди, поговори! Объясни, что этим он не просто нарушает кодекс строителя коммунизма, он фактически предаёт всё, за что боролись наши деды и отцы!

Меня подмывало спросить, а его отцы и деды случайно не в Латышской дивизии СС служили, но я сдержался. Это у нас после распада Союза много этой нечисти повылазило, здесь же они сидели тише воды, ниже травы. Да и вряд ли потомка нацистов приняли бы в партию, скорее уж его предки были из латышских стрелков, воевавших за большевиков во время революции. Что, впрочем, не отменяло некой надменности в поведении замполита. Наоборот, он явно считал себя кем-то вроде новой аристократии, номенклатурой, стоящей над серой массой. От чего не нравился мне ещё больше.

— Я буду поднимать вопрос о снятии тебя с должности комсорга, в связи с несоответствием занимаемой должности, — естественно Калныныш не мог упустить такую возможность избавиться от Егора. — Давайте дальше. Это что? Чья это задница слишком нежная, что её нужно вытирать трёхслойной бумагой с ароматом персика?!!

Наученные горьким опытом бойцы молчали, хотя именно эту бумагу продавали в «чипке» и замполит не мог об этом не знать. Конечно, в туалете имелась и уставная, производства легендарного Картонно-Бумажного Комбината из Набережных Челнов. Та самая, для которой острословы составили инструкцию о проверке отрыва перед употреблением в дело на предмет металлической стружки и щепы. До такого, конечно, не доходило, но качество уставного пипифакса удручало и заставляло вспомнить о том, что солдат должен стойко переносить все тягости и лишения воинской службы. Впрочем, как и положено халяве, здоровенной бобины такой бумаги всё равно хватало не больше чем на пару дней и вполне можно было нарваться на ситуацию, когда приспичило, а нету. И тут свой рулончик мягонькой бумаги всегда приходил на помощь.

Капитан Пронин это прекрасно понимал, но возражать замполиту не собирался. Поэтому лишь молча следовал за ним, посылая бойцам лучи добра и сострадания. Мы проникались и трепетали, а я лично понимал, что попал. Недаром Калныныш несколько раз лично отодвигал тумбочки осматривая заднюю стенку, вынимал ящики, и заглядывал в каждую щель. Нашёл два презерватива, заныканных Елисеем, от чего мы сразу поняли, что сегодня у журналиста будет безопасный секс. Правда вряд ли ему это понравится и не потому, что в презервативах ощущения не те.

Ещё нашли телефон, спрятанный киргизом, который в первый день пытался меня прогнуть. Вот это был настоящий залёт, телефоны нам выдавали только вечером на пару часов и после забирали обратно. А этот и вовсе был левым, так что секс сегодня планировался не только у Елисея, и не факт, что презерватив собирались менять. Под это дело несколько художественных книг тоже объявили вне закона, хотя на них стоял штамп библиотеки части. По словам замполита советский воин обязан читать только Устав или работы по марксизму-ленинизму. Спорить с ним никто не решался. Особенно я, видя неприкрытое торжество в глазах латыша, когда он наконец добрался до моей тумбочки.

— Так, посмотрим, что хранят у себя молодые кооператоры, — наверно, ещё бы чуть-чуть и замполита порвало бы от восторга. — Так, это что?

— Жидкое мыло, производства Германской Демократической Республики. — я с самого начала подозревал о возможности подставы поэтому пользовался только тем, что произведено у нас в или в странах Варшавского договора, только, как показала практика, майора это не останавливало. — Пена для бритья, произведена там же.

— Красиво жить не запретишь, — казалось, вот сейчас Калныныш должен был прицепиться, но нет, он лишь небрежно бросил баллоны на кровать и перевернул тумбочку. — А это что такое?!!

К задней стенке изолентой был прикреплён журнал. Иностранный, точнее американский, это я понял сразу по гологрудой красавице, маняще изогнувшейся на обложке и знакомому каждому в моём прошлом мире кролику. Как и то, что чуйка была права, у меня действительно большие проблемы. Доказывать, что ты не верблюд всегда непросто, особенно когда тебя не хотят слушать, ведь забугорный порно журнал в казарме это не просто залёт. Это происшествие гигантского масштаба и кто-то за него должен ответить. А я идеально попадал на роль козла отпущения.