Глава 5

– Фартук где? – рявкнула дородная женщина, едва не снеся меня у входа в кухню. – Быстрее давай. Двигаетесь, как сонные мухи. Понабирают деревенских дур, а потом удивляются, что все не так, как полагается. Надевай! В меня полетела названая деталь одежды, едва не попав в лицо. Поймав его, быстро завязала на поясе и бросилась за грозной женщиной, что, уперев руки в бока, уже стояла у главной печи, раздавая указания, как офицер на плацу. – Вы двое, беритесь за овощи. Сегодня морковь со сливками и бараниной. Все должно быть готово через час, пока мы не взялись за завтрак. Морковь почистить и порезать кружочками. Залить медом и укропом, чтоб успела настояться к обеду. – Да, тетушка, – хватая один из небольших ножей, кивнула молодая женщина чуть старше меня. А затем, сунув такой же нож мне в руки, шепнула. – Не стой, даже в первый день на кухне. Тебя из покоев выпроводили? – Ага, – тут же подхватила я. И, вспомнив, чем занимались девушки наверху, добавила с сожалением. – Не так постель прибрала. – Бывает. Не расстраивайся. Ты милая лицом, может, пару дней с нами тут поработаешь, и Гуветт смилостивится. А пока не зевай. Ближайший час, едва не изнывая от того, что так глупо подставилась, я занималась морковью. Казалось, еще немного, стоит закрыть глаза, как перед ними будет стоять изображение корнеплодов. Да и время утекало. От окончательного провала меня спасало только детство, проведенное в Капелле Древней Крови: разбираться с овощами нас там хорошо натренировали. Если бы не это, раскусили бы в первые пять минут. – Как нет укропа?! – вопль был такой, что с потолочных балок едва не посыпалась пыль. В кухне все замерли на середине движения, боясь пошевелиться и попасть под лавину недовольства старшей кухарки. – Как я без него обед подам? Вы чем меня слушали?! Уши головам жмут?! Тетушка бушевала так, словно на самом деле случилось что-то ужасное. А я вдруг сообразила, как мне быть. Подскочив на месте, отчего на туфли из чана выплеснулась грязная после моркови вода, громко сказала: – Я могу сбегать на рынок, тетушка. С этим мы почти закончили. За полчаса обернусь. Женщина внимательно посмотрела на меня, словно сомневаясь, и махнула всем рукой, приказывая возвращаться к работе. Меня же жестом поманила к себе. Я просто боялась поверить в такую невероятную удачу. Сердце стучало в горле. – Быстро бегаешь? – строго спросила она с сомнением, но видно вопрос отсутствия зелени был куда важнее моих способностей, что бы я ни ответила. – Как лань, – честно призналась, стараясь не выдать нетерпения ни жестом, ни взглядом. Тетушка, еще мгновение порассматривав меня, решительно кивнула и поманила за собой, идя куда-то в боковое помещение. Я же, чувствуя, что весь план висит на волоске, проходя мимо стола пекарей, как можно незаметнее зачерпнула горсть муки, тут же уронив ее на носки своих туфель. Слишком уж дорогой жемчуг, даже залитый грязной водой, выделялся на фоне каменного пола. – Вот тебе, – протягивая бирку для прохода через стражу и несколько монет, вышла из подсобки тетушка и, словно что-то почувствовав, уставилась на белые от муки, заляпанные туфли. Теперь они вовсе не походили на обувь госпожи. – И больше не надевай такую обувь на работу: не в покоях прислуживаешь. – Да, тетушка, – чувствуя, как взмокла спина, выдохнула. – Три больших пучка. И бегом. Не задерживайся. – Поняла, – быстро кивнула и уже бросилась в сторону двери, как меня остановил грозный окрик: – Фартук оставь, малахольная! Куда ты в нем! На ходу развязывая бант, я почти бежала к выходу на двор. И едва не прокололась, решив идти через ворота, в которые заходила с танцовщицами, только в последний момент обратила внимание на калитку, в которую входила пара девушек из верхней прислуги. Едва не шлепнув себя по лбу от досады, бросилась туда. – Стоять! – грозно произнес стражник, закрывая проход. – Куда?! – На рынок. С кухни послали. Срочно, – неподдельно волнуясь и комкая юбки, пролепетала я. И только потом догадалась, что именно от меня хотят. Выдернув из кармана бирку, сунула ее под нос страже. – Вот! – И правда, бирка кухни. Иди, – милостиво кивнул бородатый мужчина, которому было малоинтересно, на самом деле, кто я и куда. Я же, бормоча благодарности, понеслась по улицам вниз, к рынку. И только на полпути остановилась и задумалась. Бирку нужно было вернуть. Да и если укроп не принесут вовремя, поднимется ненужная мне волна вопросов. Так что все равно придется выполнить задание. Может, не так, как думалось, но все же. ** Остановившись у стола зеленщика, я задумалась на мгновение. Куда больше хотелось просто закончить задание, но такая торопливость вполне могла нарушить все планы и поставить под угрозу весь результат. Чуть больше внимания к пропавшей бирке – и Зейфар быстрее отыщет путь, по которому я сбежала из дворца. Я не сомневалась, что пропажу фаворитки просто так не оставят, и Клинок перетрясет весь дворец. Но чем сложнее ему будет даваться поиск, чем больше времени он потратит на выяснение, тем лучше сотрется эхо моего присутствия. В итоге он не сможет найти никаких хвостов. Потому, окинув быстрым взглядом прохожих, я все же решилась и шагнула к лавке. – Нужен самый свежий укроп во дворец. Срочно, – дернув бирку из кармана платья, я сунула ее под нос опешившему торговцу. Все правильно, потом он не вспомнит ни лица, ни того, в какую сторону я пошла, а сможет сказать только о пропуске с эмблемой дворцовой кухни. – Вот, девушка, самый свежий. Только из теплиц на рассвете привезли, – с опаской косясь на бирку, которую я и не думала забирать, быстро показывал товар зеленщик. – Сколько нужно? – Три больших пучка, – строго велела я. А подумав, добавила. – И мальчишка посыльный. Мне еще нужно кое-что купить, а травы нужны срочно. – Могу подмастерье отправить, – тут же предложил мужчина, махнув рукой парнишке за спиной и умело скручивая пучки. – Хорошо. Пусть сразу бегом к входу для слуг несет, там передаст с кем-нибудь. Впрочем, – я задумалась на мгновение. За потерю бирки кухарку могут сильно наказать, а это опять же, излишнее внимание к моей особе. Потому я протянула предмет долговязому мальчишке. – Вот тебе. Только не вздумай потерять. Отдашь вместе с зеленью старшей кухарке, или кому скажут. Я потом и так пройду. – Как прикажете, госпожа, – белея от такой ответственности и крепко сжимая челюсть, кивнул долговязый подросток, принимая дрожащей рукой предмет. – Только бегом! – Угу, – прижав к груди зелень, закивал парень и опрометью бросился в сторону дворца. Я же, расплатившись, скорым шагом отправилась между рядов. Сказала же, что еще не все купила, значит, нужно немного попетлять. И только отойдя от зеленщика подальше, свернула между рядами, скрываясь в тени домов. Затем шагнула в проулок под низкую арку, где сдернула с головы ткань, шалью набросив ее на плечи, скрывая форменное платье. Теперь можно было идти спокойнее. Я почти не выделялась среди разношерстных прохожих, разве что накидка на плечах была слишком уж белой. Но и это не должно было быть проблемой: у любой женщины может быть причина носить траур*. _____________________ * траур на индийский манер, белый. ** Еще несколько поворотов, через толпу спешащих, и я попала в нижнюю часть города. Здесь было иначе, не так, как в близости от дворца, в Высоких кварталах или на рынке. Все ощущалось свободнее, ярче. И в то же время опаснее. Люди меньше следили за собственными словами и жестами, жили не по строгим правилам этикета, а по собственному наитию, открыто радуясь и скорбя… и в то же время здесь куда проще было нарваться на кулак или остаться без кошелька, несмотря на все старания правителей. Нижний город был почти что другим миром, куда более прямым и понятным, чем тихие и скрытые за улыбками интриги двора и его обитателей. А еще были катакомбы… но туда мне сегодня было не нужно. Пройдя несколько кварталов, чувствуя себя куда спокойнее и увереннее в этой части города, я свернула под очередную арку в узкой улочке. Проход вел на площадь, круглую, как блин, с небольшим фонтаном питьевой воды в центре. Обрамляли площадь каменные навесы на колоннах, что создавали тень в знойные дни и оберегали от непогоды. В торце площади стояло высокое здание со шпилями, почти пронизывающими небо. То самое место, куда мне и было нужно. Камень, из которого была сложена Капелла Древней крови, отличался от остальных. Он был темнее, зернистее и куда больше. Такие валуны тесали сразу в полях у подножия гор, там, где когда-то проходил ледник, и уже потом везли готовые блоки к месту стройки. И на одну телегу было можно погрузить только пару подобных камней, а чтобы построить всю Капеллу с ее высокими ступенями и несколькими этажами требовалось их немало. Хорошо, что для подземных уровней использовали обычный обжигаемый кирпич. Быстро пройдя к центру площади, я подошла к фонтану и подставила ладони под тонкую струйку, что сбегала из основной чаши. Прохладная вода освежала даже от первого касания, а стоило провести влажными ладонями по лицу, как я почти ожила, отбросив все тревоги этого дня. Все получилось. Здесь, у самых ступеней Капеллы, я была в шаге от завершения своего задания. Оставалось дело за малым: войти под темные прохладные своды. Только я все медлила. Знала, что как только за моей спиной сомкнутся тяжелые двери – Капелла меня поглотит безвозвратно. До следующего задания, но в нем не будет даже тени присутствия Зейфара Ильзатрина. Живот вдруг стянуло сладким спазмом, напоминая обо всем, что произошло ночью. О том, что больше не повторится. Захотелось громко и отчаянно застонать от собственной глупости: зачем решилась на то, что будет жечь воспоминаниями всю оставшуюся жизнь? Но как было не согласиться? – Это малодушие, Альмил. Ты знаешь свою судьбу, – буркнула я, глядя на отражение в фонтане. В солнечном свете пряди, упавшие на лицо, казались темно-красными, почти светящимися, а на щеках сияли золотые солнечные блики, отскакивающие от воды. Кажется, я никогда не была так красива, как сейчас, несмотря на усталость и слегка растрепанный вид. Меня словно наполнила какая-то внутренняя, истинная красота. И оттого становилось очень горько на душе. Потому как Капелла Древней крови – не то место, что может сохранить подобное. Темные камни словно поглощают все, что оказывается в их власти. Молодость, веру… надежду. Оттолкнувшись от ограды фонтана, я кинула быстрый взгляд в сторону Мозаичного дворца. Его прекрасная, выложенная из золотой и красной черепицы крыша на шпилях была отлично видна даже с этого расстояния. Но это больше меня не коснется. И лучше затолкать все воспоминания так глубоко, где никто и никогда не догадается о произошедшем. А затем я решительно повернулась спиной к дворцу. Меня уже видели из Капеллы, и если я не потороплюсь, кто-то из нянек-надзирательниц может задаться вопросом, почему Альмил стоит у фонтана и не возвращается в свою обитель… я медленно, словно вбивая гвозди в собственные мечты, двинулась к Капелле. ** Прохладные стены обители встретили родными, знакомыми с детства запахами камня и благовоний. Кивая девушкам и нянькам в темных одеждах, я толкнула тяжелую дубовую дверь в глубине одного из коридоров, заходя без стука. – Что-то ты долго, – нянька Осима подняла голову от бумаг. Еще нестарая, с цепким взглядом, она окинула меня внимательным взглядом, подмечая и мой наряд, и общий вид. – Так получилось, – падая в кресло почти без сил от волнения, чтобы все получилось, выдохнула я. Если Осима начнет задавать правильные вопросы, мне будет сложно скрыть лишнее. Потому, не тратя времени и не давая ей слишком уж присмотреться к себе, я вытянула из-за лифа платья амулет, бросив тот на стол перед своим куратором. Первым делом задание. Тонкие, длинные пальцы схватили предмет, принявшись крутить тот в пальцах, выставляя на свет, льющийся из окна. – Молодец. Никто тебя не видел? – похвала прозвучала скупо, но я видела, что этот маленький предмет ей почему-то очень важен, как бы нянька ни пыталась это скрыть за безразличием. – Видели, – я чуть скривилась, не желая вдаваться в подробности. Осиме совсем не понравится то, что я сделала в обход всех правил. Любыми путями стоило скрыть мои маленькие шалости с самым грозным колдуном нашей части Кесарии. Потому я уверенно добавила, надеясь избежать лишних вопросов. – Но с этим не будет никаких проблем. Меня не смогут опознать или найти, это я гарантирую. Если только Гуветт не решит лично наведаться в Капеллу и проверить всех послушниц. А этого ей, я надеюсь, не дозволят. Да она и не додумается, откуда ветер дует. – Не стоит волноваться: у нее тут нет полномочий, – Осима отмахнулась от моих слов, словно от назойливой мухи. А затем кивнула. – Хорошо, можешь отдыхать. Амулет интересовал ее куда больше причин моей задержки. Дело было не простое, но раз я говорю, что все прошло почти гладко, то и сомневаться она не станет. Не первый день под ее началом тружусь, и моей оценке она вполне могла верить. Вот только я не торопилась уходить. Еще не все было решено. Не торопясь подниматься с кресла, я потянула повыше рукава и отстегнула браслеты-обманки, молча демонстрируя свои истинные «украшения» куратору. – Ах, это, – Осима на миг скривилась, словно предпочла бы избежать подобной процедуры, но я не намеревалась отступать: награду я заслужила. И мы обе это понимали. – На два дня, не больше. И в нижних этажах. – Я помню правила, – с трудом сдерживая злость и нетерпение, прошипела сквозь зубы. Словно за ту пару дней, что меня не было, что-то могло измениться в этом мрачном, древнем месте. Нянька только хмыкнула и протянула мне бланк с печатью и выведенными ее рукой вожделенными буквами. «Два дня», так мало и так много. Выхватив бланк, почти дрожа от нетерпения, я кивнула и выскочила из кабинета куратора. Пока та не переменила решение или не решила выяснить подробности дела. За два дня я вполне способна перекрыть даже собственные воспоминания вымышленными, скрыв за ними все, чему быть не полагалось. Дверь хлопнула за спиной, и я с трудом удержалась на ослабевших от облегчения ногах. Дело сделано. Теперь можно было насладиться заслуженной наградой. Несколько поворотов, широкая светлая лестница под фонарями, и я шмыгнула в небольшую нишу, куда не полагалось заглядывать простым посетителям. Мой путь вел почти в самое сердце Капеллы. К тому священному месту, из-за которого старые ведьмы выбрали именно это место для своей обители. Здесь больше не пахло благовониями, не было ярких фонарей. Я словно окунулась в иной, мрачный и наполненный тайнами, мир. Восемнадцать неровных ступеней, слабо освещенных фонарями, и сладкий запах воды. Я торопилась, рискуя споткнуться на истертых сотнями лет ступенях, но ничего не могла с этим поделать. Меня жгло изнутри. Наконец! Сколько прошло с прошлого раза? Два месяца, три? Я не могла сказать, но по внутренним ощущениям не меньше столетия. Остановившись около большого стола у подножия лестницы, за которым сидела хмурая грузная нянька, я протянула бланк с разрешением и замерла. – Два дня? Интересно, что же ты такого сделала, – без особого любопытства проговорила эта женщина, открывая журнал на нужной странице и вписывая мое имя. Бланк перекочевал в тонкую стопку таких же. – Подписывай, Альмил. Дрожащими руками с трудом выведя собственное имя напротив нужной графы, словно разом разучилась писать, я протянула обе руки. Щелкнул замок, к которому прижали на мгновение магический ключ. Затем второй. И я выдохнула. – Помнишь порядок? – Конечно, – кивнула тут же, прижав руки к груди, чтобы браслеты не соскочили до времени, и только дождавшись разрешительного взмаха рукой, пошла дальше. К купальням. Туда, где всего на пару дней – на целых два дня! – я получу возможность дышать полной грудью. ** И снова вокруг все изменилось. Никакого эха шагов, ни малейшего отзвука чужого присутствия. Только журчание воды, переходящее из тихого шелеста в громкий гул и обратно. Я пока не видела самих источников, но хорошо знала, куда идти. По широкому, арочному коридору, слабо освещенному чуть покачивающимися, мерцающими лампами, затем поворот и… передо мной открылся ряд арок. Их белое каменное обрамление так сильно выделялось на фоне темных стен, что казалось выточенным из снежных глыб. У каждой из арок на невысокой медной, позеленевшей от сырости и времени, подставке находились таблички. На некоторых были выведены имена и даты, на других – ничего. Я миновала восемь проходов, прежде чем остановиться. Моя любимая купальня не была занята. Поймав белый мелок, что висел у таблички на шнурке, я медленно, едва дыша и чуть ли не роняя браслеты, вывела собственное имя. Альмил. Два дня. И больше не тратя времени ни на что, я шагнула под арку. За той сразу была небольшая комнатка с лавкой и столиком, на котором сейчас только и стоял, что кувшин с водой. А дальше, за перегородкой – сама купальня. Большая чаша, выложенная мелкой бело-голубой плиткой с чистейшей водой. У стены мягкая банкетка с парой покрывал, а в нишах стопами чистые простыни. Первыми упали на маленький столик браслеты. Тихий звук удара почему-то был отчетливо слышим в этом тайном зале, словно имел первостепенное значение. Но мне было некогда об этом задумываться: по спине уже теплой волной начинали медленно проходить мурашки. На пол полетело чужое платье, туда же, в угол – грязные и такие дорогие туфли. Я скинула с гудящего тела все, распустив даже волосы, и медленно, боясь и предвкушая, поставила ногу на первую ступень. Прохлада воды обожгла кожу, но я знала, что это скоро пройдет. А вот то, что по воде, словно смываемая с тела пыль, в разные стороны потянулись золотые нити, было только началом. Стараясь не поскользнуться, я все быстрее и быстрее спускалась по ступеням, пока не погрузилась в воду по шею. И замерла, одной рукой ухватившись за край купели. Я ждала, слушая, как стучит собственное сердце, заглушая любые другие звуки вокруг. Громкое «Вум, вум…» так и стучало по вискам, когда тело скрутило судорогой. Боль прошла волной по ногам, поднимаясь все выше, пока не обняла поясницу и не растеклась жгучими полосами по спине. Я чувствовала каждый узор печати, она сейчас должна была гореть золотом, каждый изгиб, что когда-то оставило на моей спине заклинание. Я так сроднилась с ней, что не могла и вообразить себя без этой детали. Но сейчас, когда на мне больше не было ограничивающих браслетов и вода из Источников Всего Сущего окутывала меня… я могла дышать. Тело пело и трепетало, чувствуя себя свободным. По венам струилось тепло, и я знала, что могу одним движением руки повернуть реки вспять или обратить небо дождем. Сила моей крови это позволяла, но только до тех пор пока я была в воде. Стоит сделать шаг от купели, как печать вернет свою силу, и меня вывернет от самой простой попытки что-то сотворить, после того как заклинание исполнится. Если на мне, конечно, не будет браслетов, что не дадут и помыслить о колдовстве. Потому я сидела на одной из ступеней, наблюдая, как от пальцев вверх, словно цветы, поднимаются искры простых мыслей. Сиреневые, лиловые, зеленые цветы… они возникали и почти тут же таяли, вызывая трепет в душе. Это было так красиво… жаль, что так недолговечно. Сердце медленно успокаивалось, возвращаясь к привычному ритму, тело восстанавливало баланс, нарушенный многомесячным ношением браслетов. И думать не хотелось ни о чем. И нет, я, конечно, не слышала набата, чей звон глухо и тревожно разносился над всем Изеловератом…