Глава 34. Константин.

Сирену я слышал уже совсем близко.

Соболев и его люди подтягивались, я видел краем глаза тени, мелькающие между складами. Скорая — белая машина с красным крестом, только для нечисти, специальная — выруливала на прямую.

Доми лежала у меня на руках. Дышала. Еле-еле, но дышала. Я зажимал её шею, чувствуя, как кровь всё ещё сочится сквозь пальцы.

— Всё будет хорошо, — шептал я. — Всё будет хорошо. Сейчас приедут, помогут. Только дыши.

Внезапно сзади, из-за приоткрытой двери склада, раздалось шипение.

Я обернулся.

Девочка.

Черноволосая, с клыками, с перекошенным от злобы лицом. Она прыгнула на меня, целясь прямо в шею.

Я рванул её в сторону свободной рукой. Отбросил, как нашкодившего котёнка. Она отлетела в сугроб, зашипела, попыталась вскочить.

— Соболев! — рявкнул я.

Крылья. Я выпустил крылья, не думая, не контролируя. Они раскрылись за спиной, огромные, чёрные, закрывая нас с Доми от всего мира. От этой мелкой твари. От пуль. От всего.

Плевать.

Я прижал Доми ближе, зажимая её рану, чувствуя, как её сердце бьётся — слабо, но бьётся.

— Только дыши, — шептал я. — Только дыши.

Соболев уже был рядом. Я слышал его голос, отдающий приказы. Люди в форме окружили девочку. Она шипела, вырывалась, но её взяли.

Скорая подъехала вплотную. Хлопнули дверцы, зазвучали быстрые шаги.

— Константин, отпусти, — голос Соболева. — Дай им работать.

Я не мог разжать рук.

— Константин!

Кто-то коснулся моего плеча. Я дёрнулся, зарычал, но увидел — врач. Женщина с добрыми глазами и нашивкой "скорая помощь для нечисти".

— Мы её спасём, — сказала она спокойно. — Отпусти. Дай нам доступ.

Я медленно разжал пальцы.

Они работали быстро, слаженно. Носилки, капельницы, повязки. Я смотрел, как её загружают в машину, и не мог пошевелиться.

— Садись, — Соболев подтолкнул меня к скорой. — Поедешь с ней.

Я кивнул. Вскочил внутрь.

Дверцы захлопнулись. Машина тронулась.

Я сидел на узкой скамейке, держал её за руку и смотрел, как врачи борются за её жизнь.

— Дыши, — шептал я. — Только дыши.

Снег за окном всё падал.

Но она была жива. И это главное.