Глава 33. Константин.

Промзона. Рассвет.

Я гнал машину так, что колёса, наверное, плавились.

Нарушал всё, что можно. Светофоры, ряды, скоростной режим. Пусть смертные штрафуют, пусть ловят, пусть что угодно. Мне плевать.

В голове стучало: "Время есть. Соболев сказал — три дня. Прошло полдня. Всего полдня."

Но что этот урод мог сделать с ней за полдня?

Тьма лезла изнутри, застилая глаза. Я чувствовал, как когти впиваются в руль, как крошится пластик под пальцами. Дышать. Надо дышать.

Промзона.

Серые коробки складов, ржавые заборы, пустые дороги. Раннее утро только начиналось, снег припорошил всё вокруг, делая этот кошмар почти красивым.

Я выскочил из машины, даже не заглушив двигатель.

В рации голос Соболева:

— Ты на месте? Мы через пять минут, поднимаем группу.

Я не ответил.

Тихо, как учили когда-то давно, я двинулся к складу. Снег скрипел под ногами, но я старался ступать бесшумно. Обошёл здание, ища вход. Нашёл — дверь сбоку, приоткрыта.

Кровь на снегу.

Я замер.

Красное на белом. Яркое, страшное, невозможное. Дорожка от двери в сторону.

Я пошёл по следам. Медленно, боясь увидеть то, что увижу.

Она лежала в двадцати метрах от входа.

Снег вокруг неё был красным. Шея... боже, её шея. Разорванная, страшная рана, из которой всё ещё сочилась кровь. Белые волосы в алом. Лицо бледное, почти прозрачное.

Мир перестал существовать.

Я рухнул рядом с ней на колени. Осторожно, невероятно осторожно поднял, прижал к себе. Руками зажал рану на шее, пытаясь остановить кровь.

Она дышала.

Сквозь всхлипы, сквозь хрипы, но дышала.

— Доми... — мой голос сорвался. — Доми...

Она приоткрыла глаза. Мутные, почти без сознания, но увидела меня. Узнала.

— Кость... — прошептала еле слышно.

— Я здесь. Я с тобой. Не смей умирать, слышишь?

— Кость... там... — она закашлялась, кровь потекла сильнее. — Он там... и девочка... вампирша... оба там...

— Молчи. Молчи, пожалуйста.

— Кха... я его... укусила... — она попыталась улыбнуться. Криво, страшно. — Представляешь? Укусила... вампира...

— Ты у меня самая сильная, — я прижался лбом к её лбу. — Самая сильная. Только дыши. Пожалуйста, дыши.

Я рявкнул в рацию, не слыша своего голоса:

— СОБОЛЕВ! СКОРУЮ! БЫСТРО!

Из рации донеслось: "Уже, пять минут, держись!"

Я сидел в снегу, прижимая её к себе, и молился всем богам, которых никогда не чтил.

— Не смей, — шептал я. — Не смей оставлять меня. Мы ещё не всё посмотрели. Мы ещё на каток не сходили нормально. Мы ещё... мы ещё...

Она смотрела на меня. В её глазах уже не было боли, только усталость и какое-то странное спокойствие.

— Кость...

— Молчи.

— Я знала... что ты придёшь...

— Всегда прихожу. Всегда.

— Снег... красивый... — она закрыла глаза.

— Доми! Доми, не смей!

Дышит.

Дышит.

Слава всей тьме, дышит.

Вдалеке завыла сирена. Скорая. Для нечисти. Специальная.

Я сидел в снегу, держал её на руках и смотрел, как розовеет небо над промзоной.

— Я люблю тебя, — сказал я. — Только не умирай.