Глава 32. Доминика.

Дверь открылась.

Я даже не вздрогнула. Просто повернула голову и посмотрела на вошедшего.

Свят. Собственной персоной. Красивый, холёный, с лёгкой улыбкой на лице. В руках — трость. Та самая, которой он меня вырубил.

— О, — я усмехнулась. — Маньяк-педофил пожаловал. Что, женушка пожаловалась?

Улыбка сползла с его лица.

— Заткнись.

— А то что? Укусишь? — я засмеялась. — Так ты и так это делаешь. Скучно с тобой, никакой фантазии.

Он шагнул ко мне. Быстро, хищно. Я даже дёрнуться не успела.

Рывок. Рука вцепилась мне в волосы, откидывая голову назад. Шея открыта, беззащитна.

— Я тебя предупреждал, — прошипел он. — Вести себя хорошо.

Укус.

В шею.

Боль вспыхнула ярко, ослепительно. Острая, рвущая, высасывающая. Я закричала — первый раз за всё время. Просто не смогла сдержаться.

Он пил. Жадно, глубоко. Силы утекали с каждой секундой.

Круги перед глазами. Темнота наступала.

И вдруг внутри что-то щёлкнуло.

Злость.

Яркая, древняя, та самая, что жила во мне всегда. Та, что позволяла улыбаться с ножом в животе. Та, что вытаскивала из самых страшных передряг.

Он думает, я сдамся? Он думает, я просто лягу и умру?

Я дёрнулась.

Из последних сил. Резко, рвано. Головой в сторону, разрывая шею об его клыки. Больно. Очень больно. Но плевать.

Плевать.

Руки в наручниках взлетели. Я ударила его по лицу — со всей дури, что осталась. Потом ещё раз. Он не ожидал, отшатнулся.

Я подалось вперёд и впилась зубами ему в шею.

Сама. Укусила вампира.

Кровь хлынула в рот — горячая, густая, отвратительная. Я рвала его плоть, не останавливаясь, чувствуя, как хрустит кожа под моими зубами.

Он закричал. Попытался оттолкнуть.

Я била его наручниками. В висок. Ещё раз. Ещё.

Он завалился на бок. Глаза закатились.

Не умер. Тварь не умерла. Но отключился. Время есть.

Я отползла, тяжело дыша. Мир плыл. Из моей шеи хлестала кровь, заливая одежду, матрас, пол.

Надо встать.

Я поднялась. Ноги не слушались, дрожали. Сделала шаг. Ещё один. Дверь открыта. Он не закрыл.

Коридор. Лестница. Вверх. Там выход.

Я шла, хватаясь за стены, оставляя кровавые следы. В голове шумело, перед глазами плыли круги. Каждый шаг давался с трудом.

Но я шла.

Надо выйти на улицу. Там найдут. Костя найдёт. Или Соболев. Или кто-то. Главное — выбраться из этого подвала.

Дверь. Последняя. Ручка. Тяжёлая.

Я толкнула.

Снег.

Холодный, мокрый, он падал на лицо, на раны, на разорванную шею. Я сделала шаг, второй. Упала на колени.

Перед глазами — белая пелена.

— Кость, — прошептала я. — Я здесь...

И темнота.