Глава 41. Доминика.

Квартира. Вечер.

Я лежала на диване, замотавшись в плед, и смотрела в телевизор.

Костя сидел рядом, одной рукой обнимал меня, другой держал тарелку с бутербродами. За окном снова шёл снег, но теперь он был просто снегом — красивым, белым, нестрашным.

По телеку шёл сериал.

Какой-то очередной, где демон влюбился в смертную. На этот раз — в монашку. Монашка. С крестиком. И демон этот пытался сначала соблазнить её, чтобы душу забрать, а под конец серий понял, что любит.

Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри закипает привычное раздражение.

— Ну и бредятина, — сказала я вслух.

— М? — Костя жевал бутерброд.

— Я говорю, бред. Полный. Демон влюбился в монашку. Кто это пишет вообще? Люди, которые демонов только в кино видели?

— Люди, — согласился Костя. — У них фантазия богатая.

— Фантазия у них бедная, — фыркнула я. — Ты посмотри на этого демона. — Я ткнула пальцем в экран, где актёр с выразительными глазами томно вздыхал, глядя на монашку. — Он же полудохлый! Асматик какой-то!

Костя посмотрел на экран. Хмыкнул.

— Грудная клетка узковата, — заметил он. — Для демона.

— Ага. И крыльев нет.

— В сериале бюджет маленький, на крылья не хватило.

— А рогов?

— Тоже, видимо, экономили.

Я засмеялась. Потом снова уставилась на экран.

— И чего он её соблазняет? Она же скучная. В рясе, с крестом. От неё за версту святостью разит.

— Может, у него вкус специфический.

— Или сценарий писал человек, который ни одного демона в глаза не видел.

— Таких большинство, — Костя откусил ещё бутерброд. — Им проще придумывать, чем узнать правду.

— А правда в том, — я повернулась к нему, — что демоны — они разные. Ты, например, красивый, сильный, с крыльями. А эти... — я кивнула на экран. — Эти просто люди с накладными зубами.

— И плохой игрой.

— И плохой игрой, — согласилась я.

На экране демон наконец признался монашке в любви. Она всплеснула руками, уронила крест, и они замерли в драматическом поцелуе.

Я поморщилась.

— Фу. Целуются, а у него клыки, наверное, пластмассовые. Она сейчас подавится.

Костя засмеялся.

— Доми, ты неисправима.

— А что? Я правду говорю. Вот если бы про нас сериал сняли...

— Про нас?

— Ну да. Про демонов, которые в ссылке, в Питере, бар держат. С зомби, йети и Кикой с её блогом. Вот это был бы сериал.

— Кто бы играл?

— Меня — какая-нибудь красивая актриса. Тебя — тоже красивый актёр. Чтобы на тебя похож.

— А кто бы играл Кику?

— Кика сама бы играла. Она бы блог забросила ради славы.

— А Пса?

— Пса — настоящий пёс. В смысле, оборотень. Нашли бы актёра, который умеет в волка превращаться.

Костя улыбнулся, прижал меня крепче.

— Знаешь, а я бы посмотрел такой сериал.

— Я бы тоже. Но лучше жить в нём, чем смотреть.

— Согласен.

На экране пошли титры. Демон и монашка обнимались на закате, и это было так слащаво, что у меня свело скулы.

— Кость, — позвала я.

— М?

— Выключи это безобразие. Давай лучше что-нибудь нормальное посмотрим. Про зомби, например. Или про вампиров, которых убивают.

— Про вампиров, которых убивают — это хорошо, — согласился Костя.

Он взял пульт и переключил.

Пошёл какой-то боевик, где люди с дробовиками мочили упырей пачками.

— Вот это я понимаю, — довольно сказала я. — Правильное кино.

— Ага. Реалистичное.

Я засмеялась и уткнулась носом ему в плечо.

— Кость.

— М?

— Я люблю тебя. Даже больше, чем кино про убийство вампиров.

— Это серьёзное заявление.

— Знаю. Горжусь собой.

Он поцеловал меня в макушку.

Мы сидели, смотрели, как на экране взрываются упыри, и было хорошо.

— Кость.

— М?

— А наша дочка будет любить такие фильмы?

— Обязательно.

— А если она будет любить романтику? Как в том сериале?

— Будем перевоспитывать.

— Правильно.

За окном падал снег. В телевизоре стреляли. Мы были вместе.

Всё остальное — неважно.